УТРО

Элла Ольха.

УТРО.

Луч солнца пробивается в щёлочку между плотными занавесками, несмело заглядывает в нашу спальню. Я нажимаю кнопку будильника за секунду до сигнала, чтобы не разбудить жену. Сказывается годами выработанная привычка. Тихонько встаю, иду сначала в туалет, потом в ванную, на кухню.
Жена всегда заботится о том, чтобы у меня был сытный завтрак, а уж разогреть мне его не трудно. Задорный голос ведущего на радио «Рандеву», способствует хорошему настроению и приятному поглощению пищи.
Перед самым выходом на работу, обнаруживаю, что забыл в спальне чистые носки. Тихонько, на цыпочках захожу в комнату, подхожу к шкафу. Одной рукой шарю на полке, сам смотрю на спящую жену. Не просыпается ли? Она поворачивается на бок, поджимает под себя одеяло одной ногой, вторую вытягивает вдоль всей кровати. Эту привычку я знаю двадцать лет. Жена сонно говорит:
— Опять носки забыл? Я вчера все перестирала и сложила на место.
Я забыл про носки и смотрю на её длинную ногу, высунувшуюся из-под одеяла. Ступня ноги аккуратная и изящная, с накрашенными ноготками. Я скольжу взглядом по ноге и натыкаюсь на голую попку, слабо прикрытую кружевной ночной сорочкой. По телу ползут приятные мурашки, и в паху начинается знакомая пульсация. Поглядываю на часы. Я могу позволить себе задержаться минут на двадцать. Сажусь на постель, абсолютно забыв про носки, глажу жену по спине, перехожу к попке, так волнующей меня много лет, поднимаю ткань сорочки.
Конечно, за двадцать лет супружеской жизни, моя половинка немного раздалась вширь, в волосах появилась седина, а на лице морщинки. Но ведь я тоже не помолодел, потяжелел и поседел. Вдыхаю аромат родного тела, и желание новой волной накатывает на меня. Я где-то читал, что пары подбираются по запаху, если запах друг друга не подходит, то они расстаются.
Меня всегда волновал запах жены, а она всегда с удовольствием вдыхала едкий аромат моего пота, даже когда я был очень грязный. Тыкалась носом под мышку и принюхивалась, принюхивалась…
Жена замурлыкала, повернулась ко мне лицом, сладко потянулась и спросила:
— Ты на работу не опоздаешь?
— Нет, не опоздаю, — говорю я, нетерпеливо стягивая с неё сорочку, бросая свою рубашку куда-то в сторону, не волнуясь, что она помнётся.
Я люблю, когда она голая. Она не худая, но и не полная. Формы имеют приятные, волнующие округлости. Я никогда не любил худых женщин.
Она протягивает руку и ласково гладит меня по волосатой груди, сладко мурлычет:
— Ненасытный, ты мой. Извини меня, утром мой организм спит и не хочет заниматься любовью. Можно, я поленюсь?
Господи, конечно можно! Я знаю, что моя жена утром ни на что не способна, но этот факт ни как не умаляет моего желания. Наши разные сексуальные аппетиты ни как не отразились на гармоничных отношениях между нами, на протяжении всей супружеской жизни. Никто из нас не виноват, что мне нужен секс каждый день, а ей достаточно раза в неделю. Жена мудрая женщина, если никогда не отказывала мне в сексе, мало того, она всё время заигрывала со мной, заставляя чаще заниматься столь приятным для меня делом. Пусть себе ленится и спит дальше, подарив мне с утра, несколько мнут сладострастия. Я погружаюсь в недра её тела, забыв на время о существовании мира…
Бодрой походкой подхожу к машине. Сажусь за руль. Хорошо! Достаю из «бардачка» права, которые забыл вчера, перекладываю в карман пиджака. На пол падает толстенькая записная книжка. Недоумённо открываю, читаю.
Это оказывается дневник, который ведёт мой пятнадцатилетний сын. У него склонность к сочинительству. Он пишет стихи и заметки в школьную и местную газеты. Нехорошо читать чужие дневники, но оторваться не могу. Читаю дальше:
«Счастье — это когда все друг друга любят. Мама и папа до сих пор любят друг друга, хотя уже и немолодые. Я знаю, чем они занимаются в спальне, иногда даже днём. Они, конечно, думают, что я маленький, но это не так. Видели бы они себя со стороны. Папа довольный, как петушок, потоптавший курочку, а мама сияет счастьем. Некоторые мои одноклассники считают, что родители не должны заниматься любовью, что это пошло и стыдно в их возрасте. Я думаю, что это неправильно. У моих родителей гармония везде: и в жизни, и в постели. От этого гармония у нас в семье. Мама безумно меня любит и балует. Она моя первая женщина, которую я всегда с любовью целую. Конечно, это поцелуи сына, а не мужчины. Но меня волнует её родной запах, я люблю, когда она гладит мне перед сном или пробуждением спинку. Ласково и нежно. Я люблю полежать с ней рядом, вытянувшись во весь рост, прижавшись всем телом, положив голову на мягкую возвышенность груди, вдыхая аромат её тела. Она всегда гладит меня и говорит: «Радость моя, любовь моя». И я знаю, что это так. Я могу доверить ей любой секрет. Даже самый интимный. Она никогда не будет ругаться и кричать. Выслушает и даст дельный совет. Мой папа особый человек. Я не удивляюсь, что он до сих пор в хорошей сексуальной форме. А за физическую — и говорить нечего. Это он меня научил любить спорт, заниматься собой. Меня любят девочки. А я? Я тоже их люблю. Что же я хотел сказать? Ах да, хочу сказать, что счастлив, потому, что родился по большой любви… »
В окно машины стукнули. Я вздрогнул. Испугано и суматошно захлопнул дневник.
— Пеп, ну чего, подвезёшь до школы? – спросил сын и я открыл ему дверцу.
Он глянул на меня, на дневник, прижатый к груди. Вид у меня был, как у провинившегося школьника.
— Ну что, прочитал? – Спокойно спросил сын.
— Извини, так получилось. Он здесь лежал, я случайно наткнулся. Не удержался. – Оправдывался я.
— Да ладно, па, забудь. Какие у меня от вас тайны?
Он хитро прищурил глаза, оценив мою растерялось, и как ни в чём не бывало, сказал:
— Па, дай до школы порулить? Во, класс! Девчонки с ума сойдут!
Я молча вылез из машины и сел на сидение пассажира. Сын уверенно тронул машину с места…