«Перед смертью коровы
по-настоящему плачут:
из глаз у них текут слезы,
а свиньи визжат так пронзительно,
что закладывает уши».
Из газетной статьи
«Как забивают животных».
Мой отец всегда восхищался акробатами. Он говорил: «Они могут дотронуться задом до головы». Он всю жизнь служил рабочим манежа и знал, о чем говорил.
Все же, более всего отца восхищали не жонглеры и воздушные гимнасты (он после войны был одним из них, только, упав, повредил спину и более не был пригоден к трюкам), но — кенгуру. В цирке их звали: Геркулесом — того, что больше, и Прометеем — этот был хитрее. Отец в честь кенгуру сочинил стишок:
«Прометею как-то раз
Геркулес заехал в глаз.
Прометей же — не дурак,
Геркулесу дал в пятак…»
Отца за сочинительство называли «песенником».
Кенгуру выступали в номере «Веселые боксеры».
Боялся ли отец выделывать па под высоченным куполом? «А чего? — смеялся он, — бояться нужно одного — того, что приносит стыд».
Думаю, его чувства к кенгуру зародились еще в детстве, где он поверил, что кенгуру — люди, потому что детенышей носят в сумке, — «у кого еще есть такие умные сумки?»
Отец твердил, что из животного мира если кого-то и можно взять в боги, то кенгуру.
— Кенгуру — вот настоящие люди, — выкрикивал он, когда мы проказничали, — а вы что? Так, недочеловеки, верталскунст. — И он гнался за нами, потрясая старым ремнем, который привез с войны, где, как говорил, позаимствовал у немца. Нам было страшно, мы убегали к реке, куда отец, тяжело хромая, доволочься не мог.
Все равно, мы его любили.
* * *
Когда он состарился, я отправлял отца в санаторий. К моменту выхода отца на пенсию, цирк закрылся, Прометей и Геркулес были пристроены в зоопарк другого города. Отец часто и подолгу смотрел в окно, вздыхал. Из санатория он приезжал значительно бодрым, что нас радовало.
Пять лет назад, шестого августа тысяча девятьсот девяносто пятого года, в день пятидесятилетия атомной бомбардировки Японии американскими военно-воздушными силами, в дату реванша США за Перл-Харбор, я последний раз проводил отца в санаторий. Усадил в купе, дал в руки газету, проверил: при нем ли паспорт.
Отца я больше не видел.
Мы ждали его в начале сентября — в дни пятидесятишестилетия провокации гитлеровских войск на границе Польши, когда немцы нашли повод начать войну: отца не было…
* * *
Дата приезда отца назначалась на третье сентября, клетка прибыла пятого. Рабочие сгрузили ее в сад и сообщили, что адрес верный, получатель — мы. Я расписался в дорожных документах, с недоумением принял письмо, оказавшееся от отца, и, в окружении домочадцев, взялся распаковывать картон, плотно покрывавший клетку.
В клетке лежал старый кенгуру…
Стоит ли говорить, как были поражены моя супруга и дети при обнаружении австралийского млекопитающего? Отец пытается убедить нас в том, что он превратился в кенгуру? Ну уж, нет — такого не бывает, дудки.
Я вспомнил о письме. Оно, в самом деле, было написано рукой отца и адресовано мне — старшему сыну. В письме говорилось… Если позволите, я приведу его целиком, оно короткое. Вот, пожалуйста.
«Дорогой сын! Уже 7 дней я нахожусь в санатории, здесь хороший воздух, и много светляков. Я близко сошелся с новым главврачом (если ты помнишь, 16 лет тут работал прекрасный Игорь Семенович, старый мой товарищ, теперь он перебрался в Симферополь). Новый главврач проникся мною и дал читать объемную литературу по реинкарнации. В одной книге, чудесного немецкого антрополога Фрица Кирха, я обнаружил необычную статью о перевоплощении. В ней приводилось несколько заслуживающих доверия опытов. Кирх писал, что опыты абсолютно опробованы и в доказательствах не нуждаются. Автор дополнительно сообщал, что если какое-либо заинтересованное лицо все же пожелает изыскать подтверждения, то оно (лицо) могло бы обратиться в научный журнал Кирха «Здоровье и омоложение». В статье приводился телефонный номер редакции.
Я с любезного разрешения главврача, моего нового друга, позвонил в «Здоровье и омоложение», где трубку тут же подняла некая фрау. Я сообщил ей, что весьма привлечен работами знаменитого профессора и попросил выслать на номер моего врача все имеющиеся, в рамках опытов господина Кирха, подтверждения перевоплощений. Что было выполнено незамедлительно. Я углубился в присланные материалы и был чрезвычайно поражен: оказалось, все опыты Кирха имели научное обоснование и многократно проверены независимыми экспертами.
Дорогой сын! Когда ты получишь это письмо, я буду рядом с тобой: кенгуру, прибывший на наш адрес, и есть твой отец. Прошу тебя, поверь мне. Я отдаю себе полный отчет в том, что в новом обличии мне сложно будет иметь те функциональные особенности, характерные мне до перевоплощения, но вы, мои близкие, поймете меня.
Ты знаешь, я всегда считал, кенгуру — это люди, кто более гармоничен и чист, кто добр и вместе с тем отрешен. Я превращаюсь в кенгуру, считая это большим подарком свыше. Прощайте. Отец. П.С. Пожалуйста, отведите меня в мою комнату, в ней мне будет как всегда удобно. Надеюсь, я не причиняю вам страданий. П.С. П.С. Дорогой сын! Знаю, я не смогу говорить, но пусть в моей комнате будет лежать писчая бумага — мне кажется, позже я смогу объясниться. Пожалуйста, подготовьте для меня подборку «Здоровье и омоложение» за последние 5 лет, а также доступные вам монографии господина Кирха».
* * *
Признаться, я не поверил. Мне казалось, что весь этот бред есть плод воображения душевнобольного человека.
Я тут же отбил в санаторий гневную телеграмму. Ответ пришел через сутки. Писал мне, как ни странно, Игорь Семенович. Он сообщал, что к нему обратился новый главврач санатория с просьбой связаться со мной. В телеграмме Игорь Семенович многословно утверждал, что был посвящен в эксперимент отца и заверял в полной его состоятельности.
* * *
Мы вывезли кенгуру на дачу, где разместили в небольшом домике, вмещавшем садовый инвентарь.
Не имея возможности обратиться в соответствующие инстанции для выяснения обстоятельств, ввиду необычайности нашего положения, я самостоятельно выехал в санаторий. Прибыв в предполагаемое место, такового обнаружено мною не было… Следы отца оказались утеряны.
Сколько должно пройти времени, чтобы окончательно убедиться — отца больше нет? Я не знаю.
Куда же он ездил? Неужели седой кенгуру — наш отец? Этот вопрос я задаю по настоящий день.
* * *
«Если кого-то и можно взять в боги, то кенгуру». Бред, нелепость.
— Отец всегда любил цирк, нужно отдать его туда, — посоветовала супруга.
— Кого «его»? Это не отец, неужели ты не понимаешь!
— Как знаешь.
Я приехал в цирк, где у отца оставались друзья. Не раскрывая сути дела, я предложил им кенгуру. Бесплатно. Они отказались, сославшись на избыток животных и недостаток средств.
Оставался единственный вариант — зоопарк. Жена теперь была против, а я наоборот — непреклонен.
Избавившись от животного, я почувствовал… Нет, не облегчение — тоску. Не знаю откуда она взялась, но она заполнила меня всего, ночью я не находил себе места.
Через три дня позвонил управляющий и попросил забрать кенгуру. Я немедленно выехал в зоопарк.
— Его сильно бьют, — сказал управляющий.
— Кто бьет? — не понял я.
— Другие кенгуру, — пожал он плечами.
* * *
Животное прожило на даче несколько лет. Мы кормили кенгуру морковью и картофельной шелухой. По просьбе сестры я, тем не менее, выполнил завещание отца, хоть и частично: на полке, где обыкновенно хранились ведра, положил стопку писчей бумаги. Должен сказать, кенгуру все же пытался что-то с ней сделать, но, пожевав, больше к бумаге не притронулся.
Минувшей зимой кенгуру заболел. Мы долго отпаивали отц… животное горячей водой, но ему становилось хуже. Ветеринар, вызванный нами, сообщил, что животное находится в чрезвычайно преклонном возрасте, и все болезни теперь могут оказаться для кенгуру губительны. Он предложил («пока не поздно») усыпить животное или сдать на бойню, так как мясо кенгуру является пригодным в пищу. Мы не стали делать ни того, ни другого.
Когда кенгуру сдох, мы кремировали его в специализированном учреждении. По просьбе сестры я закопал банку с пеплом недалеко от садового домика.
Отца я никогда не встретил.
2002 г.