Что ж, – тряхну золотистыми прядями,
Посмеюсь над нелепостью прав.
Не к лицу подвенечное платье мне.
Да, наверное, милый, ты прав.
Все приличья недорого стоили,
Я давно тебе стала женой.
Мне, блуднице, рядиться в святое ли
И в небесное –
мне ль, земной?
Чем прельстила меня, огнекрылую,
Эта мертвенная белизна?
Так что, милый, обиду забыла я,
И наивная греза смешна.
Я теперь понимаю отчетливо:
Суждена мне одна чистота –
Все, что прожито,
перечеркивая,
Начинать с белового листа.
грустное стихотворение. горькое какое-то…
очень понравилось.
Да, именно «горькое»…
Спасибо за Ваш абсолютный поэтический и человеческий слух!
С уважением,
В.Б.
Оно не горькое! Оно — огнекрылое! И золтопрядное! И всё-только-начинающееся!
Здорово!
Понравилось.Чем-то напомнило мне М.Цветаеву.
Спасибо!
Возможно, и есть в этом что-то цветаевское…
Как говорил наш руководитель поэтического семинара ЮП. Кузнецов, «в женской поэзии есть три пути. Первый — истерия, яркий представитель — Цветаева. Второй — рукоделие, Ахмадулина. Третий — подражание мужчинам, Ахматова». 🙂 🙂
Классификация забавная, но поэтесс она обычно приводила в неописуемую ярость. Куда ни сунься — всюду или Ахматова, или Цветаева, или Ахмадулина… Ну что делать…
С улыбкой,
В.Б.