Дверь открылась, и вошел……паук. Сова так опешила, что даже не успела расстроиться (она-то ждала, конечно, не паука). Паук выглядел немного уставшим, но вполне довольным. И еще: он был в пыли. И это была пыль не из-под кровати. Это была пыль дальних странствий.
Жаба поджала губы. Она не жаловала пауков.
— Говорила я тебе, — процедила жаба, — не водись с пауками. Среди них попадаются птицееды.
Паук взглянул на жабу философски.
— Чаю хочешь? – спросила сова. Ей было стыдно, что она не заметила отсутствия паука. Жаба в сердцах плюнула и вышла.
— А мы вот с мужиками на рыбалке были, — сказал паук, садясь за стол.
— Неужели ловили рыбу? – сова даже крыльями вплеснула.
— Да нет, мы больше о жизни размышляли. А еще больше – о бытии, — сказал паук и завел к потолку глаза.
«Паук изменился, — подумала сова. – Такой стал задумчивый»
— Меня знаешь что интересует больше всего? – после долгого молчания сказал паук, — нравственный закон внутри меня.
— Понимаю, — немножко соврала сова. А сама подумала, что внутри нее сейчас только чай и пустое место от неоправдавшегося ожидания.
— Я жениться надумал, — продолжал мечтательно паук, — а то я все один.
— Но ведь ты же со мной, — заметила сова, но не очень уверенно.
— Так и ты со мной, но думаешь, что одна… – паук вздохнул. – нет, мне нужно семью строить. Нужно вырастить паука, который максимально выражал бы в себе идею о пауке…
— А это не опасно? – вдруг забеспокоилась сова.
— Да нет, у нас только на вдовах жениться опасно. А я вот нашел одну очень милую молоденькую косеножку. Тихая, мухи не обидит.
Паук громко отхлебнул чаю.
— Ну это я образно, конечно. Кстати, говорят, ты влюбилась?
Сова вздохнула:
— Почему всем есть дело до меня?
— Сова, сова. Дело есть всем не до тебя, а до мифа, который лесной народ бережно несет через века.
— А что там народ несет? – изумилась сова.
— Ну понимаешь, ты же не просто сова, ты – олицетворенная мифологема. Сова на плече Афины – символ мудрости.
— Да какие Афины, я в соседнем лесу не была уже сто лет, — некстати заметила сова.
— Не хочешь Афину, возьми свою прабабку – белую сову. Что о ней помнят в лесу? Что у нее перья были пуленепробиваемые. Непробиваемые! А ты влюбилась.
— Теперь совы другие, — сказала сова и почувствовала, что ей от этих дурацких мифологем хочется плакать.
— Нет, — вздохнул паук, уловив ее настроение, — теперь пули стали другие. Ладно, не грусти. К нам во время рыбалки приплывал одноглазый окунь, так он сказал, что кто-то там едет в наш лес, кто-то мчится, пыль столбом. Только еще не близко.
Сова шмыгнула носом. И почувствовала, что пустоты больше нет. Что скоро что-то произойдет.
— Ой, у меня же пряники есть, — заволновалась сова, скрывая от самой себя истинную причину волнения.
