Луна первая — над Черновцами…

* * *

Триста семьдесят лун… Я сквозь время смещаюсь…
Если б юность вернуть наяву,
Я к тебе подойду – и уже не смущаясь
Ненаглядной моей назову.
Я прошу извинить… Вы не сердитесь,
Что былое во мне ожило?
Триста семдесят лун, триста семдесят —
Тридцать лет пролетело, прошло…

Тонет город в любви. Город дышит любовию,
Где я девочку встретил одну,
Где проспектом любым и тропинкой любою
К твоему прибегал я окну.
Я прошу извинить… Вы не сердитесь,
Что былое во мне ожило?
Триста семдесят лун. Триста семдесят –
Тридцать лет пролетело прошло…

В облаках журавли промелькнули. Курлыча…
Так вовеки им вдаль улетать…
А у каждого Данте есть своя Беатриче –
И тебя мне всю жизнь вспоминать.
Я прошу извинить… Вы не сердитесь.
Что былое во мне ожило?
Триста семдесят лун. Триста семдесят,
Тридцать лет пролетело, прошло…

2

Над Черновцами – ясная луна
И в черном небе звезды колдовские,
А для меня – простого пацана –
Вся радость – в песнях… А любил какие?

Вот Бейбутов поет, как он ловил,
Взор девушки одной в тоске напрасной…
Я все слова по слуху разучил,
Любил мотив томительно прекрасный…

Ах, лучше бы мне песни той не знать!
Певец меня, поэт ли изурочил?
А может, нужно было понимать,
Что Бейбутов судьбу мне напророчил?

Я жил в периферийном городке,
Учился в затрапезной восьмилетке,
Жил в коммуналке… Словом, жил в «совке»…
Томясь в тех рамках, в той ужасной клетке,

Мечтала о возвышенном душа…
А Вышней волей мне дарован голос…
Бедна семья, буквально ни шиша,
Порой, буквально ни копья… Кололось

Буквально все, чего бы не желал…
С младенчества смирял свои желанья…
Мечтать не вредно… Вот я и мечтал,
Не знаю сам, о чем… Мои мечтанья –

Не об игрушках, об обновках мне
Не грезилось и ничего не снилось…
А как-то Бог увиделся во сне:
Стоял с мешком у двери и, как милость,

Он ссыпал из мешка к моим ногам
Букашек расползающихся горку…
И мама разъяснила: дескать, нам,
В безденежье намаявшимся горько,

Когда-нибудь он много денег даст…
Когда купили старенький приемник,
Был в доме праздник… Худ и головаст,
Я замирал в мечтаньях неуемных,

А музыка меня вздымала ввысь,
Рифмованные оглушали строки…
Прошу: Утесов, песней поделись…
Вокала мне бесплатные уроки

Давал тот старый, маленький «Рекорд»…
И погружаясь в песни, забывался…
Мне в песнях открывался тайный код,
Секретный ключ к моей судьбе давался…

Те песни заменяли мне кино…
В безденежье так редки были фильмы…
Мне в кинозале страшно: там темно…
В дни выборов безденежно утиль мы

Киношный – в университетский зал
Смотреть ходили с мамой – мне не в радость,
Сидеть терпенья нет – и я сползал
С рук мамы на пол, а душа терзалась…

Хоть мал был, знал: есть у меня душа.
Она была. Я жил в ее просторах.
Мечтал. Грустил. Умишком не спеша
Взрослел… Ну, а в душе мне, может – сорок,

А может быть – и девяносто лет –
И в сны мои являлся странный город –
И словно бы душа мне шлет привет
Из — не отсюда, будто снами вспорот

Наброшенный на душу темный холст –
И в необъятном горестном смятенье…
Я просыпаюсь… Школа… Малый рост,
Картавость, бедность… Горько! Невезенье:

Учительница первая моя
Была отнюдь не эталон морали –
И я несчастный, маленький… Змея
Картавила, кривляясь – и не знали

Родные, как мне в школе тяжело…
С трудом я во второй перевалился –
С учительницей новой повезло –
И я маленько отошел, раскрылся…

Вдруг оказалось: выучить стихи
Мне легче, чем любому в нашем классе…
Лишь брошу взгляд – готово… Ни строки
Не перевру, читая… На Парнасе

Посмеивались, глядя на меня,
Я думаю, и Пушкин и Некрасов…
И я в читальне проводил полдня,
Читая все подряд… Начальных классов

Ступени проходил, скажу тебе, —
Уроками себя не утруждая,
Не напрягался в суетной борьбе
За высшие оценки… Но читая

Я улетал в нездешние миры…
Я был одним из храбрых мушкетеров…
Стеснялся, сторонился до поры
Тех, в фартучках, кем школьных коридоров

Кишат пространства… Для чего они?
Не знаю, как себя вести с такими…
Идут по школьным коридорам дни,
Бегут недели и летят лихими

Сентябрьскими кометами года…
Вот позади уже и восьмилетка –
Немного троек… А теперь куда?
Не в ремеслуху же… Судьбы разметка

Ведет, минуя школу, в ЧСТ…
Осведомленным аббревиатура
Понятна… Неоформленной мечте —
Стезя… Учусь… Учительства культура

Повыше, чем в несчастной НСШ…
Там, впрочем, был Давид Абрамыч Эдлис –
О нем-то память сохранит душа:
Немецкому учил нас так, что «пелось»

На дойче всем свободно и легко…
Нас в техникумской группе тридцать с гаком
Одних парней… Механики! Клубком
Качусь, верчусь юлою… Ставлю на кон

Упорство, волю, память и мозги…
Стипендию дают… Вот это стимул –
С четверочек сорваться не моги!
Черченье доконает, чтоб я сгинул!

Кропаю со слезами чертежи –
Карябал, как попало, в восьмилетке…
А здесь, хоть лопни – вынь да положи
Преподу все заданья, а отметки

Должны мне гарантировать доход…
А физика? А химия?… Отрадой,
Что в техникуме свой оркестр… Поет
Васильев, в общем, славно, но усладой

Не стало это пенье для меня…
Я спел бы много лучше, но стесняюсь…
Есть голос… За стеснительность казня
Себя жестоко, все же не решаюсь

К Маргулису — маэстро подойти…
И остается дар Господний втуне…
Господь за нерешительность прости –
Я к песенной судьбе моей – фортуне

Хоть мог бы, но, стесняясь, не шагнул,
Застенчивость душила, ну, хоть тресни!
А сверх того меня Кобзон лягнул:
Он голосом моим такие песни

Запел! Опять пророчила судьбу
Мне песня… Я еще о том не ведал,
Слова ее записывал во лбу…
(Той песни и поныне я не предал)…

А вот однажды я попал в кино…
Картина потрясла до основанья…
«Колдунья»! Влади! Ей одной дано
В дремавшем сердца смутные желанья

В подростке-недотепе разбудить…
Глаза ее и вправду колдовские
Вонзились в душу… Стало горше жить –
И слаще… Вот кладу, кладу мазки – и

Уже почти и загрунтован фон –
И я перехожу к самой картине…
Я замер у «Рекорда»… Мне Кобзон
Поет моим же голосом… А ты мне,

Иосиф, без конца зачем поешь,
О той, из нашего двора девчонке?
Уже ее заметил я… Хорош!
Достал уже той песней до печенки…
…Да, я тебя заметил с первых дней…
Казалось, ты и есть Марина Влади…
Но я все реже вспоминал о ней…
Вокруг все потускнело… Как в окладе –

Икона – ты в сиянии любви…
Любовь лавиной сердце затопила,
А я косноязычен виз-а-ви
И что сказать? Затмила, ослепила –

И сердце спотыкается в груди,
И как мне быть с собой, с тобой? Не знаю…
Что делать? Что сказать тебе? Поди
Лишь посмеешься?… Милая, родная…

Слова любви из песен достаю…
Шепчу, но так, чтоб ты не услыхала…
А хочешь, для тебя одной спою
Ту песню по-кобзоновски… Искала

Хоть в чем-то воплощения любовь…
К тебе всего-то двенадатилетней…
Люблю тебя… Кусаю губы в кровь,
А всем, конечно, видно все – и сплетни

Нас липкой паутиной оплели…
И если раньше ты не замечала,
Но, видимо, подружки донесли –
Дичишься… А моя любовь крепчала…