Полежать на снегу

30 декабря Дима, Вася и Петя наконец-то поняли, где они будут встречать Новый год: на пригородной даче Диминого сослуживца Махмуда, с которым Дима достаточно близко сошелся в последние 2 недели, душевно проводя время в офисной курилке и называя его приятельски Мохой.
Моха начертил подробный план пути от станции к месту праздника и написал список приходящихся на долю сослуживца-приятеля и двух его товарищей продуктов питания и напитков. Дима, Вася и Петя, конечно, отметили отсутствие свинины при присутствии алкоголя, но в целом все было приемлемым и радостно ажитирующим: гёлфренда Мохи звала своих приятельниц. В компании предполагались и ожидались еще всякие интригующие субъекты и субъектихи.
31 декабря Дима, Вася и Петя опоздали на рекомендованную Мохой пригородную электричку, так как оказалось, что не все жители мегаполиса «каждый год с друзьями ходят в баню», а некоторые (и в большом количестве) предпочитают стоять в очередях к кассовым аппаратам супермаркетов и мегамолов. Следующий в нужном направлении поезд ожидался только через сорок минут, и по расчетам получалось, что товарищи зайдут на празднество аккурат за 15-20 минут до боя курантов. Дима набрал по мобильнику номер Мохи – сеть была перегружена. Ну и ничего – товарищи постепенно вливались в радостные массы отъезжающих за город полу-карнавальных компаний, парочек и одиночек.
Дима, Вася и Петя вышли на нужном, указанном приятелем-сослуживцем полустанке. Электричка продолжила свой путь. И три товарища, оглядевшись по сторонам, в безлюдном пространстве обнаружили всего один фонарь на всю округу (покуда хватало взгляда), он освещал билетную кассу. Понятно: дождь нефтедолларов и газоевров сюда еще не долился.
Была же схема дохода до дачи, которую из скомканного листочка разворачивал Дима. Товарищи пошли к свету фонаря. Однако, в Мохиных описаниях обнаружились указания на ориентиры, типа: «ну и левее Вы увидите ярко красную крышу трехэтажного кирпичного особняка, обнесенного высоким забором…». В целом путь оценивался в 15 минут быстрым ходом.
Товарищи двинулись по указаниям Мохи. Темень и тишина: далеко не во всех домах готовились радоваться ожидаемому бою курантов. Но в тех, где готовились или уже приготовились, лился свет из окон, а в некоторых местах горели маленькие фонарики перед калитками.
Внезапно из-под подворотни появился большой, мохнатый и страшный пес с обрубленными как у среднеазиатской овчарки ушами – товарищи насторожились и замедлили шаг. Пес молча шагал навстречу неместной троице. Дима, Вася и Петя остановились и замерли. Пес тихо прошел мимо – либо он был добрым внутри, либо у него были неотложные дела.
Три товарища продолжали путь по подробным указаниям Мохи, и вопросов у них пока не возникало — все можно было узнать по описаниям и сличить с картой, по крайней мере, где встречались фонари или свет в окошках.
Но вдруг — откуда ни возьмись – неожиданная опушка леса. Товарищи встали и начали обсуждать план дальнейших шагов. Позвонили Мохе – сеть опять была перегружена, мобильный оператор в дополнение предлагал перезвонить позднее. Но после того как Петя резонно предположил, что для местных жителей это может быть и не лес, а какой-нибудь незначительный пролесок, товарищи решили идти во тьму среди деревьев, к тому же другой дороги вперед не было, а назад возвращаться не хотелось никому.
Тропинка, проложенная в лес, в нем самом очень быстро кончилась. Петя, Вася и Дима покричали: ау, люди и другие разные слова. Но в ответ — ничего членораздельного. Товарищи порешили идти обратно – но тропинку не нашли. И не было лесу края. Диме стало страшно – он вспомнил детские «страшные» рассказы бабушки – «так лесунька водит». Дима достал мобильник и начал звонить Мохе – ситуация с перегрузкой в сети не изменилась. Вася решил повыть немного. Петя предложил разжечь костер. До полуночи оставалось 20 минут.
Наступила тяжелая пауза – темно, тишина, от которой уши сводит с непривычки, одни они в лесу одинешеньки. Диме вспомнились бабушкины предостережения из детства: не ложись на снег, а то быстро и незаметно уснешь, и не проснешься; умереть, замерзая в снегу – самая «легкая» гибель в борьбе с превосходящими силами природных стихий. Это вам не от жажды и жары в пустыне зачахнуть, и не захлебнуться поглощающей пучиной морской. Смерть на снегу – это в кайф: нет боли, а мозги еще не остыли и начинаются удивительные сны наяву…
Пока товарищи суетились, на ощупь доставая бутылку шампанского и свертки с едой из сумок, Дима лег на снег — и увидал ясное звездное небо, которое он уже давно не видел из-за системного смога мегаполиса. На товарищеский вопрос: «Ты чё?» — Дима ответил: «Ложитесь».
Товарищи лежали на снегу и молчали, слушали деревья и легкий ветер, шуршание снежной поземки, белочек и зайчиков…
Вдруг донесся подозрительный шорох – оказалось, что в непосредственной близости от них находится огромная фигура, опирающаяся рукой на высокий посох со светящимся фонариком на верхушке.
— Санта Дед Мороз? Да? – по-детски жалобно спросил Дима.
— Да, — ответила фигура, — Вы чё тут, прохлаждаетесь? Так вед и заснуть навеки можно.
Три товарища сели, но, чтобы встать, – сил пока не хватало. Санта Дед Мороз прислонил посох с фонариком к дереву, и ребята смогли оглядеть его фигуру и лицо. Он почему-то был брюнетом, с черными усами и темной бородой с проседью, а нос его оканчивался не светло-малиновой картошкой, — откровенно говоря, нос был орлиный. И вообще-то дедушка говорил не на чисто русском, а с акцентом, но не со старославянским, а каким-то инородческим. Дедушка порылся в кармане покрытой атласом, расшитым жемчугами и сапфирами, светло-голубой шубы, достал трубку и охотничьи спички, закурил. Товарищи сидели на снегу и смотрели на Санта Деда Мороза, которого увидели в реале в первый раз в своей жизни.
— Ну, всего вам, друзья.
Санта Дед Мороз скрылся за деревьями, помахав на прощанье рукой, в которой держал дымящуюся трубку.
Три товарища молча смотрели в сторону, куда удалился Дед. Он забрал с собой посох с фонариком.
По-видимому, глаза Васи, Пети и Димы постепенно привыкали различать предметы при свете звезд и луны…
У Васи были боксерские перчатки в руках, привыкших к ненавистной с детства домбре, которую он потом, уже став относительно самостоятельным, заменил на компанейскую гитару.
А Петя держал маленького и веселого щеночка белого и пушистого, и не испытывал при этом шершавости в горле и позывов к аллергическим чихам, смертельной опасностью которых его застращали доктора и родители, воспитатели и учители.
Дима лелеял куклу Барби, рядом находились 20 чемоданов с ее туалетами, скроенными по последней Парижско-Миланской моде. Он то трепетно гладил ее по волосам, то нежно заглядывал под юбку, то осторожно и бережно поправлял бусы. Дима медленно повернулся к своим товарищам и встретил взгляды, полные дружеской толерантности и высокочеловечной лояльности: они принимали его таким… иноком с куклами.
Что-то треснуло, будто разорвалось, и в тот же миг друзья увидели огоньки фейерверка и край леса. Услышали жизнерадостный смех и возгласы: «Ура-а-а… В лесу родилась… Джингл беллз… Джингл ове уолд… Елочка зажгись…».
Друзья встали, бережно собрали вещи и подарки. И пошли на огоньки на краю леса. Теперь они точно знали – в мире есть добрые люди (по крайней мере, три).