Меня обокрали.
В двенадцатый раз.
Я думал, что сильно расстроюсь,-
Ан нет!
Вот разденусь, умоюсь, вздохну…
Полшестого.
Как раз.
Прикрою корявую дверь без замка,
под лучиком тонким и светлым
раскину треногу мольберта
среди огорченной пыли чердака.
Раскрою окошко.
Возьму табурет.
Внизу обнажились витрины.
Под нос напевая
«Марина, Марина!»,
я буду писать
твой тридцатый
портрет.
