В слепом исступленье бредового сна
Сознанья встревоженный омут
Безликую тварь выпускает со дна,
Глубины вскипают и стонут,
Поверхность взрывается твердым пластом
И рушится строй ощущений,
И узницу бьет скорпионьим хвостом
Боязнь роковых превращений.
О, как мне хотелось увидеть ее
Задумчивой, стройной дриадой,
Сильфидой, что голосом ветра поет!
Но это создание ада.
Ее одиночество, ярость и злость
Питали любовно и щедро,
И копьями страха пронзали насквозь
Бурлящие, жаркие недра.
Она собирает бессчетную рать
В еще не достроенном храме,
Чтоб образ его с наслажденьем терзать
И пить ледяными устами.
Он в гордых руинах стоять обречен,
Но твари известна граница –
Весь мир, ей подвластный, во мне заключен:
Мой дух — ее храм и темница…