Бездна
всем уехавшим
Что я нашел в этом старом, маленьком городе? Там, где только реки и лес, бескрайние поля да тишина? Проснуться до рассвета и сесть на велосипед, ведь за твоей дверью находится почти нетронутый мир. Он сделан из прохладного утреннего воздуха, густого тумана над сырой землей, свежей травы и капель росы. Колеса поглощают километры, ты несешься туда, где вчерашним вечером бродило, с треском спотыкаясь о сухие сучья, пьяное воображение и нашло нетронутую красоту.
На старом деревянном мосту, подвешенном на толстых, ржавых тросах, в пятнадцати метрах над водой, стоят рыбаки. Они всю ночь тянут люльки. Плавными движениями усталые руки перебирают длинный канат, поднимая из глубины сеть, подвешенную на двух скрещенных дугах. В это утро туман над рекой так густ, что рыбаки поднимают люльки почти до самого моста, стараясь разглядеть – есть ли рыба. Они похожи на большую компанию старых друзей. Среди них найдется свой «вечный остряк» и «вечный пьяница», сын полка на старом мопеде и мудрый старик– в его угасающих глазах и глубоких морщинах видна соль человеческой жизни. Пока солнце не взошло, они стоят в полудрёме и молча тянут мокрую веревку, но пройдут часы и мост оживет, зашатается в разные стороны от смелых шагов и загудит как пчелиный улей.
Потом дорога идет вдоль реки, а через несколько километров прорезает сосновый лес, растущий на торфяных болотах. В жару здесь пахнет ряской и растаявшей еловой смолой. Река называется Бездна. Она берет свое начало в ста километрах выше, в непроходимых лесах Чувашии и бурным течением несет свои воды, чтобы отдать их старшей сестре — реке Суре. Когда – то люди, жившие вдоль Бездны, натаскали больших угловатых камней и построили плотину. Прошло время, появился водопровод и плотину оставили. Бурная река раскидала тяжелые камни, освободилась, оставив от могучей стены только фундамент. Течение в том месте стало похоже на порог горной реки. Кто – то закрепил на фундаменте длинную горизонтальную жердь. По колено в воде, преодолевая сумасшедшее течение и засасывающий песок, ты бредешь к этим каменным останкам, затаенным среди лесов и земляничных полей, а навстречу тебе, на востоке, встает июльское солнце. А когда доходишь до жерди, то хватаешься обеими руками за её сырое дерево и отпускаешь ноги. Тогда эта развеселая суматоха, эта теплая, почти горячая дура Бездна, подхватывает тебя на руки, и ты летишь, переполняемый счастьем.