…Уже без пульса кровь его сочилась
Из раны свежей возле шеи самой,
А птичья грудь последним сгустком неба
Еще была в мечтах заражена.
Отброшенный подальше от дороги
Капотом или бампером злосчастным,
И окропив зеленый плюш газона,
Недвижный голубь распластал крыла.
И к мертвому склонясь, другая птица,
Того же цвета и породы той же,
В былую плоть клюв острый запуская,
Собрата кровь горячую пила.
И благостным напитком упиваясь,
То хохлилась она, то ворковала,
Благословляя трапезу и перья
Обожествляя пышные свои.
Но рассказать о том куда больнее,
Чем видеть въявь знаменье злой тревоги;
А скрыть в себе — оно страшней, быть может,
Чем вены вскрыть зарвавшейся строкой.
Да уж! Свежая кровь мимо клювиков столь «практичных» маленьких голубей не протечет. Но почему-то из счастья смотришь на это сквозь пальцы, благословляя «всю жестокую, милую жизнь»… А не на все можно смотреть сквозь пальцы. Спасибо за напоминание.
Сильно! Иитересно!
С уважением.