СТЕПЬ.

Сонно шевельнулось чуткое перекати-поле. Вяло качнули отсыревшими за ночь стеблями травы. Роса бриллиантовой бусинкой перекатилась в хрупкой ладошке раскрывающегося навстречу утру лепестка и, не удержавшись на резном конце, пропала в бесчисленных трещинах, там, где ее жадно подхватили ненасытные корни. Ковыльное серебро накрыла розовая газовая вуаль. И никто бы в эти утренние минуты не смог представить, что буквально через час-два от беспощадного зноя закричит все живое, прижмется к земле, выискивая у нее спасения. И не найдет, потому что великодушная, она сама будет прятаться под жалкие стебли.
А пока первый луч трепетно ожидали кристаллики росы, чтобы вспыхнуть в единственный и последний раз снопами искр. И тогда покажется, что заброшенный уголок степи весь усыпан драгоценными камнями.
Каракан неуклюжей походкой прошелся по гребню кургана. Размахнув крылья, легонько встряхнул их, чувствуя, как наполняется свежим воздухом пух, как до кожи добирается зоряная прохлада. Зоркие глаза разом охватили еще темного бархата небо с готовой сорваться золотой капелькой. Он не любил колкую, пахнущую прелью землю. Остановившись на краю гребня, он ждал первый луч солнца. И как только тот вырвался из-за кромки горизонта, почти без разбега бросился ему навстречу. Уже инстинктивно поймал восходящую струю воздуха и пошел пологими кругами туда, откуда видно все как на ладони, где чувствуешь себя властелином над всем живым.
А тем временем обогретая первыми лучами степь закопошилась. Заволновалась у входа в норы трава, из разных мест вспорхнули жаворонки, задрожали крыльями, прославляя утро хрупкой стеклянной трелью. Засновали туда-сюда кулики. Протяжно зевнула Рымда. Эту ночь она провела в яме от старой сурчиной норы. Вчера, опередив возвращающегося от речки человека, она забегала в бывшее свое логово. Но только для того, чтобы убедиться, что там никого нет. А когда он залег в ее логове, долго еще таилась в полынном островке, пока усталость не погнала на обжитое уже новое место.
Прижав уши, она по привычке втянула воздух мокрыми ноздрями и сразу вскочила на ноги. Метрах в двадцати пяти увидела сгорбленную фигуру. За плечами болтался полупустой рюкзак, мерила расстояние суковатая палка. Что-то подсказало собаке, что человек уходил навсегда. Проводив его почти до дороги настороженным взглядом, она подняла морду и взвыла. Растерянно и радостно одновременно.
Выбравшись на дорогу, человек заковылял в сторону видневшихся вдалеке высотных домов. Ботинки захлестывались проволочными стеблями ползучих растений, в лицо прямой наводкой били лучи оторвавшегося от горизонта солнца. Маленькой черной точкой завис над одним местом Каркан. На краю степи человек приостановился, потрогал пальцами разбитые губы. Затем поправил за спиной рюкзак и тронулся дальше. Скоро неразличимой стала темная точка. Все слабее становился дурнопьяный запах степных трав.
За тихим в эти утренние часы скоростным шоссе поднимались могучие стены чужого всему живому города.