О тебе. Луна вторая — Над Криворожьем…

Луна вторая – над Криворожьем

* * *

Отшумев, отгудев, улеглась непогода.
Смотрит в окна луна. Тишина.
Прозвенит «злейший враг», а вставать неохота…
В три минутки сладчайшего сна

Пусть в разгаре звенит черновицкое лето
И слышны мои песни во сне –
Ты — в венце золотом из святейшего света
Улыбнешься таинственно мне…

А с рассветом в степи зарокочут моторы,
Экскаватор растопчет снега…
Вместо шпаг – рычаги, а душой – мушкетеры –
Только губы прикусим слегка.

В кирзачах, телогрейке, ушанке лохматой
Рядом с Вами на снимке стою…
Я вас помню всегда, я люблю вас, ребята,
Так как любим мы юность свою…

Занесло ее, ласковую, в одночасье
Белой вьюгой в морозной степи…
Где бы ни были вы, я желаю вам счастья –
И храню, как пароль, те стихи:

«Заглянула а окошко луна мимоходом.
Улыбнелась тихонько луна…
Спят мальчишки. Им скоро вставать на работу —
Пожелаем им доброго сна…»
3

… А во дворе у нас была гора,
Подпертая (от оползней) бетоном…
Когда ты уходило из двора,
Душа моя всегда невольным стоном

Сопровождала долгий твой проход…
Не приходило в голову усесться…
Доходишь до горы – и поворот…
И может в этот миг взорваться сердце…

И я кричу во сне:
— Не уходи! –
И плачу, как обиженный ребенок –
И колокол колотится в груди…
И долго не могу понять спросонок,

Зачем они стоят над головой –
И что-то говорят, а я не слышу…
Я только что был где-то там с тобой…
— Пора вставать…
В календаре открыжу

Пришедший мне навстречу новый день…
За завтраком махнем чаек с кефиром –
И – за порог… Ушанки набекрень –
Лицом к лицу с таким суровым миром –

Подростки, а положено держать
Достойно марку — и не ныть, не киснуть,
По-комсомольски доблестно мужать,
Соплей простудной на ветру не виснуть…

«Летучка» нас развозит по судьбе…
Дремлю, согревшись от дыханья друга –
И снова вспоминаю о тебе…
Идешь ко мне мажорно и упруго…

Ты что-то говоришь, а голос твой
Мелодию Островского включает…
Поговори, поговори со мной!
Но за тебя мне песня отвечает…

Она все знает о моей судьбе:
Пророчила дороги, расставанье…
Но обещает, что вернусь к тебе
Хотя бы лишь на вечер на свиданье…

И голосом, что чудно схож с твоим,
С волшебным Кристалинским придыханьем,
Она внушает: все же я любим,
И ты полна все тем же ожиданьем…

И ты идешь с Наташкою в кино,
Сестрой Наташкой, светлым человечком…
Ведь с кем ты — далеко не все равно,
Что там не я к тебе на курсе встречном

Улыбкою привечен золотой…
Ах, Господи, зачем же я уехал?
Но, нет, не верю, чтобы кто другой…
А я вот, дурачком и неумехой

По песне за романтикой пошел…
Позвал меня неброскою листовкой
В дорогу криворожский комсомол,
Сманив ударной всесоюзной стройкой…

Я помню, как мы едем вчетвером
И – трезвые — в купе горланим песни…
А весь вагон, кто бранью, кто добром
Умолкнуть умоляет… Да, ровесник,

Тридцатилетним этим старикам,
Забывшим комсомольские восторги,
Уже и не понять, как важно нам
Так всенародно выкричать истоки –

Те песни, что фундаментом души
Легли – и вот, позвали нас в дорогу…
Ты, юность, нас покинуть не спеши…
А ты, любовь, останься недотрогой…

А в песнях ждут девчонки, долго ждут,
Пока парней мытарят испытанья…
И вот они уже сквозь нас идут,
А мы сквозь них… Дороги, расставанья,

Летучки, экскаваторы, снега –
Романтикой такой не нахлебаться…
И знает песня, как мне дорога
Та девочка, к которой не пробраться…

Мы строим Новокриворожский ГОК,
Мы роем котлованы и каналы,
Выучивая жизненный урок,
Который, между прочим, в нас нимало

Фундамента души не изменил:
Мы верим песням… Это мы – из песни…
Такие мы… И кто нас оценил,
Не может не любить нас… Да, ровесник?…

Мы уезжали от любви, любя…
И честно тосковали по любимым…
И мы на стройке строили себя
И поверяли силу духа ими…

Любимая! Я вспомню о тебе
Какие-то незначащие факты,
Ведушие ступеньками к судьбе…
Сейчас-то где ты, что ты, с кем ты, как-ты?…

Я помню, как однажды к нам пришла –
Знакомиться в кошмарной коммуналке –
Твоя внезапно мама… Та была
Внезапным озареньем встреча ярким…

От Клавдии Ивановны узнал,
Что… «девочке не безразличен парень»…
Не безразличен, Господи!… Взмывал
В тот миг душой, как Чкалов и Гагарин,

В восторге до заоблачных высот…
— Приехали!
Мы вновь стоим в ремонте…
Нас снегом по макушку занесет…
С одной кувалдой, точно мы – на фронте,

Пытаемся сверхсложшый механизм,
Забарахливший, возвратить к работе…
— Ах, отчего уже не коммунизм?
— До коммунизма тут не доживете!

Механик Коля, вижу, — «оптимист»!…
Но он в попытках наших – наблюдатель…
Он молод, обаятелен, речист…
А в технике – ни в зуб ногой… Создатель,

Зачем тогда механики нужны?
Какая польза от него, бедняги?
Иди в контору, протирай штаны…
Сквозь зубы матерятся работяги…

Я тоже тут – пришей кобыле хвост:
Помощник машиниста — на подхвате,
Но у меня и не сержантский пост,
Что надо – подаю…
— Зубило? Нате!…

Как будто кто его заколдовал –
Казалось, уж проверен до шурупа –
Изъянов нет… Но катится в провал,
Едва заводят двигатель… Как глупо,

Мы тратим время и усилья зря…
Давно бы отвезти его на свалку,
Но нет согласья «бога и царя»
Конторы это «чудо» в переплавку,

А нашу всю бригаду – в слесаря,
Пока с завода не доставят новый…
За новый всей душой благодаря,
Трудились бы – не только за целковый…

Но есть у нас Герой и Депутат –
Иосиф Афанасьевич Галенко…
Ему, Герою, каждый год подряд
С завода новый шлют… Ну, хоть маленько

На новом поработать бы и нам…
Но мы не депутаты, а … отбросы….
И воскресить пытаясь ветхий хлам,
Невольно задаем себе вопросы,

На кои нет ответов… Дотемна
Мы бьемся, но проклятый экскаватор
Работать не желает ни хрена…
Нет смысла в жизни… То есть, хреновато…

А что нас держит в этой колготне?
Кого квартира, а кого – зарплата…
Чего ж в безумье этом нужно мне?
Романтики? Ее греби лопатой…

Я трудности преоделеть мечтал,
Но не всегда они преодолимы…
Не отступаю, хоть уже устал
Бессмысленно трудиться… Были б зримы

Трудов моих итоги, может стал
И я бы вскоре асом и Героем…
Ведь вправду я о подвигах мечтал…
Мечтал гордиться: дескать, мы построим

Крупнейший горно-рудный комбинат,
А трачу жизнь бессмысленно и зряшно…
Но не могу оставить тех ребят,
Что бьются с монстром истово и страшно –

У них, увы, альтернативы нет:
Семейные – квартира и зарплата…
И разбираем снова – полный бред…
Но я не предаю своих, ребята!

Не предаю товарищей в бою,
Не изменяю Вере и любимой,
Себе не изменяю, суть мою
Переиначить можно лишь могилой…

Пусть я и недалекий и тупой,
Что с этим сделать? Я таким родился…
Пусть я устал – и хочется домой,
Пусть страшно тяжело, горжусь, что влился

В бригаду – и товарищи мои
Меня своим воспринимают, равным…
Свети, любовь, мне издали, мани…
Когда вернусь к каштановый, дубравным,

Акациевым паркам и садам,
Узнаешь ты, что я пришел с победой…
И ни одной минутки не отдам
Из всех, что бился с монстром… Не посетуй,

А просто, если можешь, то дождись –
И я вернусь с ремонта, точно с фронта…
Мы все же одолели, прорвались –
Он заработал… Нет, представьте, — он-то…

И Федя роет обводной канал…
Порою и меня за рычагами
Увидела бы… Я не сплоховал…
Наш «атомный реактор» над снегами

Неторопливо пятится назад,
А впереди ложится ровной призмой
Канал… Лет может сорок-пятьдесят,
Во все, что назовут моей харизмой,

Войдет воспоминание о том,
Как мы превозмогли, преодолели…
Одно преодолев, и все пройдем
Препятствия к пока неясной цели…

Пока мне не дано себя понять:
На что я годен? Где мои вершины?
Тебя, конечно, хочется обнять,
Но нужно, чтоб у каждого мужчина

Была такая в жизни высота,
Чтоб им иогла любимая гордиться….
Стихи? Они покуда лищь мечта,
Моя, слегка подсиненная, птица…

Я возвращаюсь в Черновцы весной…
В зеленом, как весна, плаще-болонье…
Любимая, ну, потолкуй со мной!
Ведь ты же знаешь: у тебя в полоне

Моя неочерствевшая душа…
Любимая, о как же ты прекрасна!
Опять тобой любуюсь, не дыша,
А сердце бьется горестно и страстно…