— Ты переспал с моей сестрой?! Что бы это значило?!
— Господи, Майкл, я не понимаю твоей реакции! Такое впечатление, что…
— Да плевать мне на твои впечатления! Ты переспал с моей сестрой?! Ты, Джеймс Вэстен?! Какая наглость!
Джеймс достал сигарету, чуть удивившись движению, ставшему таким непривычным, и закурил.
— Ты ещё и сигареты покупаешь, — сказал Майкл истерично-нудным тоном, который всегда приводил Джеймса в бешенство. – С каких это пор?
— Мне их купила твоя сестра! – Джеймс почувствовал, что начинает терять терпение. – А ты взялся меня воспитывать? С каких это пор? Тоже мне, папочка нашёлся!
— На себя посмотри!
— Ладно, Майк, не заводись, я тебя прошу. – Это было сказано со слабой надеждой на примирение. – А то у тебя сегодня настроение поскандалить.
Майкл театрально вздохнул и тоже зажёг сигарету.
— Да, проблемы, — сказал он неожиданно спокойно.
— Какие?
— Меня преследуют трупы и еврейские молитвы. Чувствую, скоро за мной по пятам начнёт ходить призрак отца. – Он махнул рукой. – Да, в общем, сущие глупости. Так что? Скажу честно, я думал, что ты шутишь. Про Дженни.
Джеймс затянулся и поджал под себя ноги.
— Я знаю одно – нам было хорошо.
— Ну что же, самое главное. И что? Вы теперь вместе? Муки безответной любви закончились?
— Н-нет. Не совсем.
— Боже, Боже мой. – Он взъерошил волосы. – Нет, так не пойдёт. Вы вообще о чём-нибудь говорили?
— Ну да, понятное дело.
Майкл посмотрел на своего друга, безуспешно пытаясь понять, шутит ли он или же говорит абсолютно серьёзно. В подобных разговорах, как ему казалось, место для смеха можно было найти с трудом.
— И о чём же вы говорили, если можно мне это узнать?
— Ну, много о чём… – На лице Джеймса появилось задумчивое выражение. – О жизни, обо мне… о ней, о нас. Только не о тех нас, о которых я бы хотел услышать. Потому что мне стало ещё тяжелее. А ей стало легче. Она сказала, что подумает, но чёрт, не первая женщина говорит мне это… и ответом в конце будет «извини, но…».
Джеймс опустил глаза и достал ещё одну сигарету. Общение с Майклом всегда действовало на него успокаивающе, даже если они спорили или ругались. У брата Джейн было бесценное качество, которым обладают немногие – он умел выслушать.
— Ну ты даёшь, старик, — сказал Майкл своим обычным в таких ситуациях рассудительно-выжным тоном. – Я одинаково сочувствую и тебе, и ей. А сестрица у меня ещё то золотце…
— У тебя есть что-нибудь выпить, Майк? Желательно покрепче.
— Э… виски?
Доставая бутылку скотча, в которой напитка оставалось чуть меньше половины, Майкл задался вопросом, когда она успела так опустеть. Гостей у него последнее время не было, а с Джеймсом опрокинуть стаканчик удавалось ох как редко, даже во время подобных серьёзных разговоров. Пить в одиночку Майкл никогда не любил и делал это только в двух случаях: когда мигрень доводила его до бессонницы (стакан виски или сто грамм водки при головной боли были для него лучше любого снотворного) или же когда у него было время принять ванну как минимум на час – закурить, выпить и подумать. Обо всём, о чём только можно.
Ему вдруг вспомнилась Уэйт, которая не переносила даже мысли об алкоголе и никак не могла смириться с тем фактом, что её муж этого мнения совсем не разделяет. Но, возможно, на самом деле она была совсем не такой… подумав о том, что у неё была вторая, совершенно другая и неизвестная жизнь, Майкл полубрезгливо-полурастерянно передёрнул плечами. Странно, но до сих пор, вспоминая о ней, он не мог сказать, любит он её или же ненавидит. И для первого, и для второго были причины. Но между любовью и ненавистью слишком тонкая граница, чтобы исключить вероятность ошибки. Впрочем, и чтобы позволить себе ошибиться, тоже. От осознания этой неопределённости начинали ныть зубы, и Майкл вздрогнул. Что же сделала с ним эта женщина? Какого чёрта он не может её забыть, зачем она снится ему каждую ночь?
Стакан, и без того довольно опасно стоявший на краю стола, предательски соскользнул на пол, усыпав паркет мелкими осколками.
— Майк, не всё так плохо, — произнёс появившийся в дверях кухни Джеймс. – Не надо бить посуду, она тебе ещё пригодится. – Увидев растерянное выражение на лице Майкла, он подошёл к нему. – Ты что?
— Ничего… задумался. – Он смёл осколки и выбросил их в ведро.
— Я забуду про то, что ты разбил мой любимый стакан. Идём выпьем. Наливай.
Майкл достал другой стакан и стал разливать виски.
— Хватит на меня смотреть, — сказал он, глянув на Джеймса. – А то у меня рука дрожит. Кому-то налью меньше. Несправедливо.
— Ты можешь сказать прямо, что тебя это раздражает. Я пойму и не обижусь. – Джеймс посмотрел на янтарную жидкость в стакане. – Знаешь, что я думаю, Майк? Твоя проблема решается очень просто. Тебе нужна женщина.
Он рассмеялся.
— Женщина? Не перегибай палку, дружище. Вот о женщинах-то я думаю в данный момент меньше всего.
— А я тебе говорю, что нужна. Не просто женщина. Тебе надо влюбиться по уши, окончательно сойти с ума. Забыть о работе, о мигрени и обо всём. Ждать её звонка, дарить ей цветы. С утра вместо «чёрт побери, неужели уже пора вставать?!» и кучи нецензурностей, которые ты обычно говоришь, шептать её имя, а субботним утром просыпаться в её объятиях и готовить ей кофе.
— Я никогда не говорю нецензурностей, когда встаю. Это во-первых. И во-вторых. Я уже не способен на такое. Влюбиться по уши! Мне уже давно не двадцать… – Майкл поднял стакан. – За что выпьем? За секс и любовь субботним утром?
— Предлагаю выпить за нас с тобой. За то, что нас ничего не разлучило и не разлучит. Даже женщины.
— О да. Согласен. Будет так. До дна!
… На настенных часах стрелки наконец-то слились в одну у цифры 12. Город скрывала чернильная тьма, а серый шёлк асвальта был влажным от тихо шелестящего дождя. Всё это видимое спокойствие таило в себе что-то непонятное, но, совершенно точно, невероятно опасное. Всем, кто хоть раз бывал в Нью-Йорке, знакомо это ощущение неизвестности.
Майкл курил, щурясь от сигаретного дыма, и смотрел из душной темноты спальни на чёрное небо, где не было ни одной звезды. Несмотря на поздний час, спать ему совсем не хотелось. Вот уже час с лишним он лежал поперёк кровати, завернувшись в одеяло, и думал. Но прежде всего, конечно, злился на Джеймса с его дурацкими выводами и предложениями. Женщина. Да! До такого решения проблемы (если она, конечно, имеется, в чём Майкл очень сомневался) мог додуматься только его друг. После Мэри Майкл сказал сам себе, что рядом с ним будет только любимая женщина. Но существует ли такая вещь, как любовь? Если это было именно то чувство, которое он испытывал к Уэйт, то стоит ли игра свеч? Уж слишком мимолётной кажется такая любовь. Чем больше пламя, тем быстрее оно погаснет. Так зачем же добровольно заставлять себя страдать? Нет, вряд ли ему нужна женщина. Но тогда что же ему нужно?
Майкл поднялся и подошёл к окну. Он всерьёз подумал пойти прогуляться. Нет, даже не прогуляться. Поехать. Поздно? Ничего подобного. Ночью Майклу думалось лучше всего. Особенно за рулём.
… Белый «фольксваген» сиротливо приютился между чёрным «мерседесом» и небесно-голубым «поршем». Последний принадлежал Эйприл, соседке Майкла. Шикарная и поэтому, на первый взгляд, совершенно нелепо одинокая женщина, она вела исключительно ночной образ жизни. Денег у неё было достаточно, и Майкл не задавал глупого и очевидного вопроса о том, как же Эйприл зарабатывает на жизнь. Это было понятно даже слепому идиоту.
Несмотря на непостоянный характер и любовь к переменам, Майкл оставался верен своей машине всегда. Уже много раз ему предоставлялась возможность обзавестись другой, и всё же каждое утро «фольксваген» неизменно встречал своего хозяина блеском пусть совсем не новых, но таких родных стёкол. Майкл чувствовал себя уютно только за рулём знакомой машины.
Дороги, несмотря на поздний час, были довольно оживлёнными. Двадцать минут – и Майкл уже был за городом у въезда на скоростное шоссе. Тут было относительно спокойно, и настроения не портил даже плотный туман, опустившийся на дорогу.
В колонках сонный ди-джей рассказывал историю «битлов», а стрелка спидометра медленно переползала отметку «сто тридцать». Майкл чуть приоткрыл окно и подумал, что выйти из дома было совсем не плохой идеей. Лёгкая головная боль после выпитого спиртного прошла, а свежий ветерок поднял и без того хорошее настроение. Он прикинул, каковы шансы встретить на загородном шоссе в начале второго ночи милую девушку, путешествующую автостопом, и пришёл к выводу, что вероятность этого определённо ниже нуля. Но всё же, конечно, было бы неплохо…
Майкл покрутил настройку радио, бросив взгляд на знак, предупреждающий о предстоящем серпантине. Приёмник нагонял скуку и сон. Нет, ночью слушать радио – это определённо не дело… Майкл чуть сбавил скорость, чтобы более плавно вписаться в поворот, и тут абсолютно неожиданно заметил прямо перед собой тёмный силуэт. Для осознания того, что в такой час вероятность машины на встречной полосе просто огромна, ему хватило доли секунды, а в следующее мгновение он резко повернул направо и ударил по тормозам. «Фольксваген» обиженно заскрипел, и Майкл почувствовал, что машина начинает скользить. Попадать в такие ситуации ему ещё не приходилось, и он вспомнил слова своего учителя по вождению: «Не дай Бог тебе поскользнуться на дороге. Но если уж так получилось, не смей тормозить. Оставь педали вообще и просто крепко держи руль. И не забудь при этом молиться, разумеется…».
До молитвы дело не дошло, потому что скольжение прекратилось. Машина остановилась и заглохла, будто выражая обиду на хозяина за столь грубое обращение.
Майкл перевёл дыхание и откинулся на спинку кресла. При попытке прикинуть, с какой высоты ему предстоял полёт, к горлу подкатывал противный комок. В виске снова кольнуло, и ужасно захотелось пить. Чёрт побери, подумал Майкл, а ведь и правда есть люди, родившиеся в рубашке.
Открыв глаза и поймав себя на мысли о том, что он до сих пор мёртвой хваткой сжимает руль, Майкл медленно опустил руки на колени.
— Сэр, с вами всё в порядке?
К окну наклонилась девушка со светлыми волосами и большими серыми глазами. Ей с трудом можно было дать больше двадцати. Девушка смотрела на Майкла с искренним испугом.
— Да, как видите, всё хорошо. – Несмотря на то, что меньше минуты назад из-за этой девушки он чуть было не разбился насмерть, кричать на неё Майкл не мог. – По встречной, без туманных фар… да вообще без фар. Вам не дорога ваша жизнь? На вашем месте я бы расстроился, если бы погиб в аварии в таком нежном возрасте.
— Простите… – Наивность в её голосе заставила Майкла ещё больше смягчиться. – Просто… и вы ехали… довольно быстро…
И это было правдой. Майкл мог поклясться, что в момент поворота на спидометре было как минимум сто двадцать.
— Да, я не ангел, признаю. Люблю полихачить за рулём. Но вы тоде хороши. У меня чуть сердце не выпрыгнуло.
Майкл вышел из машины, закурил и оглядел девушку. Невысокого роста, тоненькая, в тёмно-синих джинсах, жёлтом свитере и белой шапочке – как можно сердиться на такое создание?…
Девушка тем временем вынула откуда-то пачку «Мальборо Лайтс», и Майкл снова зажёг спичку.
— Вас не идёт сигарета, — сказал он после некоторого молчания. – У вас для этого слишком свежая внешность.
— Правда? Мне никто этого не говорил. – Она, казалось, смутилась, но потом заговорила снова. – Меня зовут Кристина. Кристина Монтгомерри. А вас?
— Майкл. И давайте-ка на «ты».
Девушка тепло улыбнулась.
— Так как тебя занесло сюда в такой час? Да ещё и на встречную?
— Я возвращалась домой. Повернула не там, где надо, вот и пришлось…
— Нехорошо, нехорошо… А где ты живёшь?
— На Квинсе, возле магазина бижутерии. Знаешь? Там ещё кино, и…
— Так мы с тобой соседи! Твой дом как раз напротив моего.
— Надо же.
Майкл открыл дверь машины и присел на сиденье.
— Попробую-ка я её завести. Она у меня капризная штучка… – Он повернул ключ зажигания; машина чихнула и ответила звуком, напоминающим тяжёлый вздох. – Ну, этого только не хватало! Чёрт бы её побрал!
Девушка с улыбкой слушала монолог Майкла, обращённый к машине.
— Ну пожалуйста, красавица моя. Не обижайся, прости, я виноват. Больше такого не повторится. Прекрати показывать характер! Я хочу домой, мне холодно, и нам обоим давно уже пора спать! Или ты ревнуешь?
Через пару минут Майкл отчаялся и бросил ключи на сиденье.
— Бесполезно. Ну что же это! Какой дурацкий день.
— Если хочешь, я могу тебя подвезти, — предложила Кристина. – А насчёт машины не волнуйся – мы позвоним в гараж, её заберут и починят. Будет как новенькая. И перестанет на тебя обижаться.
… Уже лёжа в кровати, Майкл подумал, что, в принципе, Кристину он видит почти каждый день с утра. Ну конечно. Красное «БМВ». Кристина. Нет. Это звучит слишком грубо для неё. Как же тогда? Тина. Подходит ей гораздо больше. Майкл снова представил её по-детски счастливую улыбку и светлый взгляд серых глаз, ещё не омрачённый жизнью. Тина. Он укрылся одеялом с головой и закрыл глаза. Что ни говори, а любовница, которая младше его на десять лет – это совсем не плохо. Но ему вряд ли это поможет.