Более нелепый выбор ресторана был просто невозможен.
Вот так всегда: он старается изо всех сил, и попадает мимо, мимо…
Суетные многоярусные постройки некрашеного дерева, помесь Кижей и избушки на курьих ножках. Ресторан «Русское подворье».
Интересно, почему? Почему он выбрал этот туристский кич для романтического ужина в честь свадебной дурацкой даты?
То есть он знал, что ей на дух не сносны всякие, крашеные в патриотические тона, вещи. Особенно квасное русофильство в виде еды под балалайку.
Или не знал? Или его любовь к ней (до помутнения рассудка) была той природы, что заставляет истерично любить фюрера или, там, Родину? И у него в мозгу так причудливо все сплелось – поместить ее в эти деокрации…
Уже не знаешь, что и думать…
Но спросили же тебя: «Ты не против? Валютный ресторан, вкусно, я пробовал, давай? Или, хочешь – любой другой».
Против… Какой смысл быть против того, или другого ресторана? Если бессмысленно уже само существование вместе?
Если шоу идет к провальному финалу декорации не важны… Чем хуже, тем лучше.
Ну что ж, внутри ей горячечно плохо, снаружи лихорадочно вежливо.
— Не смотри на цены.
— (милая улыбка)
— Знаешь, мне всегда хотелось тебя баловать, но все время давила ответственность, что дети, что денег мало… А наверное, стоило безрассудно поступать. Хоть иногда.
— Ну что ты. Ты всегда старался. Цветы. Вино. Шоколад.
— Нет. Я всегда хотел. Но почти никогда не делал ничего из того, что хотел бы для тебя.
— (ободряющая улыбка)
В этих сожалениях не было смысла. Сейчас он сожалел об отсутствии дополнительных точек воздействия на нее. Хотя может быть и нет. Неважно. Уже неважно. Расхожая роскошь, возвышенная роскошь, да любая – не будоражили ее. Книги – да. Хорошие книги, в любых изданиях (самых серо-бумажных) были ее кайфом. Но книги она и сама могла себе купить.
— Что ты будешь заказывать?
— Есть не хочется. Может рыбу? Ну вот – шашлык из белуги, пусть будет шашлык.
— Ну пожалуйста, выбери салат какой-нибудь, здесь очень вкусно.
— Салат… ну вот – русские соленья.
— У тебя всегда был хороший вкус. Поэтому ты вышла за меня замуж.
Жалкая улыбка.
Сочувственное понимание попытки пошутить.
— Давай выберем вино.
— Ты же за рулём.
— Ну а ты? Выбери себе вино.
— Спасибо. Мне не пьётся. ( не есться, не спится, не живётся, даже не читается)
— А я буду жаркое из сёмги.
— Дашь попробовать?
— (обрадованно) Ну конечно!
Официант в дурацкой красной шелковой рубахе, желтый кушак, лицо престарелого студента. Прогибающегося с достоинством. Всё записал, убежал.
Она огляделась с затаенной брезгливостью. Бревенчатые тупые стены, кабаньи головы, медвежьи шкуры, пучки трав по углам. Кучи уродцев за столами.
Сработал внутренний устыдитель: «люди – не уродцы, просто тебе плохо, и все кажутся безобразными». Легконогие мысли пробежались по волнам «образ» — «без образа» — «образина».
— Хочешь, я расскажу тебе, как я первый раз поцеловалась с мальчиком? Я же тебе не рассказывала?
— Нет. Не рассказывала. Хочу.
— Нас с Анькой – моей подружкой из церкви – попросили навестить в военном госпитале одного парня. Парень был после Афгана, подорвался на мине. Остался без ноги. Мы, воспитанные в духе христианского милосердия, поплелись туда, замирая от ужаса, как же, он без ноги, мы с ногами, ну дуры юные, короче. А Лёшка оказался веселым парнем. Славный, добродушный. Мы подружились и навещали его дважды в неделю. Веселились втроем, булки с лимонадом жевали, анекдоты рассказывали. Однажды Анька не смогла поехать в госпиталь, и я пришла туда одна. Лёшечка прискакал на костылях, было тепло, и мы уселись на лавочке в больничном сквере. Я весело что-то рассказывала, а он вдруг подался ко мне, сжал плечи и приник ко рту. Недосказанные слова бились о нёбо. Было скользко, влажно, противно как-то, ощущение чужих внутренностей у тебя во рту, вот так, нежданно, врасплох… Но самое страшное, при моем ортодоксальном воспитании, я чётко знала – это нельзя. Установка тогда была: целоваться только после свадьбы. Но в тот момент, когда мальчик с оторванной ногой истово мусолил мои губы, я отчаянно поняла, что оттолкнуть его – грех еще больший. Потому и терпела. Он оторвался от меня, кода мне уже не хватало дыхания. Повернула голову – там стояли опешившие Анькины родители, те ещё продукты пуританской среды. Ее мама горестно покачала головой и они ушли. Умереть – не встать…
— Сколько тебе было лет тогда?
— Семнадцать. – усмехнулась. Что бы подумали об этом нынешние семнадцатилетние. Можно догадаться…
— Ты хорошая.
— Знаешь, этот случай – просто модель всей моей жизни. Я иду на поводу, не считаясь с собой. Ни с установками, ни с ощущениям. Я не в ладу ни с воспитанием, ни с сердцем. Всегда не там, не с тем, не тогда…
— Хочешь сказать, что и со мной ты живешь так же?
— Мы говорим об это уже три недели.
— Но я же люблю тебя.
— Да.
— А если бы можно было выбирать только из двух вариантов: любить самой или быть любимой, ты бы что выбрала?
— Выбрала бы жить одна, если нельзя совместить.
— Одна?
— Ну понимаешь, жить так, когда меня не любят – унизительно. Навязываться, отягощать собой – это не по мне, нет. А потреблять чужую любовь и не мочь воздать тем же – это то, из чего я пытаюсь выбраться сейчас. А ты не даёшь.
— Ты не потребляешь мою любовь. Я чувствую себя счастливым. Ты воздаёшь собой.
Ей просто нечего сказать. Та же модель. Тот же плен. «Я у себя самой в плену…»
— Ты видел фильм «Елена в коробке»?
— Нет. Почему ты не кушаешь? Не плачь, пожалуйста, не надо. Что это за фильм?
— А ты почему не кушаешь?
— Очень горячо, но я буду, буду. Расскажи про фильм.
— Знаешь, я видела только отрывки. Была передача о нём. Сюжет таков: мужчина, преуспевающий хирург, полюбил женщину. Она не отвечала ему взаимностью. Он устроил так, что она оказалась пленницей в его доме. Ампутировал ей руки и ноги. Выходил. Холил, лелеял, любил. Наряжал, украшал драгоценностями, любовался. Любил безумно ее. Потом всё как-то открылось. Вроде бы фильм основан на реальных событиях.
— Хочешь сказать, что я поступаю аналогично с тобой?
— Нет. Хочу, чтобы ты так не поступал.
— Но я же не такой.
— ….
— Я же не держу тебя. Просто умру, если ты уйдешь.
— Это тот же способ удержания, только в моральном измерении.
— Но я не могу. Не. Могу. Жить без тебя. Это бессмысленно. Ты можешь уйти. Я могу не жить.
— Возьми мою салфетку. Ты роняешь слёзы в жаркое.
— Пожалуйста, не торопи события. Не уходи вот так, сразу. Если тебе суждена жизнь вне моей жизни, это станет явно со временем нам обоим. А если не суждена, ты останешься со мной.
«Нет!» – мысленно возопила она.
— Я понимаю, — сказала, — про судьбу это я понимаю. Судьба, это когда страшно что-то менять. Страшно терять. И я теряю, теряю всю прошлую жизнь, но это такая потеря, как старая кожа змеи.
— Ты не змея. Ты никогда не была змеёй.
— Это просто сравнение. Механизм такой. Регенерация.
— Ты всегда была умной. Я отстаю по всем параметрам. Гожусь только на то, чтобы огород копать.
— Не правда. Ты много достиг.
— Ты уже давно не носишь кольцо. Несколько лет.
— В жару отекали пальцы. А потом потерялось.
— Давай я куплю тебе кольцо.
— Теперь?! Теперь покупать обручальное кольцо? Когда я хочу уйти?
— Но ты же пока еще замужем за мной. Будешь носить красивое кольцо.
— Нет.
— Ну пожалуйста.
— Нет. Дай попробовать твоё жаркое. Не с ложки, давай поменяемся тарелками, мне не хочется этот белужий шашлык.
— Давай закажем тебе что-то другое.
— Нет.
Корпоративная вечеринка за соседним огромным столом перешла в разудалую стадию.
— Хочешь уйдем?
— Да.
Какое облегчение ехать в темноте, можно включить отвязное радио и молчать.
Тяготы нелюбви сродни похоронам. Странное массовое облегчение нисходит на всех, когда земля скрывает в себе капсулу тела. «Прах ты есть, в прах возвратишься».
Ее стремление уйти, неуёмное тяготение к отрицанию все прежней жизни было желанием привести эту саму жизнь в соответствие с нелюбовью.
Ее попыткой выстроить нулевой баланс.
Чтобы начать все с начала.
С начала координат.
Декартова система координат.
«Декарт», — думала она, — «маленьким разбирал на части любые игрушки. Самые новые. Сразу же. Потом вырос и разделил человека на мозги и тело. И вывел своё знаменитое: Cogito ergo sum. «Мыслю – следовательно, существую». Чем я жила всю жизнь? Головой? Жила головой, расплачивалась сердцем? Жила сердцем, расплачивалась головой? Фу, банальная дилемма, разум и чувства, ах, ах, как нравственно, как жертвенно…фигня».
Чувства – такая страшная реальность, которая не сгинет по мановению мысли. Полное бесчувствие в середине жизни вновь возвращало ее в начало Декартовой системы координат.
На пересечение двух осей разума и чувства.
На пересечение двух влияний, двух воль.
Попросту говоря – на крест…
Её развязка маячит вдали, контуры ее зыбки, но остры, и ломаными линиями корежат горизонт сквозь густой туман.
Ему не нужна развязка, ему нужна она. Он хрипит горлом старинный Синатровский хит «If you go away”, и ему мучительно не легче от того, что это где-то, с кем-то уже было, что кто-то уже пытался платить собой за обреченность.
Платить дважды собой, трижды собой за свою же иллюзию счастья.
За трижды проклятую, и все равно благословенную, муку соития любви и нелюбви…
три раза прочла, наверное, это покажется глупым то что я скажу, но просто не могу не сказать. Ведь не любит он ее, совершенно не любит. Он просто боится, страшно боится одиночества. Вот как с начала жизни он спрятался, за ее сильной спиной, вот так до сих пор не может выйти. И не представляет что может стать с ним, когда его основа, его почва, его защита уйдет. Он боится начинать свое.
Это должно как-то лечиться…
Этот рассказ должен иметь продолжение. Должен иметь выход.
С уважением, Наташа
Очень большое подозрение на правду в Ваших словах…
а только бывает, что и люит при этом, и слаб, и всё остальное…
просто ради нее самой и держит ее на привязи…
да, наверное, «ради нее самой»…
тупик
Лара,
я прочла эту вещицу еще (только) вчера и развязок уже напридумывала несколько штук, да вот только записать не успела. Пришла сегодня… Записать.
Но, не то, что хотелось вчера, а — увы — ЕЩЕ БОЛЕЕ резкое послание! Пожалуй, для Ваших героев из моих уст (пальцев на клавиатуре) впервые ТАКОЙ «обзор»! Но, врать не умею.
Итак:
1. Достоинства произведения — на лицо (то бишь — на монитор): Стиль — безупречен. Лексика — отменная. Сюжет — актуально-кричащий. Содержание — просто ВОПИЮЩЕЕ!
2. О чем вопит принявший в себя ЭТО, обрамленное драгоценной рамкой содержание, читатель? Каждый о своём… Каждый со своей кочки. Вывод — произведение затрагивает, следовательно — приближается к необходимым канонам…
3. Каковы необходимые каноны подобных произведений? Ммммгн, видимо — вскрыть гнойник чьей-то боли, психологически переработав и прочистив его до состояния родника сострадания (на мой «душе-гнойниковый» взгляд)…
4. А теперь о СУТИ, которую увидела в этом потоке «душевных лейкоцитов» я — Ваша непокорная слуга (она же — покорная читательница Ваших творений и она же — «мохнатка с хвостом»)… 🙂
Так вот, мы почти параноидально КАТЕГОРИЧЕСКИ против ТРЕХ интерпретаций (точнее — интерманипуляций) темы(ой)!
Что я лично вижу тут? Пожалуйста, взгляд «прожженой» феминистски-ориентированной женщины:
А) Он — сволочной истерик, хотя вероятно сам этого не понимает (увы, в нашей социо-культуре не принято присваивать термин «истерия» к мужчинам, особливо после экзорцисов прадедушки Зигмунда). То, что Вы пытаетесь показать как его Любовь — это психологическая зависимость (по меньшей мере), а еще чЁтче — истерический психоз с маниакальными нотками величия.
ВЫ только подумайте — с чего начинается рассказ? С того, что он «ведёт Лику гулять» каждый вечер… Как собачку на выгул, ну типа — надо же ей предоставить время на всякие дела… Которые на ЕГО взгляд важнее чем её жизнь в сети или в своих мыслях… Т.Е. она как бы и не человек даже (имею ввиду различие HOMO от животных с наличием собственной воли у первого, как минимум)!
Natk@ права — это должно как-то лечиться. НО, совершенно не Ликой, уверяю Вас (и всех, кто уже сопереживает ситуации). С такими «загибами» справляется далеко не каждый квалифицированный специалист, тем более, что таковых в России не тьма на сей момент. ОПАСНОСТЬ же этого типа для общества (по крайней мере — его семьи) для меня совершенно очевидна, особенно после того как он начал ДЕЙСТВОВАТЬ деструктивно — продемонстрировав ей суицидальную попытку… Подобные аффекты с легкостью переходят с себя на других, а ведь рядом — дети. Лара, Ваша героиня — в ОПАСНОСТИ гораздо более серьезной, чем грозит Вашему герою… Я, например, одну из концовок могла бы здесь «додумать» в трагическом стиле. Стоит ли, пока еще есть варианты не столь пессимистические?
2. ОК, в более жалостливом варианте я согласилась бы назвать его просто «сволочным манипулятором», с патологически низкой самооценкой. В данном раскладе можно ли впустить оправдательным моментом «любовь»? На мой взгляд — НЕТ! Почему? Потому что это чувство не связано с тем психологическим насилием, которое осуществляет над Ликой её муж… Я бы еще добавила — мало связано с собственничеством, которое продемонстрировано в диалогах-монологах героев в обеих частях рассказа (особенно в свете вышеприведенного мнения).
Клубок эмоций завязался не на шутку — это Лара Галль, как автор виртуозно сумела сделать, надо отдать должное мастерству! И вроде бы так жутко жаль героев, особенно — его, такого любящего по-щенячьи свою «богиню-рабыню»… Стоп! Може ли богиня быть рабыней? Для мужчины…
Возможно в период возрастного психологического кризиса именно несформированная собственная личность и соответствующее не понимание вопросов самоидентификации для женщины (его жены) и не даёт ему внутренний ресурс, чтобы справиться с жизненной ситуацией достойно? Возможно. Только тут тоже не Лика должна оказывать психоаналитические услуги! А они чрезвычайно нужны — хотя бы для того, чтобы показать ему его низкие манипулятивные техники, в том числе его «не удавшееся» самоубийство! (Вообще, самоубийства редко удаются, если рядом есть кто-то взрослый, так что не стоит «дурачка валять»). И кроме того, полезно бы ему знать, что манипуляция не возможна в бесконечности своего продолжения… И совсем — не невинна, т.к. то что он творит «ради неё самой» вообще-то называют «домашним насилием»! С тоже мало привлекательными последствиями вариант, в итоге могущий привести к юридическим последствиям или перерасти в вариант номер 1 (см.выше).
3. А вот теперь САМОЕ для меня главное — из уст ли, из под пера ли версия типа «ради неё самой» просто обескураживает! Как же дела с самооценкой у этой Лики? И вообще, можно ли её назвать невинной жертвой сложившейся ситуации? Я бы не рискнула! Разве можно было так себя не любить и ни во что не ставить, чтобы позволить на себя такую «пиявку-мужа» подсадить и всю жизнь своей энергией её питать!? Увы, не оригинальна Лика в подобном раскладе, это нам — русским женщинам и вся наша литература, и история, и религия с её «Домостроем» и политика с патриархатностью махровой прививает с детства, даже ещё в плаценте материнской беря истоки! ЧТО с этим сделать? ВОТ ТАКОЙ ВАРИАНТ на мой взгляд самый оптимистичный — женщине заняться самой собой, как она уже интуитивно устремилась… Не простой вариант (особенно понимая, что с двумя предыдущими тоже встретиться и разбираться придется), но — свет в туннеле дать может. И все-таки, тут ей тоже нужен психолог поначалу, и даже — психотерапевт! Лара, дайте Вашей героине контактные телефоны и адреса «Кризисного центра для женщин», может быть они предложат хороший тренинг личностного роста для начала ей, а потом и для мужа что-нибудь придумают…
Ну, ведь не хочется мне дописать Вашу рассказанную историю в разрезе: «И решил тогда муж Лики подсунуть ей другого мужика, сговорившись чтобы он её очаровал (с жаждуще-ожидающей любви это не сложно делается), а потом бы и оставил невзначай при удобном случае — опозоренную, несчастную, уничтоженную морально и физически — что бы к нему обратно вернулась… Ради неё самой…!»
Не знаю, что может быть ниже подобной развязки…
Удачи Вашим героям, Лара.
И — пишите Ваши замечательные произведения, а я со-товарищи будем их читать! И гнойнички наши помаленьку повскрываются… 🙂
а по-моему, никакой кризисный центр и никакие психологи не помогут. Не помню кто сказал, но признание того, что проблема есть уже половина решения проблемы — это точно. Только нужно чтобы муж признал эту проблему. Признал свои проблемы, а не прятался за своей любовью.
Лика видит свою проблему, чувствует что не может больше так жить. Она найдет выход, потому что половина проблемы уже решена тем, что она признана. Теперь дело стоит за мужем, я думаю, и он осознает…
Извините, что влезаю, просто я периодически заглядываю не появилось ли продолжение. Эта тема меня очень волнует, да Ирина, Вы правы это гнойник, который следовало вскрыть.
А версия «ради нее самой» тоже имеет быть место, ведь это очень тяжело менять устоявшуюся жизнь. Что там за порогом неизвестно. И героиня может просто не выдержать…
Прочитала Вашу рецензию, Ирина…. Нет, не согласна. Никакой он не истерик, просто мужчина привык к определённому укладу, признание Лики для него — величайшая неожиданность. Ну по-другому они- мужчины думают!!! Это мы обсасываем каждую мыслишку до изнеможения, с одной стороны, с другой… Это и неплохо. Но у мужчин, мне так кажется, другой подход: да-да, нет — нет, и никаких нюансов. Вину его вижу только в том, что не справился с эмоциями, переложил свою растерянность на плечи жены. А этого делать категорически не должен был!
Каждому из нас дана всего одна попытка жизни, и КАЖДЫЙ имеет право прожить её так, как ЕМУ хочется, а не так как его принуждают. Социум, родители, тот же муж или жена (что бывает гораздо чаще, по совести говоря), ну и т.д…. За исключением тех, кто верит в переселение душ, конечно :-)))
И вообще, мало таких случаев, когда жизнь ради кого-то кому-то идёт на пользу. Жить надо ЕСТЕСТВЕННО! Я в этом убеждена.
P.S. А суицид, по-моему, вообще — перебор. Извини, Лара.