Наша жизнь – нагромождение стереотипов. Кино должно быть только американское, одежда – европейская, техника – японская. Женщина должна хотеть замуж, мужчина не должен хотеть жениться, детей должно быть – 1 шт., на курорте необходим роман. Любое отклонение – опасное чудачество. Список можно продолжать еще долго. Если футбол – то пиво, если со старыми друзьями – водка, перед новым сексом – шампанское. Женщина должна быть худая, а у мужика большой член. На этом пока и остановимся.
Селедка со страшной силой влюбилась. Никогда она не испытывала таких мощных и чистых ощущений. Был когда-то ее самый первый парень, с которым была долгая и изнурительная война авторитетов, любовь-ненависть. Закончилась она тем, что парень прилюдно вылил ей на голову стакан воды.
Селедка сидела, обтекала и думала, что сильнее ощущений ей в жизни не испытать. Ошибалась, так как полагала, что сильные ощущения бывают только негативными, в силу того, что сама была человеком, мягко говоря, не позитивным. Ее беспокойную душу все время терзали зависть, ревность, жадность и больное самолюбие. Тем сильнее был удар, нанесенный веселым, добрым и бескорыстным парнем.
У парня было хорошее русское имя Витя Лошаков и смешная арабская кличка Саид. Витя работал коком на судне, ходящим под иностранным флагом, у него водились деньги, он восхитительно готовил и был неравнодушен ко всему арабскому: носил на шее платок, как у Ясира Арафата и четки на поясе, дома курил кальян и слушал арабскую музыку. В середине девяностых народ был еще непуган джихадом и относился к его слабости снисходительно. Он был другом парня Селедкиной подруги Машки. Как-то очень быстро он вошел в их компанию и стал ее душой. Селедка давно приглядывалась к его некрасивому, но колоритному смуглому лицу, белозубой улыбке, ямочкам на щеках, и главное, к его огромным прозрачным глазам нереального фиолетового цвета. С удовлетворением отмечала, что он, хоть и худой, но не хлюпик, а довольно жилистый и физически сильный мужик. В общем, интересовалась.
Селедка очень любила поесть, особенно в гостях. И тут Саид пригласил всю большую компанию к себе на кускус и кальян. Пили легкое вино, курили и ели, ели, ели. Кроме кускуса было еще по меньшей мере пять блюд: мясо, рыба, овощи, все острое, пряное, необыкновенное… У Селедки кружилась голова, она никак не могла насытиться: ела, пила, курила и слушала его нежный, с хрипотцой, голос. Саид рассказывал смешные истории из рейсов, она ничего не понимала, кроме того, что у него отменное чувство юмора, и что рядом с ним хорошо. Потом он показывал всякие смешные и редкие вещицы, которые привозил из своих путешествий: шкатулка с секретом, кальян, инкрустированный самоцветами, какие-то маски, бусы… И тут Селедка обратила внимание на картины, которыми были завешаны все стены. Оказывается, он еще и рисует! Написаны картины были маслом, написаны довольно просто, без особо изощренной техники, но так тонко схвачены нюансы природных явлений, так удачно и неожиданно подобраны цвета, что сомнений быть не могло: это очень талантливо.
Гости восхищенно топтались возле каждой и шумно выражали восторг, Саид смущался, Селедка дрожала от волнения. Ее внимание привлекло оживление возле одной из картин. Народ смеялся, польщенный Саид объяснял, что это прикол и в тот раз так много этой рыбы наловили, что уже хотелось с ней что-то сделать. Посреди холста, изображающего темное небо с мелкими звездочками и большими пестрыми бабочками, торчала приклеенная сушеная рыбья голова с очень длинной мордочкой и маленьким ртом на конце. Собственно, если бы не внушительные размеры, можно было бы подумать, что это голова морского конька. К голове было пририсовано карикатурное тельце с растопыренными пальцами на руках и ногах, в руке сачок. Внизу подпись: «Рыба ловит бабочек».
Селедке это показалось верхом шарма и остроумия. Она сложила руки на груди и восхищенно спросила: «Как ты до такого додумался?» Саид не нашелся, что ответить, вернее, он уже объяснил, что рыбу эту хотелось как-то оставить на память. Поэтому он просто снял картину со стены и дал ее Селедке: «Возьми себе». «Да ты что, это же шедевр. Тебе не жалко?» – искренне спросила Селедка. Вокруг засмеялись, думая, что она издевается. Но Витя так не думал, он простодушно сказал: «Да я таких еще десять налеплю».
«Добрый, добрый. Нежный. Веселый. Необыкновенный. Хочу с ним, куда угодно», — так думала растроганная Селедка, идя домой с прижатой к груди картиной. Вокруг гомонили друзья, но она не увидела среди них Светки Седовой.
— А где Седова?
— Осталась Саида ублажать.
— Как? Не может быть, они ведь первый раз виделись!
— У нашей Седовой все может быть, ты к этому еще не привыкла?
«Гадина, мерзкая шлюха, как она посмела? Он доверчивый, чистый, он как ребенок. А она, подстилка, сейчас там с ним…». С такими мыслями несчастная Селедка пришла домой, не раздеваясь, повалилась на кровать и полночи проплакала. На следующий день она аккуратно прибила гвоздик над кроватью, повесила картину и твердо решила, что не даст этой алчной бабище съесть ее любовь. В этом же она убедила и свою подругу Машку для того, чтобы та свела ее с Саидом через своего парня.
Уже через неделю Седова была забыта как страшный сон и Саид стал смиряться с мыслью, что ему в девушки готовят Селедку. Они всюду появлялись вчетвером, вместе с Машкой и ее другом, и уже со дня на день были готовы созреть для встречи отдельно. Селедка знала, что это будет не сегодня – завтра и летала на крыльях. Они мчались на большой скорости по утренним пустынным улицам. Было часов пять: ни пешеходов, ни машин. Они ушли из ночного клуба, там стало слишком однообразно, и спонтанно решили съездить на море. Саид был за рулем, Селедка рядом, на заднем сиденье Машка целовалась со своим Вадичкой.
Машина вырвалась из города и по пустому шоссе разогналась до предельной скорости. Селедку захлестнули чувства и мечты. Она представляла себя, Витю и маленького ребеночка с нереальными фиолетовыми глазами. Разве это нормально для двадцатилетней девушки хотеть детей? Абсолютно ненормально! Селедкина душа пела: я ненормальная, я хочу детей, я влюблена! Он хороший и я рядом с ним хорошая. На душе чисто, возвышенно. Вспомнился столичный университет, куда она в прошлом году с таким трудом поступила. Да к чертовой матери! Переведусь в местный, делов-то. Лишь бы быть рядом с ним! У него моря? Готова ждать! Или уговорю его со временем устроиться поваром в какой-нибудь приличный ресторан. Может, даже на свой ресторанчик когда-нибудь накопим… Мечты понеслись в необозримые дали, грудь распирало и Селедка сдернула с себя майку, высунулась из окна до пояса и, сверкая голыми сиськами, заорала навстречу проходящему грузовику: «Урррааа!» Грузовик посигналил, на заднем сидении засмеялись, Саид всполошился: «Селедочка, ты чего? Простудишься». Влажными глазами она посмотрела на него и воскликнула: «Как же я тебя люблю, Витенька!» С этими словами она ловко запрыгнула на него верхом и стала страстно целовать. С беззлобными воплями: «Ой, мамочки! Я же ничего не вижу! Ну чума! Катастрофа, а не Селедка!» Саид попытался ее сбросить, но безуспешно. Пришли к компромиссу: он смотрел на дорогу и рулил, а она присосалась к его шее, с восторгом ощущая у него в штанах нечто твердое своим чувствительным, несмотря на джинсы, причинным местом. Так экстремально доехали до побережья, быстро окунулись в ледяную воду, попытались полежать на пляже, но скоро замерзли. Романтику пришлось отложить на более теплое время суток. Вернулись домой уже спокойнее, на выходе Селедка смачно поцеловала Саида, а он сказал: «Я тебе позвоню».
Счастливая Селедка даже не стала ругаться с брюзжащей матерью, она помылась, поела и легла поспать. Проснувшись, подумала и решила внести некий завершающий штрих в подготовку к свиданию с Саидом. Для этого набрала номер Светки Седовой и без всяких формальностей поинтересовалась:
— Слышь, Седова. Ты же в Саидом трахалась, да? Ну и чего?
— Чего чего?
— В смысле, как?
— А в этом смысле… Да никак!
— В смысле никак?
— Да нет у него там ничего.
— Ты имеешь ввиду ничего… хорошего?
— Ни хорошего, ни плохого. Ничего нет. Члена считай что нет.
— Маленький?
— Не то слово маленький. Меньше не бывает. У меня не было.
— Совсем такой уж маленький? – в голосе Селедки послышался надрыв.
— Да он меня лобком забодал!
И Седова жизнерадостно попрощалась с Селедкой, не подозревая, что сломала той жизнь. Через полчаса позвонил Саид, но она дрожащим голосом сказала, что не может ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Он недоуменно пожал плечами и больше не звонил.
Казалось бы, да на фига ей этот большой член? Что она в этом понимает? Весь ее сексуальный опыт – это два чахлых мальчика, один из который успел побывать ее мужем (аж четыре месяца). Был, правда, неприятный эпизод, когда она напилась до беспамятства и ее поимели четверо мужиков за одну ночь, после чего она в состоянии аффекта и выскочила замуж за первое встречное недоразумение. Но это не считается. В трезвом уме и светлой памяти Селедка не была такой уж искушенной в постельных прелестях особой, несмотря на свое развязное поведение. И вообще, для каждого свой размерчик. Может быть, для Седовой член Саида и был очень маленький, а для Селедки бы он пришелся в самый раз. Кто знает? Но штамп есть штамп: такая характеристика отпугнула Селедку и несчастная влюбленная девица, в буквальном смысле плача и кусая кулаки, заставила себя забыть фиолетовые глаза и ямочки на щеках. Хотела даже выкинуть картину, но рука не поднялась. В конце концов, ей все равно уезжать. Что за дурные мысли перевестить из столичного ВУЗа? Бред! Наоборот, надо подальше отсюда, от этих знакомых рож, которые знают ее до косточек!
Там, в Москве, она отучилась, вышла замуж, родила дочку, привезла ее своим родителям и под предлогом зарабатывания денег вернулась обратно, где нашла неплохую работу, развелась с мужем и зажила в свое удовольствие. Карьера, командировки, разнокалиберные мужички, казино, ночные клубы, курорты с женатыми боссами и т.д. – удовольствий была масса. А счастья, простите за пошлость, простого счастья, не было. Одиноко, устало и все время хочется курить. Два раза в год навещала родителей и дочку. Девочка росла, пока еще гордилась мамой и с благоговением заглядывала ей в рот, относясь как к кумиру. Жила она в той же комнате, что и Селедка когда-то. Конечно, сделали ремонт, купили новую мебель, но спала дочка с маминым синим плюшевым медведем, а над кроваткой висела картина «Рыба ловит бабочек». И зайдет мамаша, бывало, в детскую комнату, прижмет к себе синего медведя, уставится на картину и ревет. А чего ревет?
