Happy end?
— Любите ли Вы Хеппиенд? – Начала пафосно Белоснежка, — любите ли Вы Хеппиенд, как люблю его я?
— Ну вот, — пробормотал Пух, — опять затащили на сектантские сборища, кому вообще пришла в голову идея устроить party у этой полоумной?
— Какого хрена ты там бубнишь? – спросил на чистом русском языке, без всяких дефектов речи Дональд Дак, — Ты че, на партсобрание пришел?
— Лучше уж партсобрание, чем ваши масонские игрища, — огрызнулся Винни, — вот так всегда с вами капиталистами – пообещают сабантуй, а на самом деле – ля-ля – тополя, и зритель мудак, и мы не покемоны.
— Но-но, я попрошу в этом доме… — вставила Белоснежка, — не хватало нам только этих полуфабрикатов желтомордой пост опиумной фантазии. – и она воздела по-арийски голубые глаза к верху, где предполагалось быть небу, но был лишь замусоленный потолок, испещренный надписями типа: «Телепузики – позор нации», или попроще «Покемоны – КАЗЛЫ!!!». По центру потолка была намалевана свастика и большими буквами выведено: « WALT DISNEY uber alles » и подпись – Союзмультфильм. Кто такой этот союзмультфильм, никто кроме Пуха не помнил. А он сам, однажды начистив рожу ничего не понимающему Микки Маусу, как то успокоился и унижающая его достоинство надпись перестала его раздражать. Микки, после этого больше не появлялся у Белоснежки, чем расстроил имеющую на него виды хозяйку.
Пух подошел к барной стойке и откупорил бутылку Smirnoff”a. Медленно, со вкусом разлил по рюмкам и подняв свою рюмку над головой, зычно рявкнул:
— Вздрогнули!
— За искусство в массы, — поддержал его Дональд.
— Да он романтик, — заметил для себя Пух прикладываясь к рюмке, — как бы ничего не вышло.
Только Чеширский Кот не притронулся к алкоголю. Он молча сидел в углу комнаты в кресле-качалке, попыхивая трубкой. По комнате разносился терпкий и приторно-сладкий запах.
Несколько минут все сидели молча, только доносилось чавканье пожирающего маслины Дональда.
— Вот такие дела, — нарушила тишину хозяйка, — кому мы теперь на хрен нужны? А все потому, — продолжила она, явно обращаясь к Чеши, как любил называть себя Кот, — что люди, и особо авторы увлеклись всякой дрянью. Травка, барбитураты, кокаин – какое уж тут творчество!
— Чебурашка с тобой бы не согласился, — подумал про себя Винни.
— Кому и луна светило, а кто и днем собственных ног не видит, — пространно ответил Чеши и снова занялся своей трубкой.
Винни ожидал от Белоснежки длинного и пламенного монолога в духе Гебельса в лучшие его годы, но она почему то замолкла и только тихо и жестко рявкнула:
— Наливай!
В стандартных разговорах о нелегкой судьбе мультипликации, кино и искусства в целом прошло еще около часа и показали дно две бутылки водки.
Вдруг кто то позвонил в дверь. Позже из коридора донесся Белоснежки, полный плохо скрываемого отвращения:
— А, это ты Шапокляк, заходи.
— О, явился, нехороший человек, — процитировал что-то забытое Винни
Все знали, что Шапокляк работает на местную службу безопасности и постоянно стучит наверх обо всем, что обсуждают в кругах актерской элиты
— Нуте-с, нуте-с, — прокряхтела старуха. Она успела состариться со времен своей небезуспешной карьеры в кино и стать еще более некрасивой и мерзкой. Еще бы пресловутый крокодил, что снабжал ее грибочками, от которых она становилась добрее и даже позволяла себе всплакнуть в приступах раскаянья, давно умер от передозировки этими же самыми грибочками. А друг его, чебурашка, укатил в Японию делать карьеру в восточной мультипликации. Теперь он тамошний местный киногерой, второй по значению после …Годзилы.
— Так о чем мы здесь толкуем, — продолжила Шапокляк.
И тут отозвался Чеширский Кот, обычно тихо вдыхающий свое зелье в уголке.
— Вы знаете в чем наша проблема? Мы с вами мультипликационный анахронизм, так сказать отрыжка былой мощи. – такое уже бывало раньше, когда с Чеши случался особенный приход и поток сознания, до этого мирно проистекающий по лабиринтам его извилин, прорывался наружу и начинал бить ключом.
— Мы наивно полагаем, что именно мы и есть настоящее искуство, и зритель, пребывающий в мимолетном анабиозе, скоро придет в себя и вернется, так сказать, к истокам. Не будеь этого! На самом деле, нам просто очень не хочется умирать, а наше время уже пришло.
Шапокляк вытащила блокнотик, и начала что сосредоточено туда записывать.
— Брось ты, не конспектируй, — сказал не глядя на нее Чеширский Кот, — все равно они не поймут ничего, они там в своей сигурансе таких слов не знают. – и продолжил, — нам с вами суждено повторить судьбу Бемби, — сказал он и умолк и Винни показалось, что глаза Кота как то странно блеснули, уж не от слез ли?
От таких слов потух взгляд даже у Белоснежки. Все знали страшную историю о Бемби, загадочном призраке мультипликации, от актерской игры которого поговаривали плакали даже взрослые. Но теперь никто не может достоверно сказать кто это и куда он делся. Ходили слухи что он в Гетто.
— А пятачок ведь тоже в Гетто, — с горечью вспомнил Пух, — наш мультфильм евреи выкупили, ну и сказали, мол, не место свинье в нашем кошерном сериале.
И тут дверь вылетела под мощным ударом чьей то ноги. В комнату ввалилась пестрая компания покемонов во главе с главным отморозком Пикачу.
— Тебя не учили стучать? – яросно крикнул Дональд и бросился на покемонов. Он был известен во всем рисованном мире, как большой любитель подраться, да что там любитель – настоящий профи – служил когда-то на флоте.
Но через минуту он уже распластался посреди комнаты со сломаным о приклад АКМа носом. Однако! Хорошо они в этот раз подготовились. Серьезное что то что ли?
— Пойдем Кот, — спокойно сказал Пикачу, — с тебя все началось – тобой все и закончится. Пора положить конец предательски скрытой в мультипликации философии. Пришло простое и понятное время – наше время!
— Да вы не можете, — встрепенулся Винни, — нас ждет зритель!
— Кого? Белоснежку? Никто уже не помнит даже, как это пишется. Ты, Винни всегда был плохо ассимилировавшимся эмигрантом, Дональд вообще лишь светлая память о Диснее. В общем то вы и так уже мертвы, осталось только вырвать, так сказать корень зла, — и он ткнул стволом в сторону Кота. Тот молча курил ему, казалось, не было дела до завязавшегося разговора.
— Знаете что, — сказал Пикачу, — Прям здесь мы вас всех и положим, рядышком. Как символично – старые отбросы в дряхлом притоне. – Он взвел ствол на Кота. И тут Винни попер на них, по-медвежьи, с одной целью – порвать на куски. Все заняло какие то мгновения, еще секунда и он поймает горло Пикачу и глухо хрустнет сломанная шея…
Он почувствовал как что то мягко но очень сильно стукнуло его в грудь. Он упал, и что-то теплое потекло по животу. Уже закатывающимися глазами он увидел как окрасилась в красный цвеь стена позади Чеширского Кота, как расстреляли прямо на полу так и не пришедшего в себя Дональда, и как медленно поднес ко лбу Белоснежки свой Desert Eagle Пикачу.
— Стреляй ты – шедевр умственно отсталого художника! – крикнула она и плюнула ему в желтую мордашку.
Короткий миг выстрела и Белоснежка плавно опустилась на пол.
— Не-е-еее-т! — заорал из последних сил во всю глотку Пух, — Не-е-еееет!!!…
— Любите ли Вы Хеппиэнд, как люблю его я?
Пух приоткрыл глаза. Присниться же такое спьяну.
— Знаете что, — перебил Белоснежку Пух, — пойду-ка я домой. А то меня пятачек, наверное, последними словами кроет.
Улыбаясь, он вышел из квартиры, услышал в след: «странный он какой-то сегодня! »
Он вышел на улицу, взглянул на полную, словно подмигивающую ему луну, вдохнул ароматный ночной воздух и зашагал в развалочку домой.
По дороге он тихонько запел: «Пурум-пурум, пурум-пурум один большой секрет, и не расскажем мы о нем и нет, и нет, и да???»