Мужчина из лужи

Родители поделили Дашу, как делили вещи после развода. Впрочем, делиться им было легко. Они жили в доме, который заранее строили с таким расчетом, чтобы можно было в случае развода поделить его на две половины. И даже мебель в дальнейшем покупали в двух экземплярах: два шкафа, два комода, два круглых обеденных стола. Мать говорила – есть ли отношения, нет, на все надо смотреть трезво и думать наперед. Так оно потом и получилось – отец сошелся с какой-то бойкой развеселой женщиной, которая если и думала наперед, то не дальше второго понедельника. Но в жизни ей все давалось легко, просто сваливалось откуда-то, откуда и вчера еще ждать было нечего. И так вот без особого с ее стороны усилий достался ей и мужик с половиной собственного дома и даже отдельным входом. Она и говорила потом – у меня муж с отдельным входом. Кто слышал это, недоумевали – что это за отдельный вход у мужчины…
Но одного не смогла предусмотреть Дашина мать – ребенка-то они успели завести лишь одного, его-то как делить на двоих? И тогда мать рассудила: учитывая, что пополам дочь свою им распилить не удастся, пусть живет на оба входа. Часть времени — у матери, часть времени – у отца.
Так и получалось, что когда она жила у матери, та все пичкала ее поучениями: смотри, дочка, будь рассудительной. мужчинам не верь, у них одно на уме… А когда жила у отца, Даша слышала рассуждения о жизни его второй жены: мол, живи проще и радуйся тому, что дает тебе жизнь. А с мужчинами обращайся так, чтоб ни их не мучить, ни себя. И тогда они будут прилипать к тебе сами…
С новой женой отца у нее были хорошие отношения, они даже секретничали между собой, в тайне от отца. И так получилось, что жене отца откуда-то — как и все в ее жизни – свалилась отдельная квартира. Они с отцом разменяли ее на однокомнатную, и отдали его дочери, пусть живет-радуется. А мне, весело говорила жена отца, может, опять что-то свалится. На разницу в цене отец с женой что-то прикупили к дому, и покрасили свою половину дома в развеселую оранжевую краску – чтобы даже внешне их жилье отличалось от выкрашенной в темную зелень половину его бывшей жены.
Даше и жить пришлось затем по наставлениям из обеих половин дома. Сначала она стала жить по рецептам из половины дома, принадлежавшей матери: получить образование, тогда и выбрать сможет кого из приличных; оценивать мужчин головой, а не одним местом; проявлять твердость, не уступать их скорым домогательствам, развивай серьезные чувства и тогда отношения не прервутся после третьей ночи; и вообще, держать себя в строгости.
Даша упрямо следовала этим наставлениям, к мужчинам относилась строго и недоверчиво. При первой встрече сразу же давала понять: знаю-знаю, для чего разговор заводишь. Если встречи продолжались, и мужчина проявлял внимание, она все равно гнула свое: знаю-знаю, для чего хвостом вертишь, знаю-знаю, зачем ходишь кругами. И подарки принимала с видом: знаю-знаю, это ты любовь купить хочешь. Но Даша выросла вполне симпатичной и кровь ее бурлила по всем законам природы. Но и охи-вздохи на луну вызывали у нее сомнения: знаю-знаю, зачем тут луна, ты ее специально подвесил…
Наконец, у нее завязались серьезные отношения, и сердце ее рвалось навстречу избраннику, и природа сводила с ума полыхающими желаниями. Но она твердо решила дождаться свадьбы, и мягко отводила робкие поползновения жениха. Природное в них подпитывалось лишь неясными фразами, туманом намеков, стыдливо опущенными глазами при нечаянных касаниях… Все постельное за свадебным порогом было многозначительно опущено или недоговорено.
…Последовавшие события Дашу разочаровали, а мужа ее вконец расстроили. Слишком, знать, они томили друг друга, многого недоговорили, сами не подготовились, не узнали чего-то нужного. В лучшем случае муж ее сгорал на ближней дистанции, а чаще всего и вовсе не загорался. Вместо приятных ожиданий, томимый мрачным предчувствием, муж тащился в спальню будто на эшафот. И все предчувствия сбывались по самому крайнему сценарию.
Даша пыталась ему как-то помогать, успокаивала, и не хуже мужа то комплексовала насчет своей женской привлекательности, то думалось ей, что невезуха их постельная идет не от нервов супруга, а от его мужских неполадок. И почем зря ругала себя за то, что до свадьбы не разрешила себе большей свободы в отношениях с будущим мужем. Знала бы, что так получится, — да повесилась бы к нему на шею в первый же день! И все было б ясно заранее. А теперь хоть идти обоим и вешаться, неизвестно только, вместе вешаться или поодиночке! Она все поддерживала мужа в его страданиях, болела сердцем от его жалкого вид, от опущенного книзу носа…
И однажды муж не вернулся к вечеру домой… Всю ночь ждала его молодая жена, все глаза просмотрела, все слезы повыплакала, все думы горькие про мужнину судьбу передумала, посчитав под конец: ну вот, он, знать, порешился с собой, теперь моя очередь… А под утро муженек объявился и ни с того ни с чего обвинил ее во всех его мужских несчастьях. Пока она стояла с красными глазами и открытым ртом, он собрал вещи и затем, хлопнув дверью, ушел…
Что это было? Раз за разом задавала она себе этот вопрос и не находила ответ. Что это было? Что это было?
А было так. Вконец измученный, Дашин муж, чуть подвыпив в компании старых друзей, рассказал им как есть про все свои мужские неладности. И в тот же вечер друзья отвезли его на квартиру одной бойкой дамочке. Несчастный муж уже ничего не боялся – все самое страшное в его жизни осталось позади. И едва только дамочка проделала с ним первые па на своей широкой постели, как его вдруг ожившее невесть почему достоинство стало взбрыкивать и обрушило на дамочку все доселе зажатые в нем буйные страсти. Опытная женщина понадобилось дать ему совсем мало уроков, чтобы он почувствовал себя вконец счастливым и вообще героем!
Уйдя от Даши, он какое-то время жил у своего секс-учителя, а потом стал мешать женщин точно карточную колоду, но еще долго, заметив на улице Дашу, он покрывался холодным потом и трусливо сбегал в какой-нибудь чужой подъезд…

Даша приехала к отцу и – присматриваясь заодно, нет ли где какого крюка, на котором было бы нехлопотно повеситься, выложила ему историю этой своей любви и замужества. В бессильной ярости отец, всем что ни попадало под руку, отец принялся стучать по двери, идущей в половину бывшей жены.
— Ах, ты, сектантка хренова, — кричал отец, между слов так колотя по двери, что в ней тоже что-то начинало кричать: гвозди ли, которыми она была забита, или петли. — Ах, ты, калоша в платочке! Что с дочерью-то нашей сделала? Чему научила-то ее, кукла восковая? Я тебе дам – держи себя в строгости! Я тебе так накувылдаю, в старую твою кувылду, что потом сама скажешь, дура я набитая и нечего больше, дитятко мое, слушай свою мать неумную…
Нынешняя жена отца принялась ее успокаивать, но отец все бушевал:
— Ах, ты, стерва … Меня тогда чуть не сгубила, хорошо соседка подставилась…- Отец покосился на дочь и исправился. – Хорошо, соседка помогла, а так и я бы в петлю полез, до того она меня измучила. И тому же дочь обучила! Ах, кукла восковая…
Отец, вспоминая собственные переживания, стал повторяться, но Даша и не слушала его более. Что-то она для себя вдруг поняла, и попадись ей сейчас любой мужчина, она, как и муж ее на случайную женщину, обрушила бы на него все свои зажатые страсти, чтобы скорее избавиться от стрессов и столько всего наверстать упущенного. Но рядом с ней был лишь отец да его жена, и Даша, не помня себя, тоже принялась колотить в дверь матери…

После всех этих событий Даша долго не могла переступить порог маминой половины дома, но еще больше подружилась с женой отца. И последующую жизнь она начала строить по наставлениям из половины дома, принадлежавшей отцу, главное из которых — проще относиться к жизни и, частности, к мужчинам.
Но какое-то время, в ожидании, что муж вернется, а еще держала себя в строгости, и если уж допускала мужчину до себя, то так томила его на последнем рубеже, что он, несчастный, перегорал раньше срока, к обоюдному огорчению…

Теперь отношения с мужчинами у нее очень легкие и приятные, она отдается им так просто, что кого-то это даже вводит в замешательство. И расстается она с ними легко, без обид и слез – точно в курортном романе на 10 или 20 санаторных дней. Для нее важно, чтобы мужчина ей был приятен, а там видно будет, что получится и как. Все равно только после постели можно разобрать, хороший ли он, плохой, и что у него на уме. Это она знает точно, и потому сердце свое попусту не запускает, не волнует его без лишней надобности. Зачем? Чтоб получилось, как в магазине: высмотреть платье и заплатить, и только потом спрашивать, есть ли нужный размер. Или купить это платье без примерки и обнаружить дома, что тут оно не подходит, там велико, а в том-то месте – коротко. И потом, после стольких эмоций, возвращать платье обратно в магазин…
Наученная опытом, Даша устраивает мужчине постельную примерку, и только потом думает, принимать его близко к сердцу, или нет. И мужчинам с ней легко: не надо заводить обычные в таких случаях игры, ходить вокруг да около. Даша сама ведет эту игру, а тем, кто начинает вокруг сети разбрасывать, она говорит: милый, не надо этой кулинарной обработки – съедай меня живой! А не понравится – разойдемся, что за беда…
И при этом, сама Даша не раскрывается, останется неузнанной как тайна…
А на работе, среди женщин, ей нравилось подтрунивать над самой и одновременно заводить других женщин. Одно время, после очередной «примерки», она повадилась опаздывать на работу. Точно в оправдание, она томно потягивалась:
— Ой, девочки, ночью у меня был такой мужчина!
— Так, и кого ты на этот раз подцепила?
— Девочки, что значит подцепила? Я просто выловила его на улице. Он остановился около большой лужи, и я увидела, как в этой лужи отразилась его незастегнутая ширинка. И тут мне представилось, что за ней кроется такое произведение искусства…
— И что же оказалось там на самом деле?
— Конечно, мои фантазии несколько разошлись с реальностью, но ночью я проделала над этим произведением некоторые физические опыты, основанные на трении и возбуждении электромагнитных полей, так что в конце концов результаты опытов меня вполне устроили… Так что, девочки, советую и вам выходить на улицу в дождик, может, и вам повезет как мне…
На самом деле Даша просто проспала и сочинила этот рассказ, чтоб оправдаться и немного завести других женщин.
Но сотрудниц отдела волновали совсем не лужи и то, что в них отражается. Их раздражало неравенство: как же так, у каждой из есть тоже есть мужчины, неважно, законные это мужья или гражданские, у них тоже бывает секс по ночам, но разве они опаздывают из-за этого на работу?
— Ой, девочки, ничего вы не понимаете. Это же был мужчина из лужи! У кого-то из вас был мужчина из лужи?
— Эх, Дашка, тебе бы мужа заиметь, нормального, а не из лужи или облаков…
— Да я ж пыталась однажды, даже в загсе расписывалась, а потом столько с ним промучилась, вспоминать не хочется.
— А что с ним было мучиться?
— Нет, девочки, муж – это какая-то другая порода мужчин, и как у них что устроено, я так и не разобралась. Сколько не искала в нем чего-то мужского, так и не обнаружила.
— Так уж и не обнаружила?
— Нет, конечно, я обнаружила какое-то устройство, только оно показывало время на полшестого. А я других мужчин, как показывают мои исследования, это устройство показывает на без четверти девять… Так что у женатых мужчин, видно, действуют какие-то другие механизмы и гидравлика, которые не позволяет этому устройству подниматься выше показателя на полшестого.
— Рассказывай! У тебя и потом были мужчины женатые…
— Нет, конечно, были мужчины женатые, и даже из семей, о которых я предпочту здесь не говорить…
— Слушайте, те, кто поближе – дайте этой балаболке линейкой по лбу…
— Да пусть балаболит! Главное, что мужик у нее есть и ладно. А без него ее только в клетке держать, чтоб на людей не бросалась…