В молчаньи боль, но и надежда в нем –
Обрывком солнца на краю затменья,
Крупица света – семя вдохновенья
Пьянит и ранит гибельным огнем.
И как сраженный воин и поэт,
Трепещет на ветру промокший парус,
И тащится раздолбанный икарус
Через четыре моря сквозь рассвет.
Опять к закату, как всегда, к закату,
Кончается закатом каждый день,
И вечер обращает в дребедень
Все, что не ты. И мы не виноваты,
Что нет такого слова в словарях,
На картах и на глобусах, и даже
На небе среди звезд, где ты однажды
Нашелся и пропал. Там, на дверях,
Нет ни замков, ни надписей «закрыто»,
Но я прошла бы мимо всех дверей,
Забыла бы все лица всех людей,
Запомнив лишь твое. Но мы забыты –
У Бога в сердце есть лишь я и ты,
И никакого «мы» вовек не будет.
Так пусть же пустота мне кровь остудит
Однажды, у какой-нибудь черты…
/июнь 2003 г./
Уважаемый(ая?) либерал
Рад приветствовать Вас на портале.
Вполне внятное стихотворение(оба, кстати).
Небольшое замечание к размышлению:
И как сраженный воин и поэт,
Трепещет на ветру промокший парус,
И тащится раздолбанный икарус
Через четыре моря сквозь рассве
Вызывает некое сомнение образ «сраженного» но «трепещущего на ветру» неважно кого. Как Вы это се бе представляете?
Второе: «Через» и сразу «сквозь» — слишком много, по-моему. Уж выберете чего-нибудь, или выразите как-то иначе.
И, наконец, но это уже моё личное восприятие: «раздолбанный» по-моему принижает возвышенный стиль и дух стиха (и дребедень в известной мере тоже). Мне кажется, эти слова не из этого словаря. Подумайте.
С уважением
Благодарю за критику! Пожалуй, вы правы в первом замечании. Действительно, какая-то кривая фраза…
А во втором — не согласна. Сочетание сниженной лексики и возвышенной сделано специально. Ну так уж мне это видится: некая ситуация, в которой смешалось все — и высокое, и низкое, и смешное. Типа самоирония такая 🙂