Ее зовут Ритой. Я уже давно заметил, что нравлюсь ей, что она никогда не пройдет мимо меня, не улыбнувшись, не спросив о чем-нибудь, например, о делах (а какие мои дела, если я бездельник), о здоровье (ой, да откуда ж ему взяться, после вчерашнего), о моей подруге (ты бы еще царя Соломона вспомнила: я ее полгода не видел), о… Да вот же она идет: машет мне, улыбается. Ну, иди-иди, подходи скорее, спрашивай.
— Здравствуйте, Николай.
— Привет, Маргарита.
Интересно, о чем она меня сейчас спросит?
— О чем думаешь?
Есть! Так я и знал!
— О любви!
— О любви? — удивляется. — О любви — это серьезно.
— Куда уж серьезнее.
— И кого же ты любишь?
— А я не о своей любви думаю.
— А о чьей же? — удивляется еще больше.
— Представь себе, о твоей.
— О моей?!
— О твоей, о твоей, Маргарита.
— И что?
— А то, что влюблена ты, красавица, по уши.
— Да-а-а… И в кого же?
— В меня!
— В вас, Николай? Скажите, пожалуйста.
И пошла, пошла. Ждут, мол, меня. До свидания.
— Рит, подожди.
— Чего?
— Поехали вечером на озеро?
— С кем?
— Со мной.
— И всё?
— И всё. Кузнец нам не нужен.
— Какой кузнец?
Н-нда… С эрудицией у нас плоховато. Впрочем, в нашем деле это не главное.
— А черт его знает, какой. Ну, так как?
— Ладно, посмотрим.
— По-смот-рим, — передразниваю я. — А куда смотреть-то? Поехали…
— Ладно, поедем.
Рита сворачивает за угол. Должно быть, гадает теперь: пошутил я или нет.
Нет, что ни говори, хорошая девчонка, добрая, смешливая, мечтать любит.
Я тоже люблю.
* * *
Лето. Июнь, июль или август. Самое интересное, что еще пару часов тому назад стояла отличная погода: солнце светило, птицы пели, на небе не было ни тучи, ни полтучи. И вдруг, нате вам — ливень. Да какой!
Дворники энергично скребли по стеклу…
— Зачем они?
— Кто?
— Дворники.
— А- а, дворники. — Пауза. — Мешают?
— Да в общем-то нет.
— Тогда пускай работают.
…фары безуспешно пытались пронзить своим светом тьму и указать заблудшим путь истинный.
— А фары зачем?
— Как зачем? Ты в окно посмотри: не видно ж ни черта.
— Ну и что? Мы ведь стоим.
— Хм, стоим… Мы-то стоим, а какой-нибудь броненосец Потемкин сейчас едет. Ты хочешь, чтобы в нас врезались?
— Не хочу.
— Вот и я — не хочу. Я тебя хочу.
— Да что ты говоришь! Надо же. — Она на секунду слегка приоткрыла дверь, плюнула в дождь жевачкой…
— Закрывай, закрывай быстрее!
…и позволила-таки мне поцеловать себя.
* * *
Вечером мы поехали с ним на озеро, но неожиданно полил такой сильный дождь, что нам пришлось свернуть на обочину и остановиться. Прошло несколько минут. Я спросила его: почему он не выключает фары? — и услышала в ответ: \» Ты хочешь, чтобы в нас врезались?\» Я сказала, что не хочу, и снова спросила: \»А для чего работают дворники?\» На этот раз он промолчал. Вообще-то он не из молчаливых, а тут, словно воды в рот набрал: молчит и молчит. Я подумала: может, ему со мной неинтересно, может, ему со мной и говорить-то не о чем? Но зачем же тогда он пригласил меня провести с ним вечер? Ерунда какая-то. Всегда говорит, а тут…
И тут он поцеловал меня. Сначала попросил выплюнуть жевачку, а когда я сделала это, то прижал к себе и поцеловал. Я не возражала. Пускай целует. Жалко, что ли. Ведь он сказал, что я ему нравлюсь.
* * *
— Правда-правда, поспешил добавить я и, согнув пальцы, погладил ее по щеке.
Мне хотелось поскорее раздеть ее, увидеть ее огромные груди, вот уже несколько лет, с тех пор как она стала взрослой, почти ежедневно соблазнявшие меня из-под всевозможных блузок и кофточек, потом провести рукой по ее бедрам, добраться до колен и, раздвинув их, прильнуть губами и языком к сокровенному лону. Мне не терпелось раздеться самому и тотчас ощутить на своей коже возбуждающие, распаляющие страсть прикосновения горячих ладоней, застыть от поцелуев и взорваться, когда чувственный женский рот соединится с моей чувствительной плотью.
Я знал, что мне не понадобится много времени, для того чтобы вновь обрести желание, возбудиться, разбудить в себе зверя, ласкового и нежного, и, уложив ее на откинутое сиденье, дать ей наконец возможность познать то, о чем ее юные, голубоглазые любовники не могут иметь и не имеют ни малейшего представления.
* * *
Я не знаю: может, он обманул меня и у него нет по отношению ко мне никаких серьезных намерений, но я ни о чем не жалею. Мне было хорошо с ним. Ничего подобного я раньше не испытывала.
После того как мы с ним поцеловались, он стал медленно раздевать меня: первым делом снял блузку и верхнюю часть купальника. Я немного смутилась и попыталась прикрыть грудь руками, но он сказал, что она у меня очень красивая и что скрывать такую красоту от любимого человека — это преступление. От его слов мне стало смешно и в то же время приятно. Я успокоилась. В смысле — перестала смеяться. А о покое не могло быть и речи. Он так страстно ласкал меня, что, когда мы начали заниматься самым главным, я не почувствовала никакой боли. Обычно мне больно, а тут… К тому же… Наверное, об этом нельзя писать, но ведь я пишу не для кого-то там, а для себя, поэтому, думаю, что можно. В общем… Нет, не могу: стыдно. Чего стыдно? — сама не понимаю. В общем, член у него совсем не маленький — вот!
* * *
Боже, как она стонала! Я решил, что ей очень больно, и спросил ее об этом. Она ответила: \»Нет, мне не больно. Мне хорошо. Не останавливайся\». — \»Слушаюсь и повинуюсь\», — сказал я и не остановился. По крайней мере, ближайшие минут сорок ни ливня, ни грозы, начавшейся незадолго до того, как мы с ней стали любовниками, в моей машине слышно не было.
* * *
Это было так классно, что я не могла сдержать себя и кричала, как сумасшедшая. Его ладони ласкали мою шею, мою грудь, мои бедра. Он попытался поласкать меня и там, но ему стало неудобно, и он перестал. Тогда я сама начала помогать себе рукой и уже очень скоро испытала оргазм. Во второй раз за вечер.
* * *
Она оказалась из числа тех женщин, которые способны кончать чуть ли не каждые пять минут. Кто бы мог подумать, что в этой девятнадцатилетней застенчивой девчонке, с виду такой невинной, заложено столько энергии, столько огня, столько жаждущей удовлетворения похоти! Чего только она не вытворяла с собой и со мной в порывах своей безумствующей страсти: кусала губы, да так, что на них проступила кровь, теребила соски, массировала… — об этом не стоит, — закидывала ноги на мои плечи и впивалась когтями в мою спину. Она всегда нравилась мне, по-моему — я даже сказал ей об этом, но теперь, после всего, что произошло между нами, она нравилась мне намного больше.
* * *
Его зовут Николаем. Я уже давно заметила, что нравлюсь ему, что он никогда не пройдет мимо меня, а обязательно подойдет, улыбнется, расскажет о чем-нибудь, например, о работе, о занятиях спортом или о своей двухметровой уродине, как будто мне есть до нее хоть какое-то дело. Кстати, что-то ее давно не видно. Поругался, наверное. Ну, и правильно. Я бы с такой тоже поругалась.
Сегодня утром иду в колледж, смотрю: он стоит, возле машины, затылок чешет, делает вид, что думает о чем-то. Я подошла к нему и, шутя, спросила:
— О чем, Николай, думаете?
— Да так, — отвечает, — о любви.
Но не о своей — можете себе представить? — а о моей! Влюблена, говорит, ты в меня по уши! Скажите, пожалуйста! Ну, не дурак ли есть. Еще хочет, чтобы я с ним вечером на озеро поехала. Очень надо. Ни за что не поеду.
А вообще парень он неплохой — остроумный, начитанный, два высших образования имеет. Фантазировать, правда, любит, но ничего — я тоже люблю.
Интересно, кого он имел в виду, когда сказал, что кузнец нам не нужен? Ромку Кузнецова из параллельной группы? Так мы с ним даже не целовались. И откуда он его знает? Вечером заедет — спрошу.
Попытка сделать сюжет оригинальным — это похвально, однако, читается не очень интересно. Как-то скуповато. Не хватает ярких красок. Советую развить тему. Тем более, что стиль неплохой. Удачи!
Уважаемый Тимур!
Я только что комментировал «Соседку» на сайте Проза. ru и тут Вы и некто Чвания, назвавший меня извращенцем. Вот уж не знаю, что его «взбодрило» на такой комментарий. Видимо, до этого он читал «Белоснежку и семь гномов» (читал, а не смотрел порнофильм). Если уж «Соседка» — извращение…
Но суть не в этом.
Вот уж никогда бы не подумал, что такая безделица может иметь такой общественный резонанс!
Этот рассказ опубликован на трех сайтах и везде есть комментарии. Несколько писем пришло на мой электронный адрес. Вот уж воистину «не думал не гадал он, никак не ожидал он».
Самое интересное, что абсолютно все отзывы — разные! Каждый о своем. Совершеннейшее: у кого чего болит. Прочитав все комментарии, можно всерьез задуматься над написанием глобальной исследовательской работы о взаимонепонимании между автором и читателями «Соседки».
Я не имею возможности для всех рецензентов в отдельности комментировать данный рассказ. Но хочу и Вас (Чванию бесполезно) немного посвятить во свои «писательские тайны».
На Прозе. ru две женщины, Вика и Александра, после прочтения сделали выводы: первая, что я не разбираюсь в женской логике и что, хотя я и писал от лица двух персонажей, на деле получилось, что от одного (от мужчины); суть замечаний второй: все Вы мужики «самцы похотливые», с членами и Нечто, теперь я понимаю откуда все мои беды: я улыбаюсь всем и каждому, потому что люблю людей, а вы, мужчины, воспринимаете мои улыбки, как приглашение заняться сексом.
Меня это раззадорило, развеселило. Ну я и ответил милым дамам.
Ответом этим делюсь и с Вами.
Умнейшая, опытнейшая, замечательнейшая Александра! И глубокомыслящая, чуткая на фальш и не менее замечательная Виктория!
Признаться, вы поразили меня своим глубоким пониманием моего рассказа и даже открыли для меня Америку!
Когда я писал «Соседку» — я писал сущую безделицу, крохотную эротическую зарисовку, а по сути — шарж, пародию на многочисленные абы как слепленные рассказики подобного толка, где мужчины, якобы до тонкостей разбираются в психологии женщин и наоборот, где в глазах САМЦОВ исключительно похоть, а в глазах САМОЧЕК «как бы влюблена». А выяснилось, что я своей «Соседкой» чуть ли не на «Ромео и Джульету» замахнулся!
Ну и выводов вы наделали! Всё мне у вас (и в вас)понравилось, всё со знанием дела, остроумно, искрометно, (сейчас только для Вас, Саша:), сразу ясно — накипело у бабы, надоели ей все эти ходячие сладкоголосые члены с непременными обещаниями «показать Нечто».
Одного не могу понять — тона Вашего сочинения! Вы как бы насмехаетесь над автором, пытаетесь ему в оригинальной манере объяснить, что он блудливый петушок, любитель большегрудых курочек.
Но из чего следует, что автор списывал своего героя с себя? Но если даже не с себя, где, в каком месте рассказа Вы обнаружили, что автор любит своего персонажа, доволен им, во всем его поддерживает?
Где написано, что все мужики «Коли», а женщины «Риты», или, как Вы тонко заметили «бляяяяядиииии!»? Лично я — вряд ли Николай, а уж Вы, Саша, точно не «соседка».
Вот Вы пишите: «Во-первых, мне, к примеру, стало ясно в чем источник моих проблем: я улыбаюсь всем и разговариваю тоже со всеми…»
Но причем здесь «все»? Ведь даже название буквально вопиет о том, что персонажи не «все», а хорошо и давно знакомые люди.
Я Вам больше скажу, заодно и Вике отвечу: для меня, как автора, свойственно делать акцент не на содержании той или иной вещи, а на технике: на форме, построении фраз, ритме и т. д. В «Соседке» содержательная часть вообще сведена к минимуму. Я не ставил перед собой задачи разобраться во взаимоотношении полов, объявить точный диагноз и выявить источник заражения, ни к чему я не призываю, а только лишь констатирую факт, но не Факт, который в той или иной степени затрагивает всех, а частный, конкретный случай. А случай был… Но не со мной. Более того (читайте внимательно психолог Вика Игнатова) это история, рассказанная жещиной 19 лет (назвать ее девушкой по понятным причинам никак не могу).
Было время (сейчас мне 30, не такой уж я и «молодой человек»), когда я писал много и именно «эротического». Другого не печатали, а печататься в двадцать с небольшим лет, признаться, очень хотелось. Интернета я тогда не знал, да и вряд ли тут можно сравнивать.
Об этих моих «былых заслугах» знаю не только я, узнала о них и «соседка». И вот однажды, проявив воистину огромный интерес к моему «эротическому» писательству она, будучи не совсем трезвой, рассказала мне о том, как однажды «один наш общий знакомый» («сосед») пригласил ее поехать с ним вечером на озеро. Она поехала. Ну а дальше Вы знаете. Эта девушка… простите женщина 19 лет, в отличие от Вас, Саша, о «сексе мечтала». Да и особой скромностью, как выяснилось, не отличалась. Ну и о члене «совсем не маленьком», видимо перепутав Писателя (позвольте все же мне так себя именовать) с доктором поведала. И то, что Он, дескать, пообещал ей показать Нечто такое чего она, общаясь со своими ровесниками, и представить себе не могла, увы, тоже не плод моей бурной авторской фантазии.
Рассказав обо всем ЭТОМ, соседка самодовольно заметила: «Неплохой эротический рассказик мог бы получиться. Как думаешь?» Я подумал, что плохой. А уж какой написал — это другой вопрос.
Мне оставалось (вдруг захотелось поэкспериментировать на заданную тему) только придать всему сказанному художественную форму и некоторое время побыть Николаем. Но только «некоторое».
А что самое интересное: я убежден, что вся эта история — чистый вымысел. Да, возможно мою соседку-рассказчицу пригласил кто-то куда-то, ну она на этой почве и нафантазировала. Поэтому я и избрал такую форму повествования. Ведь из рассказа, для тех, кто дочитал его до конца, совершенно не ясно было все ЭТО (сцена в машине) или еще будет. А может все будет по-другому? Может у парня (МУЖИКА) на душе чисто и хорошо? Все-таки «парень он неплохой — остроумный, начитанный, два высших образования имеет». Хотя это, конечно, далеко не главный критерий порядочности.
А может – это всего лишь фантазия? Литератора — его текст в достаточной степени «литературен», — и малограмотной девчонки, считающей, что она тоже могла бы «как не фиг делать» сочинять?
Так что не в разнице между мужской и женской логикой дело (ох, как в этой “разнице» всё запутано, видимо, уважаемая Вика, моя реальная «соседка», если доверять Вашему мнению, даже и не женщина, когда как не отрицать, что женщина Вы). Один персонаж от другого в данном ХУДОЖЕСТВЕННОМ произведении отличается «стилистически», а не «идейно». Оправдываю себя тем, что я даже не намекал, а открытым текстом заявил, что и Он и Она фантазеры. И написал так, чтобы «Соседка» не позволяла делать однозначных выводов.
Но, видимо, написал плохо. Либо Вы, Саша, в своих очень симпатичных рассуждениях опираетесь прежде всего не на мой скромный труд, а на собственный большой горький опыт и на собственные же наблюдения.
Эх, если бы Вы не были столь недовольны мной, если бы Вы нашли время прочитать вслед за «Соседкой» мое «Начало» и мою же «Элегию», как бы мне интересно было бы Вас послушать!
Не смею просить прочитать указанные сочинения Вику, т. к. они написаны исключительно от имени ОДНОГО ПЕРСОНАЖА и на «двойственность» даже не претендуют (придраться к этому обстоятельству там возможности не будет).
Чем плох Интернет – выхватят у автора первое попавшееся произведение и тотчас начинают делать выводы. Хорошие ли плохие неважно. Как будто это произведение единственное и в нем заключается все то главное, что вынес для себя автор за всю свою жизнь (это общий вывод, не конкретно вас, девушки, касающийся).
А ведь «Соседка» – это всего лишь составная часть цикла ФАНТАЗИЙ «О мужчинЕ и женщинАХ».
Но это не значит, Саша, что мужчинА всегда козел. Это значит, Вика, что женщинЫ разные!
Спасибо Вам за Ваши весьма уместные и корректные замечания. Вот ведь — название «О мужчине и женщинах» существует давно, а что оно заключает в самой своей сути я понял только сегодня.
И всё благодаря Вам, красавицы!
Еще раз большое спасибо
только от своего имени (и не Коленька)
Павел Чердынцев