Все началось в тот момента, когда я думал о том, кто я. Стоял, как Гамлет. Только с крыльями.
Мне казалось, мой полет такой длинный. А он оказался совсем коротким. Всего несколько секунд. И мой мир остался позади. Я превратился в пылинку и растворился в воздухе. Вот так стал птицей. Маленькой – маленькой. Ее никто не заметил. Она порхала в небе и поднималась все выше и выше.
Ты птица и это главное. И ты любишь летать. Разве не так?
Тебя ведь нет здесь. Тебя нет и никогда не будет. Как и меня. Как жаль, что так никто и не понял, что такое лететь. Лететь как я. Видеть то, что не видит никто. Все думают о своем. У всех свои заботы. Свои мысли и чувства. У всех своя жизнь. Я не хочу касаться жизни остальных. Они не запомнят меня. Потому что я буду лежать на земле и умирать. Уже без крыльев.
Глава 1. Вистмут.
Хороший весенний день. Хотя на улице еще стоял февраль. Но солнце уже напоминало о том, что скоро весна. Оно освещало все улицы одного из красивейших городов мира. Говорили, что он был основан знаменитым стеклоделом Иларией Вистмутом. Поэтому город и прозвали Вистмут. А люди там до сих пор работали на заводе по выработке декоративного стекла. И завод процветал. И население там было не маленькое. И как прекрасно, что жизнь там бурлила по-своему. Отличный город, для того, чтоб начать новую жизнь.
К домику на окраине города в районе реки «Птичье» подъехал красный фургон. К одному из окон машины прижалась голова мальчика лет шестнадцати, светловолосого, кареглазого и немного не выспавшегося. Он уставший, еще больше прижал лицо к стеклу, чтоб рассмотреть окружающую местность и начал присматриваться к домику. Его губы «разлезлись» по стеклу и он стал похож на замученную обезьяну. Дом казался ему не на много больше, чем предыдущий, но от этого его мнение о постоянных переездах не изменилось. Мальчику надоело постоянно менять место жительства. Но он был всего лишь подчиненным.
Юноша оторвал свои губы от стекла и вышел из машины. Подтянул немного маловатые штаны, поправил галстук, который был ему большеват. И схватив свой рюкзак, побежал быстрее забивать себе комнату.
Около машины родители выгрузили несколько чемоданов, каждый из которых был помечен именем владельца. Только через несколько минут, когда все места были заняты, и светловолосому мальчику досталась комната на верхнем этаже, все стояли на улице и слушали отца, который отдавал приказы, что кому взять.
В суматохе того, что кто – то может занять его комнату, он даже не смог как полагается рассмотреть дом. Мальчик вспоминал о том, что взбежал по лестнице на второй этаж и вбежал в самую последнюю по коридору комнату. Она ему показалась самой, что есть превосходной, для того, чтобы можно было подумать.
Отец выдавал приказы, которые больше напоминали наречения диктатора, такого правильного, зализанного, начисто побритого, и заглаженного утюгом, вообщем как и все пятеро ребят, столпившиеся около и внимательно слушающие его. Только мать, высоко подняв голову, с гулькой на затылке пыталась сделать недовольное лицо. Отец указал на светловолосого мальчика, назвав его Марком, вручил чемодан и показал на дверь. А затем раздал старшим сыновьям Феофану и Влатилену два чемодана, Старшей дочери вручил большой чемодан. Матери и младшей дочери Аринии тоже по сумке. А сам пошел впустую.
Семья очень гордилась своей фамилией Айрус. Они называли себя святыми. Не только потому, что их фамилия с какого – то языка переводилась как «святая душа». Но и потому, что отец был очень набожный. И он первым делом прикрепил к стене своего кабинета крест. Кабинет был для него – святое место. Здесь он проводил все свое время, и выходил только для того чтобы пообедать и поспать.
Мать не любила отца, и об этом все знали. Во — первых вышла замуж она насильно. И так и не смогла полюбить этого человека. Во — вторых она не любила подчиняться, но вынуждена была это делать. В- третьих все дети напоминали ей своего мужа. И Марк был на сто процентов уверен, что у матери нет никаких к ним, пятерым, чувств. Ее всегда все раздражало.
Что же, я думаю о том, что сегодня прекрасный день для того, чтобы начать свои записи, в надежде на то, что тут жить будет намного лучше, чем в том городе. Я не успеваю обрести друзей, как начинаются сборы вещей, и мы всей семьей в количестве семи человек перебираемся с места на место. А родителей везде многое не устраивает. И я точно знаю, что сегодняшний ужин начнется с таких слов: « Ну, надеюсь, что это место нам принесет счастье. Называйте его домом».
Мне всегда хотелось обрести спокойствие. Но с моим отцом это было невозможно.
Отец уже договорился на счет школы. Завтра мне придется туда идти. У меня и старшей сестры первая смена. Я не представляю, какие там будут одноклассники. Такие же, как в той школе или наоборот. Мне там не нравилось. Девчонки называли меня Иисусом. А мальчишки придумывали псалмы и заставляли меня их учить. Это было мерзко с их стороны. Но я старался не обращать на это внимание. Все равно по — моему виду всегда скажешь, что я не такой как все. И почему я должен зализывать волосы и носить наглаженные штаны. Мне нельзя бегать с мальчишками в футбол.
Я младше братьев на пять лет. Слава богу, что они работают. И наши мнения настолько разные. И они надо мной издеваются не хуже чем бывшие одноклассники. И с ними никогда ни во что не поиграешь. Меня естественно не устраивает роль козла отпущения. А сестры словно одуванчики, к которым боишься подойти, а то все разлетится.
Утро настало быстро. Даже очень быстро. За вчерашний вечер Марк Айрус порасфасовывал свои вещи по тумбочкам. Его комната была маленькой, но уютной. Небольшая кровать, окно с большими шторами красного цвета, и большая тумба напротив, которая заменяла письменный стол. Над кроватью висела полка, куда мальчик положил свой дневник.
Вскочив с кровати ровно без трех минут шесть, он побежал в ванну, чтоб умыться. Потом на ходу напялил штаны, чтоб спуститься к завтраку. Марк боялся опоздать…
— На две минуты! – сказал отец, прежде услышав спустившегося мальчика и посмотрев на часы, которые показывали 6. 02 утра.
Марк вздохнул. С ним это происходило не в первый раз. Отец его редко прощал в отличие от остальных. Но Марк не решился отвечать ему, что он не Шумахер.
Отец сидел спиной к нему, и пожевывал макароны.
Все повернули голову в сторону Марка и сделали недовольные лица. Мать встала из – за стола и, схватив самую маленькую тарелку, кинула туда ложку макарон, при том, что у всех были полные тарелки, да еще с котлетами.
Марк уселся рядом с Аринией, забрал свою маленькую тарелку, в знак обиды сделал вид, что прочитал молитву и принялся поштучно засовывать себе макароны в рот. Мальчик делал даже это с нехотением. Но, чтоб не раздражать отца держался, как мог.
За столом никто не говорил. Этого было нельзя делать. Только отец мог себе позволить сказать хотя бы одно слово.
После завтрака оставив посуду дежурной по столовой, а сегодня это была старшая сестра, Марк направился в ванну зализывать волосы, чистить зубы и надеваться в отглаженный костюм. Вообще в семье были строгие законы. Женщины здесь играли роль служанок. А мужчины ни должны были быть слабыми. Но все должны были подчиняться только одному человеку. И его все называли отец.
Схватив через минут 15 портфель Марк пошагал в школу.
Глава 2. Школьные надели.
Школа была тем местом, где Марк мог обрести хоть какую – то свободу. Он учился в 10 классе и при том неплохо разбирался в математике. Особенно ему нравилась геометрия. Его класс находился на третьем этаже левого крыла. Он долго не решался туда войти, заслышав крики ребят, которые что – то выясняли. Когда прозвенел звонок, то Марку пришлось открыть дверь и войти в класс. Он не знал как себя вести. Просто стал в дверях и не шевелился. Класс замолчал. Все начали перешептываться. Кто – то смеялся с его внешнего вида. Кто – то удивился. Некоторые сделали вид, что не заметили. На задних партах на столе стояли двое учеников, похожих на кинозвезд. Зачесанных в стиле восьмидесятых и одетых с иголочки.
— Опа! Ты новенький? – спросил один из них у Марка.
Марк чувствовал себя неважно. Но кое – как тихо сказал: «Да!». Класс засмеялся. Но потом все стихло, когда в класс вошел 70 — летний старикашка с чемоданом в руках. И класс снова засмеялся. Двое «кинозвездных» мальчиков спрыгнули и уселись на задние парты. Старик даже этого не услышал. Марк сделал удивленное лицо и пошел на свободное место в конце класса.
— Я Рок Стрикет, – шепотом сказал красивый парень, стоявший до этого на столе, а теперь сидящий около него, и протянул Марку руку.
Марк протянул руку в ответ.
— Марк Айрус.
— Это Эн Боклин. – указав на соседа по парте, сказал Стрикет. – Знаешь, урок математики у нас обычно проходит нудно. Особенно с этим пенсионером.
Пенсионером оказался математик. Он вяло рассказывал о том, как ему трудно решать. Но все – же вставал, подходил к доске, рисовал задачу, а потом говорил, что на все про все пять минут. Так и сейчас он начертил треугольник, обозначил условие и написал вопрос.
— На…все…про…все…пять…минут…
Марк полностью ушел в решении и ничего не слышал. Даже шепот в классе.
Спустя десять минут в класс без стука ввалился черненький мальчик. Старик — математик посмотрел на него и занервничал. Он жевал жвачку и делал вид, что пришел не в школу, а на вечеринку.
— М..э.е.н? Вы… еще смеете приходить… ко мне на урок? – немного обслюнявив доску вскрикнул преподаватель.
— Смею. Ваше превосходительство? – ответил неуклюже мальчик.
Марк подумал о том, что он бы никогда учителю так не сказал. Но дело было не в нем. А в другом мальчике. Он заметил, что тот себя ставит превыше всего, и его наглости нет придела. Его этот старик даже боится.
— Ты… пришел… пошутить… надо мной?
— Я пришел послушать тот бред, о котором вы сегодня говорите. – ответил мальчик и надул пузырь.
— Раз…. это для тебя бред, …тогда покинь этот кабинет… сейчас же.
Весь класс навострил уши и «сделал» тишину. Было слышно только, как Марк решает карандашом геометрическую задачу. Она его больше завлекала, чем выяснение отношений между учителем и учеником. Он ничего не слышал, кроме того, что если то умножить на это, и мы знаем площадь фигуры, сторону АЕ, то все – это то. Это правильное решение.
— Я решил! – выкрикнул Марк, не поднимая глаз от тетради и поднял руку.
Весь класс перевел взгляд с ученика около доски на ученика на последней парте. Даже учитель обратил внимание на Марка. Но только поправил свой седой волос и снова повернулся в сторону черного мальчика.
Марк удивился, когда увидел ужасающие взгляды класса. Стрикет зажал рот, А Боклин его открыл.
Затем Марк опять опустил голову и сделал вид, что решает пример. Спустя минуту он услышал хлопок двери и ужасающий взвизг класса. Тот парень прилепил жвачку к доске и скрылся с места…
На перемене по дороге в кабинет истории к Марку подошли Стрикет и Боклин. Они были в недоумении.
— Я бы не смог, – сказал Стрикет
— Чего не смог? – спросил Марк.
— Ты еще, наверное, не наслышан. Этого идиота все бояться. Ты видел, как трясся математик. Он в третьем классе ему позвонил и сказал, что он удостоен Нобелевской премии. Да при этом математик поверил и уехал. Говорят он там тряхнул стариной. А некоторые, что его выперли от туда. Но он приехал злой. Почему, не знаю.
— Вы про этого, который жвачку к доске приклеил?
— Ну, а про кого еще? Про Каира Мэена. Он изредка к нам приходит. Только туда, где ему нравиться. Лучше его, литературу, никто не знает. Поэтому его и держат в школе.
— Только из – за литературы? Надо же. Если бы меня в школе держали только из – за математики… — подумал Марк.
Марк уже хотел заходить в класс, как навстречу троице шла девочка, блондинка, на года два младше его. Она напоминала прекрасный цветок. И чем – то очень напоминала Стрикета. Девушка подошла к парням и поцеловала в щечку того самого Стрикета. А потом обратила внимание на зализанного Марка.
— У вас новенький? – спросила она.
— Да, сестренка. Знакомься – Марк Айрус.
— Очень приятно, Марк. Жен Стрикет. – протянув руку мальчику сказала девушка и улыбнулась своей белозубой улыбкой.
— Мне э, тоже, – еле ответил мальчик.
Он так нервничал, что не знал, о чем еще можно с ней поговорить. Но она лишь улыбалась и когда через несколько секунд прозвенел звонок, Марк вздохнул с облегчением.
Глава 3. Каир Мэен.
Шла неделя за неделей. Марк освоился в школе. Его даже начали уважать за любовь к математике. Многие говорили, что Стрикет и Боклин дружат с ним только из – за учебы. Но то, что он дружил с ними, уже говорило о чем- то. Многим, для того, чтобы войти в их группу надо было не меньше месяца. А его вот просто взяли и все.
Только через две недели Марк увидел того самого Каира. Которого так все и боялись. Он сам начал называть его наглым и заносчивым. И даже терпеть его порой не мог. Но он видел в нем сильного человека. Его рассуждения на литературе были настолько глубокими, что Марк поражался его умению видеть то, что не видят другие.
Уже наступил первый день весны. Солнце светило ярко – ярко. Хотелось веселиться, смеяться. Марк вышел из школы немного загруженный. Стиркет и Боклин стояли на крыльце и позволяли себе курить, и при этом обсуждать голубоглазого черненького мальчика, сидевшего на качелях, и наблюдающего за облаками. Марк узнал его. Это был Каир. Он был черненький. Немного взъерошенный. Немного смешной. Голубые огромные глаза сияли на солнце. Он смотрел на облака и улыбался. Каир не надевался так как Стрикет и Боклин, но шарм в нем был. В черные ботинки были вобраны джинсы. Ремешок с небольшими колючками торчал и напоминал пасть льва. Куртка была застегнута так, что горла не было видно. Он встал с качелей и, окинув взглядом троицу, пошел медленно в сторону леса. Но точно слышал, как над ним смеялись Стрикет и Боклин. Каир был не из таких, которые ничего не замечали. И его львиный взгляд только предупреждал. Потому который начинал его обсуждать всегда закрывал рот.
Марк сжал губы и, посмотрев на часы, понял, что дома у него будет скандал. Уже двадцать минут как закончились уроки. А он не предупредил, что останется на собеседование с учителем по физике. Он еще раз обернулся. Посмотрел на уходящего Каира. Поправил кусок нагеленой челки и почесал дальше. Он представил то, что сейчас ему опять придется что — нибудь читать из библейского писания. Марк долго рассуждал о том, что надоело ему переезжать с места на место в надежде обрести спокойствие, потому что этому спокойствию вечно мешала что – то. В начале сестра, которая сбежала из дома. А потом вернулась вся в слезах и простояла на гречке 7 дней без еды и воды. Теперь она и слова не говорила.
Хотя ребята втихаря ее кормили. И брат, который согрешил с девушкой. Папа его истязал кнутом. Детей не пустили в комнату. Они сидели за столом вместе с матерью, которая спокойно читала книгу и виду не подавала, что ей жалко сына. Марк из мальчишек был младшим. А из девочек Ариния. Она была очень похожа на мать. Всегда обеспокоенная. И в школу ходила как монахиня. Ариния себя полностью посвящала богу. Марк не смотря на все любил свою семью. Почитал, ее законы и старался их выполнять. Но иногда хотелось почувствовать другого. И он называл это свободой. А ее ему так не хватало.
За углом показалась длинная юбка. Марк понял, что это младшая сестра, которая только шла в школу. Она была в 6 классе. И убрав все волосы назад, чтоб они не мешали, читала новую книгу, купленную в храме преподобного Георгия по дороге в Вистмут. Эта книга состояла из страниц 600, и полностью была посвящена богу.
Завидев брата Ариния закрыла книгу, сделала улыбчивое лицо и, приподняв голову, зашагала навстречу.
— Марк. Мама уже беспокоиться к твоему сведению. Ты должен был быть десять минут назад дома.
— Что то не вериться, что мать беспокоиться, -подумал Марк.
— Мне неинтересно где ты был. – сказала недовольно Ариния. — Объяснишь это маме. А я иду в школу.
И пошагала дальше, так голову и не опуская. Только пройдя несколько метров, снова открыла книжку и направилась в сторону школы.
Марк нахмурился. Наверное, он подумал о том, что лучше бы она спросила о том как там в школе. Что нового? Какие предметы? А то сразу. Тебя мама будет ругать. Подумаешь, на 30 минут опоздал.
Наконец добравшись до своего зеленого дома, он открыл ворота и увидел на пороге недовольное лицо мамы. Она была в закрытом черном платье. Строгая такая. Марк попытался вспомнить хоть один день, когда она улыбалась. Но понял, что эти улыбки так недолговечны. Только по поводу приезда дедушки. Или сделать вид перед соседками, что все прекрасно. И Марк просто опустил голову и поднялся на крыльцо.
— Где был, будешь объяснять отцу. Он в кабинете.
Мать открыла дверь и Марк вошел в прихожую. Осторожно, чтобы не насыпать песка снял обувь, и поставил на шкафчик. Переобул тапочки и, положив портфель около кабинета отца, постучал в дверь.
— Войдите! – раздался низкий голос отца.
Марк открыл дверь и посмотрел на сидящего в кресле отца, который читал газету и делал удивленные глаза. Мальчик вошел, закрыл за собой дверь и прошел на середину ковра. Как он и обычно делал. Марк вспомнил, что в последний раз, он стоял там, когда они жили еще в другом городе. Тогда он взял несколько булочек со стола. И отделался всего — навсего несколькими молитвами и исполнением в храме «Аве Мария». Но теперь он был в Вистмуте. И что его ожидало, он не знал.
Марку пришлось рассказывать все уроки. Начиная с математики и кончая историей. Отец подумал о том, что Марк остался на уроки для отстающих. И данная проверка по его методике этого не показала. Отец никогда на хвалили своих детей. А после вопроса этак сотого указал на дверь и принялся дочитывать свою газету.
Весна процветала. На улице стояла жара и всем хотелось побыстрее уйти со школы.
Сегодня была назначена проверочная работы по математике. Марк прекрасно был к ней подготовлен, в отличие от Стрикета, который так и здувал с него пылинки до зачета.
Прежде зайдя в туалет, чтоб помолиться, ведь не дай бог кто увидит, что он настолько набожный, он закрылся в кабинке и шепотом произносил молитву.
Спустя минуту он услышал знакомые голоса Стрикета и Боклина, и хотел выйти чтоб поздороваться, но что – то его сдержало.
— Я не знаю, как написать. Ничего не выучил. – сказал Стрикет.
— Да у Марка спишем. А как ты думаешь, зачем он нам еще нужен, – ответил Боклин.
— Да знаю, знаю. Только мне шпору не забудь передать. С ним та мы точно на отлично напишем.
— Он полный придурок, и надевается как свинья.
— А его зализанные волосы. Такое ощущение, что он их вообще не моет.
Стрикет подошел к раковине, вымыл руки и ушел с туалета.
— Полный придурок! – добавил Боклин и скрылся за другом.
Марк сидел тихо и не знал, что делать. Выйти и сказать – что он все слышал. Но он понял одно, что для всех он ничтожество и при том полное. Он знает математику и значит, он обязан настоящим ничтожествам давать списать. Никогда. Никогда он этого не сделает.
Когда наконец весь класс был собран и Марк обратил внимание на сидящего с другого края на третьей парте Каира удивился и, достав листок и ручку, начал заполнять тест.
В течении тридцати минут Стрикет ничего не делал, а просто сложил руки и ждал, пока Марк передаст ему записку.
Но Марк этого не сделал. Ему надоело смотреть на то, как его используют. Каир сидел как раз сзади него и, написав все, повернулся в сторону Марка. Он понимал, что тот и не собирается ничего писать для Стрикета. И ему это понравилось. Марк отдал лист учителю и, выйдя из класса, хлопнул дверью. У Стрикета вся челка опустилась и он, схватив листок, и закричав: «Ааааааааа….», принялся ставить что попадя в ответах. Каир отдал ответы следующим и тоже покинул аудиторию.
В столовой пахло свежеиспеченными булочками. Когда Марк подошел к кассе, то увидел старых друзей, один из которых ругался с поваром на счет цвета салата.
— Да вы не так салат сделали! – ревел Стрикет.
— Идите сами делайте, если вас что – то не устраивает.
Марк понял, что Стрикет злиться. И при том очень сильно.
Мальчик наложил себе салата, немного макарон и котлету с компотом. Затем обступил двоих приятелей и направился к столу, где преспокойно сел.
— Мне надоело, что ты постоянно шляешься с нами и почти ничего не делаешь. – взвизгнул в столовой Стрикет, подойдя к Марку.
— А что я должен делать, – спросил тот.
— Ты должен делать то, что мы тебе приказываем.
— Но я не собачка, для того, чтоб делать то, что вы приказываете.
— Если ты такой умный, то дуй в другую команду. Но мы тебе жизни не дадим. .. Что испугался?
— Знаете что, я думал мы друзья. – поднявшись сказал Марк и стал на уровне бывшего друга. — А вы меня используете только для выгоды. Я уйду от вас. Это не дружба.
— Ну и уходи. Только навряд ли кто с тобой дружить захочет!
— Вы думаете я не найду себе друзей. Я пойду к нему, – указав на Каира, сказал Марк, и забрав свой поднос, направился к тому за столик.
Марк немного боялся. И Стрикет и Боклин думали, что тот не сможет. Марк несколько раз оглянулся и, подумал о том, что они ему окончательно надоели.
Приближаясь к столику Каира, который что – то жевал и не пытался даже поднять голову от тарелки, Марк думал о том, что ему сказать, как начать разговор. Он аккуратно подошел к сиденью напротив и не спросив можно ли сесть, потому что язык не позволял ему это сделать, уселся за столик Каира. Ему казалось, что если он откроет рот, то от туда выпрыгнет лягушка. Но он отодвинул как – то дрожащей рукой стул и, поставив свой поднос на стол как – то сел напротив. Каир делал вид, что не замечает его. Но спустя минуту приподнял голову и сделал изумленное лицо. Бывшие друзья стояли ошеломленные. Они открыли рты, как и вся их столовая.
— Почему ты сел рядом? – спросил Каир.
Каир был удивлен тому, что его голос звучал так необычно. Немного баса придавали оттенок мужества. Он просто не ожидал. Да еще рот был полный.
— Просто так, – ответил Марк.
Он больше не нашел что ответить. А сказать прямо, что больше не хочет общаться с бывшими друзьями, побоялся.
— Просто так? Просто так со мной никто не садится. Они бояться меня. А если ты решил показать свою смелость. Вон для тех идиотов. – указав на Стрикета и Боклина, сказал Каир.
— Я вообще- то не считаю себя смелым, – заявил Марк
— Ну как же? Если бы ты был трусом, то наверняка бы ко мне не подошел.
— Наверное. – промямлил Марк.
— Все?… можешь идти, – приказным тоном сказал Каир
— Нет, спасибо… Мне здесь нравится.
У Каира поднялись брови, а голубые глаза заблестели.
— Да у тебя коленки трясутся.
— Что? – спросил Марк.
— Коленки трясутся? – переспросил Каир
— Нет
— Тогда почему у меня такое ощущения, что землетрясение?
Марк засмеялся. Каир посмотрев на него засмеялся тоже. Столовая потихоньку пустела. Стрикет и Боклин тоже покинули ее. А мальчишки сидели и смеялись. Как будто знакомы тысячу лет….
— Да ладно. Хватит…У меня живот болит. Наверняка они много чего обо мне рассказали. Все это сказки. –спросил Каир
— Да. Очень.
— Так значит тебя зовут Марк Айрус?
— Да.
Каир засунул кусок последней сосиски себе в рот и начал жевать. Марк смотрел а него и не понимал, почему его так не любят. Обычный парень. С обычными привычками.
-Ты та хоть представляешь, что с тобой сейчас будет? – спросил Каир.
— А что со мной будет?
— За общение со мной? Ты ведь меня боишься? Но ты мне нравишься.
Марк улыбался. Он никогда не думал, что с ним так легко общаться. И они ушли со столовой вдвоем.
Глава 3. Орлеан.
Я и не думал, что смогу общаться с Каиром. Он необыкновенный. Такой странный. Он смелый. И умеет делать то, что не умею я. Он видит во мне свободного человека. Я так хочу видеть его каждый день. Он называет себя свободной птицей. Я тоже хочу быть птицей. Парить в небе и не смотреть вниз. Он понимает меня. Хотя мы такие разные. Каир, мне всегда говорит правду. И я вижу, что могу с ним дружить.
-Если родители узнают, что я встречаюсь с тобой, меня убьют, – сказал Марк. Я сказал, что у меня дополнительный предмет.
— Ладно. Лучше чтоб за тебя беспокоились. Чем вообще не принимали.
— Это ты о себе, – спросил Марк
— Да. А о ком же еще.
— Куда мы идем, – посмотрев в сторону леса, спросил мальчик.
— Увидишь. Это мой секретный штаб. Тебе понравится.
Лес становился темнее и темнее. По крайней мере так казалось Марку. Ветки били по ногам и по локтям. Каир шел смело. Как будто он был хозяином не только леса но и всего мира. Он гордо поднимал голову и проходил вперед, как божество. А Марк делал вид, что он тоже знает куда идти. Он не чувствовал себя подчиненным. Он был свободной птицей.
Наконец Каир повернулся лицом к Марку и попросил его закрыть глаза. Юноша повиновался.
— Там тарарам.
— Ух ты.
— Ну как?
— Это потрясающе. Как в затерянном городе.
— И еще лучше.
— И это ты построил сам.
Это был необыкновенный город. Да, настоящий город. В самом начале торчала вывеска – Орлеан. Небольшая дверца и ты входишь во двор. Там очень красиво. Три сосны объединили между собой дом в три этажа. На первом этаже, который чем – то напоминал большую беседку, стоял стол и несколько стульев. Потом шла немного скрученная круглая лестница. На втором этаже, самом большом и длинном, был прикреплен гамак. На третьем тоже. Второй этаж был больше закрыт, чем первый и третий. Он был отделан досками и там даже находилось окно с небольшими шторками. А третий был полностью открытый. Он напоминал террасу, куда можно выйти солнечным утром или полежать в гамаке.
Справа от беседки находилось место для костра. Оно было обложено камнями. Рядом, на заборе висело большое ведро и несколько старых кастрюль.
Внизу протекала небольшая река. По ней плавали утки и селезни. От реки исходил такой запах свежести, что Марк мог его вдыхать вечность. Он напоминал ему запах свежесрубленных деревьев.
В Орлеане можно было спокойно жить. Это был лесной дворец. И королем в этом дворце был Каир. У него здесь было все. И кухня, сзади беседки. И кинотеатр, где можно было смотреть мультики. Все что душе угодно. Это было великолепно, настолько, что хотелось жить там всегда и не возвращаться в город.
— Ну, практически несколько лет своей жизни и все готово. Я ведь не всегда домой прихожу. Когда этот Жук пьяный, то там лучше вообще не появляться. Иначе конец.
— Жук, пьяный – это твой отец?
— Да. Приемный. Мои родители погибли в автокатастрофе пять лет назад. И на воспитание меня забрал именно он.
— Понятно. И как ты с ним живешь?
— По бутылкам хожу с каждой зарплаты. Ну, иногда я дома вообще не появляюсь. Здесь ночую.
— Здесь красиво…
— А – то… А твоя семья? – спросил Каир.
— Моя семья. О ней и нечего говорить.
— Набожная?
— Да. Что – то типа того. Неужели так по моему виду скажешь.
— Ну если тебе растрепать волосы, то ты милый, – ответил Каир и, подойдя поближе, растрепал Марку челку.
Поначалу Марк стеснялся и чувствовал себя гостем. Наверное, это было до тех пор, пока у него не появился лук и стрелы, пока он не облюбовал гамак на третьем этаже, и пока не начал понимать, что Орлеан – это его настоящий дом.
Это было прекрасное время. Каждый день после школы мы отправлялись в Орлеан и там сходили с ума. Например, купались голышом в реке. Вода была настолько холодная, что нам пришлось разводить костер и проголодавшись, доедали последний хлеб, который вскоре был обжарен на костре. Каир долго рассказывал анекдоты. И я долго смеялся.
Иногда мы устраиваем драки. Один раз Каир поставил мне синяк под глазом, и я думал, что отец меня убьет, за то, что я типа не постоял за себя. Но, слава Богу он уехал на несколько дней в Женеву на религиозный съезд.
Мы решили однажды сыграть в пирата и капитана. Я должен был играть пирата и атаковать. Но в результате победил Каир. И из рогатки он попал мне по заднице раза три. А я ни одного.
Украв с магазина тазик, катались как на качелях, привязав веревку к соседним соснам. Это было так интересно и в тот же момент так страшно, что мне казалось, что я умру.
А позавчера мы смотрели «кинескоп». Это такая старая штука, куда вставляется пленка с мультиком, а внизу каждого кадра написаны слова. После просмотра Каир устроил небольшой семинар на тему «Высказывания по мультику «Украденное солнце». После того, как я высказался о том, что смысл сказки в том, что солнце украли, он засмеялся и упал на землю, и не вставал. А только скрутился и, задыхаясь, ухохатывался. Зато я смеялся с его знаний математики.
В школе меня никто не трогал. Тем более что я в основном начал посещать только некоторые уроки. Например, ради Каира — литературу, а он посещал математику ради меня.
Глава 4. Рекбит.
— Знаешь что? – сказал Каир, лежа на гамаке и покуривая сигарету не известно от куда взятую, но точно не купленную.
— Что? – валявшись на соседнем гамаке третьего этажа, спросил Марк.
— А почему ты так не любишь отца?
— Потому что он не прав. Он такой правильный. А еще он меня не любит больше остальных.
— Почему ты так решил?
— Во — первых я умнее его, – гордо ответил Марк.
— А во – вторых? – с усмешкой спросил Каир и немного подавился сигаретой.
— А во – вторых знаю одну тайну. Я тогда был маленький. Лет семь или восемь. Точно не скажу. Тогда у нас был один пастор Виктор. Сейчас у него школа… Так вот они пили чай в зале и я спросил у папы, можно ли мне книгу взять с его библиотеки. Он разрешил. Я туда пошел, но не смог ее найти на нижних полках и полез на верхние. Взял стул, стал на носочки. И каково было мое удивление, когда я увидел фотоальбом. Или напоминание о нем. Я его открыл и подумал, что он семейный. Но там оказались только фотографии одной женщины. Она была нарядная, такая красивая с такими густыми волосами. И еще несколько писем. Я тогда плохо читал. Но мне было любопытно. Открыв одно из них, я понял, что письма адресованы отцу и написаны давно. Они были двадцатилетней давности… Отец увидел меня с этим письмом в руках и так разозлился, что я неделю нормально ходить не мог. У меня спина болела и попа.
— И часто он тебя бьет.
— Обычно мне всегда достается. Если братья опаздывают, то это ничего. Но если опаздываю я, то это все. Хотя его законы действуют на всех. На меня и на маму в особенности. Потому что он ее не любит. Братья на нее вообще внимания не обращают. И она на нас всех. Хотя сестры к ней тянуться. Но она этого как будто не видит.
— Знаешь, лучше любые родители, чем никаких, – затушив сигарету, сказал Каир.
— Может ты и прав. Но как хочется свободы. Ощутить то, что ощущаешь ты каждый день.
— Мне тоже достается. Особенно после моих проделок с учителями.
— Да, кстати, а что ты сделал с математиком?
— О, это такая старая история. Я не хотел писать контрольную. А он что – то куда то отсылал. Ну и я написал письмо о том, что он типа получил Нобелевскую премию. Ну, чтоб поверил еще, ему позвонил. Вообщем я и не думал, что он так отреагирует. Но его месяц не было. А когда он приехал, то сразу понял, кто это сделал. Оказывается он там, в тюрьме просидел… Я думал меня отчислят. Но знания литературы мне помогли.
— Я вижу, тебе нравится читать? – посмотрев на несколько сотен книг в углу второго этажа, сказал Марк.
— Скорее критиковать. Мой отец был критиком.
Вчера был день охоты. Мы взяли луки и бегали по лесу как ненормальные. И сколько не в животных стреляли, а друг в друга. Тем более животных было жалко.
Ну а вайнушка мне понравилась. Я чувствовал себя большим дядей, который хочет отыскать врага. Но как жаль, что Каир не был мне врагом. Он стал другом. В которого приходилось стрелять. А как часто такое бывает, что мы убиваем друзей. Не только стрелами…
— Я тут одну игру знаю. – сказал Каир, когда они возвращались с леса.
— Какую?
— Рекбит. Это я ее так назвал. Почему – не спрашивай. Сам не знаю. Суть – найти все конверты. Мы сделаем три конверта. На обратной стороне напишем, как найти следующий конверт, а внутрь положим слова. Из них можно будет составить предложение. Но предложение это дожно говорить о тебе…
— А конверты надо будет спрятать?
— Да. Только надо цвет выбрать. Твой какой цвет любимый?
— Синий.
— Мой цвет красный… На подготовку день. Начало послезавтра в 11 часов. Играем в течении часа. Строго по времени. Тем более нечестно будет с моей стороны играть весь день. Или с твоей.
Я весь вечер делал заготовки. Мне нравилась эта затея. Я хотел победить. И решил выбрать такое предложение из 3 слов.
Я ненавижу капусту
Разрезал лист на 3 части. И положил в синие раскрашенные конверты. Затем на обратной стороне написал загадки.. Я решил расположить их так.
Первый засунул в бутылку и запаковал в пакет из- под дорогого папиного Кагора.
Второй оставил в мышеловке на лестничной площадке в доме номер 51.
Третий прикрепил к хвосту собаки.
Мне казалось особенно интересна задача с собакой.
На утро я проснулся около 4 утра и пока родители еще спали, я был в предвкушении этого дня. Игра началась и мне это нравилось.
Папа очень удивился, что я так рано поднялся, и сожалел, что не было повода мне что – нибудь сказать. Я улыбался и в 6. 30 отправился в школу. Все мысли были погружены в рекбит. Я сбежал с последних уроков чтоб посетить оставшиеся здания. И в 11 уже стоял около образа Каира перед Орлеаном, где по секундомеру он сказал: «Готов?»
Глава 5. Игра началась
Около часа я бегал по лесу и искал этот конвертик красного цвета. Но так ничего и не нашел. Просто свалился в яму и смотрел на небо. Во- первых, я так замотался, что не мог дышать. А кругом плыло небо, шевелились верхушки сосен. И мне так хотелось спать, что еще б минуту, и я закрыл глаза, если бы не одно но. На самом верху сосны, которая круто танцевала на ветру, я увидел этот самый конвертик красного цвета. Он полностью видим не был, но одно я понял, что если Каир его занес так далеко,. то задания будут очень сложными.
Я вскочил. Побежал к этой танцующей сосне. И начал карабкаться по веткам. Немного оступаясь и поднимаясь, все выше и выше, я танцевал вместе с ветками. Но в попе крутился такой кошмар, что я сейчас свалюсь и никто не спасет, что попа поднималась и не смотрела вниз. Я благодарил ее за то, что у нее не было глаз.
Все выше и выше, пока не дошел до конца, где на нитке и шевелился конверт красного цвета. Я сорвал его с ветки.
Но это просто ничего по сравнению с тем, что я увидел. Да. Это город, который открывался передо мной. Город, в котором я только начал жить. Светлый и красивый. Где – то шел дым из трубы. Дома. Окна, блестевшие на солнце. Красота. Вдали виднелся пожарный столб. Часы, где стрелки перебирали секунды и минуты. Мне даже не хотелось слазить с дерева. А просто повиснуть на ветке и не уходить от туда.
Мама Марка опять стояла на крыльце, сложив руки, и делала еще более недовольное лицо, чем раньше. Она посмотрела на сына и, сморщившись, подняла голову кверху, выдохнув воздух, открыла дверь и вошла в дом. Марк долго не думая пошел за ней и, закрыв дверь, переодел тапочки и, положив портфель, отправился в кабинет отца. Ему не надо было напоминать об этом. Он просто постучал в дверь. Открыл ее и через несколько минут снова стоял на красном ковре, который сразу же напомнил ему о конверте, который лежал в рюкзаке. Марк знал, что об уроках ему точно придется забыть. И поэтому задумался о том, что там за загадка, которую придется угадать.
— Снова дополнительные уроки, – громко сказал отец
— Угу, – не поднимая головы, ответил мальчик.
— Полным ответом. Или ты разговаривать разучился.
— У нас был дополнительный урок по литературе, – громко и четко, приподняв голову, сказал Марк.
— И что там изучали?
— Творчество Булгакова – вспомнив последний урок литературы и высказывания Каира, сказал Марк и снова опустил голову
— Да, и что ты узнал? – посмотрев с упором на сына, сказал отец.
Марк подумал о том, что какая ему разница, ведь он все – равно ничего не читал кроме своей литературы. Зачем ему Булгаков. Тем более если он скажет, что там есть основа библейского сюжета.
— Мы не совсем его творчество проходили. Мы беседовали на тематики, которые он использовал в своих произведениях, – ответил мальчик
— И какие он тематики использовал? – на своем стоял отец.
— Разные!
— Например?
— Ну, я не думаю, что вам будет интересно
— Я приказываю, Марк
— Существование…существование Воланда.
— Да неужели… И кто такой Воланд?
— Дьявол. – ответил Марк и посмотрел на огненные глаза отца, которые при слове дьявол наполнились пламенем.
— Что? Как ты смел, произнести при мне такое слово.
— Но вы сами… — начал оправдываться Марк.
— Хватит. Заткнись, – задрожал отец и ужасный взгляд его не сходил с лица. Он подумывал о чем — то. И о чем стало сразу понятно.
— Еще раз увижу у тебя литературу не из моей библиотеки, будешь наказан — пять ударов кнутом. Понял?
— Но нам задают…-начал возникать Марк и тут же закрыл рот.
— Вам должны задавать настоящую литературу. А пока. Жанна. Жанна.
— Да? – войдя в кабинет грубо сказала мать и посмотрела с ненавистью на сына.
— Сегодня он лишается ужина. И забери с его комнаты всю литературу. Особенно Булгакова. И принеси мне.
Марк вышел и подумал не о том, что ему придется остаться без ужина, а о том, что будет, когда через пару дней они начнут изучать «Вия» Гоголя. Да уж.
В комнате ему пришлось сидеть одному буквально до 6 вечера. Мать оставила ему только книжку с молитвами. Но его мысли были заняты совсем другими делами. И в первую очередь регбитом.
Он открыл конверт и посмотрел во внутрь. Там лежала маленькая бумажка со словам « Я». А на обратной стороне :
Время не стоит на месте. А спешит спешит спешит. Как механизм.
Марку было не трудно догадаться, что это часы. Самые главные часы. И они где – то там. Может, прикреплены к дереву или закопаны.
Мать открыла дверь к 6 вечера и, взяв сына за шкирки повела его на вечеру, где сидела вся семья в количестве 7 человек. Она не ставила ему приборы. А уселась напротив и принялась произносить молитву. Марк не хотел молиться. Есть ему не дали. Да и за что. За то, что Булгаков написал «Мастер и Маргарита».
Но желудок давал о себе знать. Ему хотелось есть. А он не мог себе это позволить. И знал, что ночью придется воровать с холодильника маленький кусочек колбасы, отрезать кусок хлеба и попить воды. Иначе мать заметит и придется голодать в течении недели за воровство.
Но Марк так устал, что вернувшись в комнату лег и заснул. И проснулся только в 6 часов утра…
В 11 часов я уже стоял около часов и смотрел на верх башни. В голове бурлила мысль о том, что именно механизм указан на конверте. Именно механизм…. На площади стояли два стражника, которые смотрели только вперед. Я понимал, что проиграть было бы трудно. И просто сжал в руках красный конверт. Я понимал, что мне надо подняться наверх по лестнице. И где – то там в механизме спрятан маленький такой же конвертие. Я положил конверт на землю. Подошел ближе к солдатам. Делал вид что осматривал их. Через левое плечо увидел вход в башню и подтянув штаны опять обошел Солдатов, осмотрел их так, что они подумали .что перед ними идиот. Но я был с сильными намерениями. А просто схватил свои эти силы и ринулся в башню. Вообще то я не думал, что там ступеньки размером с мою ногу. Поэтому пришлось ползти так, что я устал после двадцатой. Еле поднявшись на сотую, я слышал, что солдаты вызвали кого – то, и кто – то за мной идет. Я не отступал и поднялся наверх. Где был такой шум, что я мог спокойно оглохнуть. Я зашел во внутрь. Передо мной все крутилось и вертелось. Было в раза 3 больше чем я, и пахло маслом. Мне надо было только найти красный конверт. Я не знал как это сделать. Потому что перелазить через эти круглые движки очень не хотелось. Все шумело. И я еле добрался до середины. А потом уже легко дошел до окна, где можно было наблюдать стрелки часов, которые так и двигались, минута за минутой.
Я не заметил, как в эту же комнату вбежал молодой солдат в фуражке. А через пять минут схватил меня за руку и повел за собой. Но так бывает. И я ее увидел. Она была пришпандорена к маленькому кольцу прямо надо мной. Я подпрыгнул и схватил его. Человек в фуражке даже и не заметил.
Он вывел меня на улицу. И не стал даже ничего говорить, а просто увел с собой в контору, где и пришлось просидеть около 3 часов, чтобы за мной пришла мать. Еще пуще недовольная. И я понимал, что меня все – таки ждут насколько плетей и неделя без еды. Или почти без еды.Но какое это было счастье, что я хоть что – то сделал незаконное.
Глава 6. Конец игры.
Кое – как я воровал немного колбасы и хлеба в течении недели. Но это было ничего по сравнению с болью в спине. В школе я еле сидел и мне пришлось забыть об 11 часах, покуда за мной не пройдет вся суета, о том зачем я пошел в эти часы.
Но в руках я держал новенький красный конвертик. На обороте его я прочитал:
Там запахи бывают разные. Там нет парней. И в мусорке найдешь ответ.
Я не знал точно, что это может значить. Может магазин духов или еще что – нибудь. Но другое обстоятельство было у Каира. Я уже заметил у него на литературе 2 конверта.. Наверняка он не может найти собаку – подумал я. Но не представлял, что может придумать Каир, когда здесь такое опасное задание и от него мне пришлось о еде забыть. Но я хотел свободы. И ради ее я был готов на все. А боль в спине всегда пройдет. Она не бесконечна.
Марк шел напротив кабинета химии. И смотрел в учебник, пока не уронил один из них.
— Таракан – назвала его Жен Стрикет проходившая мимо.
Марк ничего не ответил. Он поднял учебник. Зализал кончик пряди и посмотрел вслед блондинки невысокого роста. Сглотнул слюну и направился дальше. Наконец он повернул к коридору, где находились туалеты и сразу смекнул. А что если запахи из туалета. И зная Каира… А что если… мальчики та туда не заходят. Марк бросил книгу и портфель закатал рукава и бросился в туалет для девочек. Он как ненормальный заглядывал в каждую мусорку, но ничего там не нашел.
Он понял, что мусорки выкидывают каждый день на улицу и бросился туда.
Но там его ожидал сюрприз. Машина выкидывала себе в кузов весь мусор. Марк извелся. Все прилизанные волосы развеял ветер. И он понимал, что это игра. Но герой он или нет. И такое бывает раз в жизни. Он задумался. Поджал губу. И просто напросто подбежал к машине. Запрыгнул в кузов и начал рыться. Машинист – рабочий оторопел. И на несколько минут замер. Во — первых он в первый раз такое видел. А во – вторых у него в практике нормальные люди в кузов с мусором не лезли.
— Парень, что ты делаешь? – придя в себя, спросил машинист – рабочий.
— Да не мешайте.
— Я и не мешаю – не найдя ничего подходящего для ответа сказал машинист – рабочий. И достав сигарету, закурил. Наверное, занервничал.
Спустя несколько минут он посмотрел на часы, выкинул сигарету и опять посмотрел на кузов.
— Ты скоро там?
— Кажется нашел – вскрикнул Марк и выпрыгнув с кузова поцеловал маленького машиниста — рабочего в щеку и направился немного растрепанный в школу.
Машинист еще долго приходил в себя от поцелуя. Поэтому просто достал еще одну сигарету. Закурил.
А Марк направился в школу за вещами. Открыв конверт он прочитал:
В тебя
Третий конверт дался мне сложнее всего. Во — первых по загадке « ищите любовь. Вот и найдешь» По определению мне надо было найти девушку у которой и был этот конверт. Но сколько я не глядел три дня ничего не обнаруживал. Даже в женском туалете и раздевалке побывал. Но это была тайна покрытая мраком. У кого был ответ. А девчонки, замечая мои таинственные знаки только показывали, что я придурок и ничего больше.
Когда сам случай не завел меня в учительскую. Как говорится просто поставить журнал. Мои уши не были насторожены. Но как только от математички я услышал красный конверт, то понял, что он у учителя.
— Так вот Агрипине Викторовне присылают постоянно конверты с любовным посланием. И говорят без подписи. Как вы думаете это физрук
Агрипина была физичка. Лет под 60. Уже была раз замужем. Но видимо не понравилось. Свой урок она любит больше всего. И считает вообщем, как и все его главным в школе. А физрук еще молодой. Всего на несколько лет младше. Ну примерно на 30.
Я заметил, что на прошлом уроке Агрипина Викторовна постоянно посмеивалась. И даже бантик заколола около пиджака. А еще накрутилась. Ну в целом, если бы ей скинуть пару лет. Оан вполне сгодилась бы в … женщины мечты физрука: мужчина в самом расцвете лет. Только в спортивном костюме, на голову ее ниже и легкой небритостью.
Теперь мне оставалось только пройти в кабинет физички и забрать конверт. Конечно, я боялся. Мне на встречу тогда шла она. Та самая блондинка Жен. Но точно горячего впечатления я ей не оставил.
Я помню, что при виде ее взгляда, который так и смотрел на меня, как на низшее существо, задрожали руки. Но я спешил за конвертом и прошел быстро. Мне казалось, что я провалился сквозь землю. Или мне хотелось провалится.
Но в кабинете все происходило как в танце. Осмотреть все тумбочки, стол и еще шкафы было легче простого. Если бы не закрытая лаборантская. В которой точно находились эти письма.
Пришлось ждать завтрашнего дня. Чтоб вообщем – то и забрать хоть одно. Ведь я был уверен, что Каир делает их в нескольких экземплярах.
Мне стало смешно кода после урока я зашел в кабинет, чтоб еще застать Агрипину Викторовну и каково было мое удивленное лицо, когда зайдя в лаборантскую я увидел сидящую на столе Агрипину Ивановну и физрука, горячо обнимавшего физичку. Одним словом – Вау!. Но я просто не подал виду и убравшись от туда побыстрей, понял, что красные конверты совсем не от Каира, и что это слухи. Пришлось искать дальше.
Каир не видел Марка уже неделю. И если честно сказать немного заскучал. Естественно он сожалел, что придумал настолько сложные задания. Но он хотел, сделать так, чтобы и Марк ощутил всю прелесть экстрима, поиска. И еще много чего интересного.
У Марка сегодня наконец закончилась голодовка. И как он сам мог заметить, то можно было начинать все с начала. И первым делом пришлось все чаще сбегать с уроков, чтобы побывать на физкультуре, в библиотеке, в учительской и даже в подвале. Марк перерыл все. Пока просто не шел по коридору. Свет так и струился, напоминал о начале лета. Около кабинетов стояли статуи. Он шел и умудрялся разглядывать бюст Венеры Милоской, достоинство Давида, Афродиту в полный рост, которая немного прикрылась снежными волосами. Марк простоял около нее дольше всех. Смотрел в пустые глаза и о чем – то думал. Но о чем…
Марк подошел к ней ближе и поравнялся с грудью. Соски упирались прямо в его зрачки. И парень даже не заметил, как из кабинета вышла та самая блондинка Жен. И расширив глаза, показала знак идиота, и зашагала в сторону туалета. Марк обратил на это внимание. Но у него только руки вспотели. Мальчик взял статую за руки и приподнял. Под ней просто прошуршал ногой и от туда показался тот самый конвертик красного цвета.
Марк сразу открыл его. Ему не терпелось закончить все.
Там было последнее слово. Марк засмеялся. Наверное, от того, что это все закончилось. И может, наконец. А может, и нет. Теперь не будет игры.
Он не вернулся на уроки а сразу побежал в лес на встречу с Каиром.
И осознавал, что было написано:
Я в тебя влюблен.
Глава 7. Трепет и все так непонятно.
Когда я его увидел, то внутри все затрепетало. Может я еще не понимал что это. Но одно я знал, что именно Каир научил меня быть таким необычным. Таким экстремальным и мне это нравилось. Он. Такой. Какого не описать словами. И он мой друг. Я дорожу этой дружбой. И при чем очень сильно. Наверное так никто не дорожит. Как я.
В лесу было светло. Солнце как раз было в зените. Каир решил разыграть сценку с Марком. Он как будто знал, что тот идет. Чувствовал. Каир считал буквально его шаги и, достав из сундука лук со стрелами, прицелился к двери. Марк открыл дверь и увидел на втором этаже нацеленную на него стрелу.
— Ты очень долго. Я думал ты никогда не найдешь третий конверт.
— Мне и со вторым было сложно.
— Да. Ну и твои собаки тоже много стоила.
— Долго искал?
— Около недели.
— Хочешь супа?
Каир приготовил рыбный суп и Марк, который был голодный просто налетел на него. Прекрасные будни продолжались. Но Марк как будто забыл о тех словах, которые написал Каир. И о школе было забыто. Он по – прежнему посещал полностью только математику и литературу. А других уроков для них не существовало.
Марк долго рассказывал о том, как он пробежал сквозь часы. И как он рылся в мусорке и даже поцеловал мусоровоза. А Каир поделился своим впечатлением о том, сколько он обрел знакомых бомжей, чтоб найти бутылку. Рассказал о том, что в часу он часто забегал, а потом им всем надоело его беготня на башню и они поставили наряд.
Марк пришел на математику и ждал Каира, когда к нему подошла Жен, сестра Стрикета. Она была красивой девушкой. Но после того, как она везде его замечала и во всяких неурядицах Марк и не думал о том, что Жен сможет с ним заговорить.
— Привет Марк!
— Привет, — неуклюже ответил мальчик.
— Что такое, ты меня боишься.
— Да нет.
Прозвенел звонок.
— Увидимся, – сказала Жен и направилась в сторону кабинета. Она решила подыграть и сделала вид, что потянула ногу. Марк кинул вещи, подбежал к ней. Он схватил ее за руку и помог добраться до двери. Она прекрасно играла и когда Марк ее довел, она его поцеловала в щечку. Марк стоял как ошеломленный и даже не заметил Каира, который его окрикивал. Юноша стоял недовольный. И даже очень. Он немного нахмурился и, взяв вещи Марка пошел в класс. Мальчик увидев идущего старика- математика тоже зашел в кабинет.
Весь урок они просидели тиха. Марк решил все примеры и получил свою отметку. А Каир сидел угрюмый и ничего не мог произнести.
— Что – то случилось? — спросил Марк, когда урок закончился.
— Нет. Нет. Просто настроение плохое. Жук опять пришел пьяный.
Было странно что на следующий день Каир не пришел в школу. Марк подумал, что тот проспал.
Он сразу встретил Жен и немного посмеявшись вместе с ней, направился на литературу. Но и когда урок закончился Каир не пришел. Марк поэтому решил посетить все занятия. А потом пойти в Орлеан.
— Не проводишь меня до дома Марк? – спросила Жен и улыбнулась.
Марк удивился. Взял ее рюкзак и пошел в сторону ее дома. Он и забыл про Орлеан.
— Я знаю, вы с братом не в ладах. Но ты мне нравишься.
Марк не знал что ответить. У него комок в горле застрял, и он про себя подумал:
— Я ей нравлюсь. Я ей нравлюсь.
— Ты такой милый и смешной. Такой неестественный.
Жен подошла к нему и поцеловала в губы. Марк обомлел и стоял как пингвин. Он не знал, что делать, как себя вести. Он забыл обо всем. И даже о том. Что его ждет Каир.
Следующий день начался очень быстро, в одно мгновении для Марка. А для Каира ночь была длинной. Он был зол. Очень зол. И на это были причины.
— Как ты посмел с ней целоваться? – взревел Каир, как только Марк появился на горизонте.
— Что? – ошеломленно переспросил Марк.
— Ты с ней, с этой Жен Стрикет целовался!
— От куда ты знаешь? – удивился Марк.
— Я тебя видел?
— Ты следил за мной. Поэтому ты не пришел.
— Нет. У меня болела голова.
— У тебя болела голова? Ты зол из – за того, что я целовался с Жен, или потому что я вообще целовался?
— Ты не имел права!
— Почему я не имел права. Права на что? На личную жизнь?
— Неужели ты еще не понял. Неужели ты ничего не понимаешь.
— Чего? Ты меня ревнуешь. Почему ты меня ревнуешь?
— Я люблю тебя. Я люблю тебя по — настоящему.
Марк замолчал. У него все опустилось в землю. Его вкопали на несколько метров вниз. Или он оглох. Или нет. Или это он и вправду услышал и ему не кажется. Он не понимал ничего только посмотрел на Каира, повернулся и ушел. Марк боялся посмотреть ему в глаза и сказать тоже самое.
Глава 8 . Спустя неделю.
Я открыл дверь и увидел его. Душа ушла в пятки. Я не ожидал, совсем не ожидал. Но так хотел его увидеть. Он был таким красивым. Еще более красивым. Но его ревность. Она доводила меня до крайности. Мне нравилась Жен. Но я не любил ее. Я бы и не смог ее полюбить. Ведь я понял за эти несколько недель расставания, что не могу думать больше ни о ком, кроме как о нем.
Я боялся сказать слово.
— Я просто хотел тебя увидеть! – сказал Каир.
Марк молчал. Он боялся сказать хоть что – нибудь. Как будто нечаянно скажет не то, что надо.
— Ты все такой – же. Не можешь ничего сказать.
— Наверное я не могу понять себя.
— А ты загляни во внутрь.
— А думал, что ты сказал просто так. Но теперь я уверен в том, что ты говорил правду.
— Но ты чувствуешь тоже, что и я. Если ты не хочешь меня видеть, то больше меня не увидишь.
— Каир, если бы ты знал, как все сложно.
— Все на самом деле легко, только ты этого не понимаешь. Ты боишься. Чего? Отца?
— И отца тоже.
— Я бы не приходил если бы забыл. Но не могу. Это сильнее меня.
Самое тревожное было то, что я на самом деле боялся того, что может произойти.
Он ушел после этого разговора, но я уже летел к нему домой. Я не помнил точного адреса, но ворвавшись в его дом и пробежав по этажам я услышал крики пьяного мужчины.
Отец Каира запер все двери. И мы не могли их открыть. И выбить пытались, но ничего не получалось.
Я не сожалел о том, что пришел. Но первые два часа я не знал, что Кару говорить. Я вспоминал о том, как я испугался за его жизнь, когда отец его сошел с ума и чуть не убил его кухонным топором. Он тогда не шевелился. И мне стало страшно за то, что я его потеряю. И как странно что я тогда не думал .о том, что ожидает меня дома. Я никому не сказал где я. Да и меня это не волновало. Потому что я был рядом с ним. Он не хотел смотреть мне в глаза. Наверное, потому, что стеснялся. Или боялся. Я только тогда понял что такое чувства и что ему стояло сказать о них. И вспомнил, все что было. Это так весело. Так не естественно. Что я больше не сомневался в том, что он мне нужен. И нужен больше всего на свете.
— Зачем ты пришел? – спросил Каир
— Я боялся за тебя.
— Я тебе не нужен.
— Ошибаешься.
— Ты выбрал ее, эту Жен?
— Нет. Она всего лишь друг. Просто друг. Такой же как и ты.
— Но я …
— Не начинай Каир. Не ужели ты не понимаешь, что мне трудно в этом признаться.
— Нет. Когда это так.
— Но я могу сказать да, а думать по- другому. Я хочу разобраться в этом.
— Неужели так трудно сказать одно слово. Я его не мог произнести 2 месяца. А после игры я только убедился в этом.
Я смотрел на него. Как это – понимать, что ты любишь не того кого надо было бы. Он парень. Парень, которого я люблю.
Все прошло как в одно мгновение. Марк боялся смотреть на Каира, как будто тот его убьет. Это был страх. Марк сидел возле шкафа, прижавшись головой к дверце. Голый пол навивал холодом. И Марк сжимался.
Каир подполз к нему. Сел рядом
— Зря ты пришел. Тебя родители убьют.
— С чего это ты беспокоишься?
— С тех пор как не могу жить, жить без тебя.
— и что я по – твоему должен ответить.
— Что тоже жить без меня не можешь
— Но мне трудно. Когда же ты это поймешь.
Каир хотел обнять его, но Марк отклонился и ударил Каира по запястью. Тот тоже ответил.
— Мне холодно, — сказал Марк.
Каир аккуратно обнял мальчика обеими руками. И Марк уже не сопротивлялся. Ему стало так хорошо. Что хотелось всю жизнь, чувствовать его руки, как они гладят его по спине. Тепло поступало ко всему телу.
А потом начало происходить нечто такое, чему навряд ли найдется объяснение.
Марк чувствовал, как Каир дышит. Дыхание становилось чаще. Он чувствовал, как Каир целовал его в шею.
Марк закрыл глаза и не хотел открывать. Ему было страшно. Страшно показать свои чувства
Каир немного волновался . Он даже не заметил как Каир начал ему отвечать поцелуями.
Марк не понимал себя. Но в голове крутились – хочет он этого или нет. Сможет или нет. Но сердце билось и билось, все чаще и чаще. А потом в голове появился ответ – да!
Он разорвал майку Каира и дотронулся до его тела, накаченного, сильного. Так страшно и так непонятно все вокруг. Но они не хотели расставаться. И продолжали целоваться.
Рассвет настал так быстро, что казалось ночи и не было она как-будто промелькнула.
Окно было голым и утренний холод через щели доставал до тела Марка. Ему становилось холодно и он постоянно прижимался к Каиру. Он сильно обнял его. Марк не видел того, как Каир плакал. И он бы никогда не увидел этого. Но это было счастье.
У него есть ответ. Ответ от любимого человека. Каир не спал всю ночь и смотрел на русоволосую голову, он гладил его тело, которое от холода грубело. Ему хотелось всю жизнь лежать рядом с ним. Чувствовать дыхание, обнимать и никогда не вырывать из своего сердца.
Марк открыл глаза и посмотрел на Каира. Его улыбка была такой яркой и ясной, что все было понятно и без слов.
Пройдет немало времени, когда солнце поднимется выше, а потом еще выше, а они будут вместе .
Я долго думал о том, что будет со мной. Но я понял, что люблю и не могу отойти от этого. Да, я признался, что больше не могу жить без него. И навряд ли смогу. Теперь я такая же птица как он. Я могу порхать в небесах, как бабочка. Это высота, высота времени. Но больше никто не мог любить меня так как он.
Меня искали дома. И это было самое сложное, что могло бы быть. И самое страшное. Отец Каира протрезвел только к часам шести вечера, когда наконец нечаянно, так просто проходил мимо комнаты и услышал разговор. А потом еще ключ еще минут тридцать искал. А, увидев меня, еще больше взбесился, взял за шкирки и выставил за дверь. До этого, отшвырнув Каира на метр от меня назад. Он упал на пол и не успел ему помешать. Но я бы и не хотел оставаться в этой квартире. Я хотел улететь.
Марк домой не спешил. Или не хотел спешить. Он знал, что будет скандал. Причем серьезный скандал
Улица к дому была такая длинная, что ему казалось, что он не дойдет. А убежит, чтоб не видеть лица отца. Чтоб не попадаться матери на глаза. А еще братья и сестры. Он закрыл лицо руками. Серьезно вздохнул и пошел настроенный к дому.
Когда он наконец подошел к воротам, коленки затряслись. Ему даже не надо было и слова говорить. Все и так было понятно. Сутки дома не находился. Из этого вывод – неделя без еды. Три дня на гречке и несколько ударов кнутом.
Дверь открылась. Показалась недовольная мать. Даже настолько недовольная, что один ее взгляд выдавал ее зло.
Марк высоко поднял голову. Он вошел в зал. Вся семья уже стояла и была настолько недовольна. Что сразу было понятно приговор будет очень серьезный.
— Если вы меня ударите, я убегу.
Ты смеешь еще со мной говорить, – рявкнул отец. И со злобой сжал кнут.
Отец схватил марка за шиворот, посмотрел на него. Марк казался сильнее отца, но отцу нельзя было перечить. От кинул его на пол и, схватив кнут, со всей силы ударил по спине мальчика. Дальнейшие удары были еще сильнее. Марку казалось, что отец еще не был так зал ни на кого.
Ударов было очень много. Вскоре на рубашке появилась кровь. Но отец не успокаивался. Марк терпел. Но иногда не мог сдерживать боль. Он кричал. Кричал. Но всем было наплевать на крики. Только Каир чувствовал эту боль и понимал, что так нельзя. Он был готов убить всех. Начиная со своего отца и кончая всей семьей Марка. Только ради свободы. Но где ее взять, если птицы это только названия и их нет.
Я знал, как поступить. Это было только первой каплей. Но я буду терпеть. Я больше не могу. Больше не могу жить в этом доме. Я ненавижу свою семью настолько, что мне кажется я сбегу. Сбегу навсегда и никогда не вернусь. Я поступлю так. Я сбегу. И никто меня не остановит.
Начался первый летний месяц. У всех началась подготовка к школьным зачетам. Марк проснулся рано и, взяв портфель, пошел в школу. Он злился на всех. Во- первых в семье он ни с кем ни разговаривал. А остальные делали вид, что его не замечают. Он стал чужаком и Марк это понимал. Не дойдя до школы буквально несколько метров он посмотрел в сторону Орлеана и понял, что из этой ситуации есть только один выход. Марк побежал туда, где его точно ждут. И он не ошибся.
— Я не хочу чтоб тебя били, — сказал Каир, – не возвращайся домой. Оставайся со мной.
— Я не могу. Иначе они узнают о нас.
— Хватит Марк. Хватит. Ты не можешь и слова сказать отцу. Да ты сильнее его. Ты можешь быть сильнее.
— Но Каир даже ты не всегда можешь победить своего отца.
— Зачем мне его побеждать, если он и так спился. Ему та и жить осталось не долго. Он вспоминает обо мне только когда нет денег.
— Я боюсь.
— Чего? Иисус не боялся боли. Почему ты ее боишься. Перебори себя и покажи ему, что ты сильнее. Пусть он тебя боится.
Марк шел домой и знал, как поступить. Он имеет право на то, чтоб с ним обращались, как полагается. Он человек.
Мать посмотрев угрюмо на сына ничего не сказала. Марк поднялся к себе в комнату не снимая ботинок и не оставляя портфель. Он заперся в комнате и не выходил до ужина. На ужин его позвала старшая сестра. Прежде сказав о том, что отец опять очень зол.
— Ты боишься его, Нина? – спросил Марк у сестры, когда они спускались.
— Марк. Это трудный вопрос. Попробуй на него ответить сам.
— Марк Айрус! — вскричал отец и посмотрел своими крысиными глазами на мальчика. – Как ты смеешь не появляться в школе. Ты знаешь что у тебя будут неуды по нескольким предметам.
— Да! – ответил Марк. Он вспомнил слова Каира и держался как мог.
— Да! Да. И ты при этом всем смеешь отвечать да. Да ты – только нацелив руку отец и Марк схватил ее.
— Ты больше не смеешь меня ударить.
— Если ты ростом с меня, то ты смеешь мне перечить. Феофан, держи его. Я ему сейчас задам трепки.
Марк не выпускал руки отца и не хотел этого делать. Он смотрел ему в глаза и не знал, как поступить. Если он отпустит, то получит несколько ударов. А если нет, то все равно подучит несколько ударов.
— Если ты до меня дотронешься, — посмотрев на брата, сказал Марк, — я убью себя.
— Да мне наплевать на то, что ты с собой сделаешь. – вскричал отец. Отпусти меня. Отпусти.
Феофан не знал что делать. Он смотрел на отца. Потом на Марка. Но не шевелился.
— Завтра же мы покинем этот дом. Слышите все…. Завтра же я тебя определю в школу преподобного Виктора. Там тебя научат уму разуму.
Отец схватил Марка за шиворот и поволок его в комнату. Рубашка давила на горло. Марк брыкался. Но не смог ничего сделать. Отец толкнул его в комнату, запер на ключ и спустился вниз.
Я не спал всю ночь. Не мог. Мне хотелось умереть. Не видеть этого всего. Просто убежать. Тогда я подошел к окну и понял, что моя жизнь опять зависит от выбора – либо он либо семья. Иногда одного слова достаточно для того, чтобы человек сделал первый шаг. И я знал, что это за шаг.
Я понимал, что схожу с ума. Но свобода была превыше всего. Я птица. Такая же, как Каир. И мне наплевать на весь мир. Я люблю его и это намного больше, чем все, что есть в этом мире.
Вам кажется, что вы встретите еще в жизни того человека, которого любите. Но если вы поймете что такое любовь на самом деле.
Вы скажете о том, что я маленький и ничего не понимаю. Но именно в таком возрасте любовь чистая и настоящая.
Марк кинул в окно лампу. Звук разбитого стекла услышали родители и побежали к комнате марка. Отец закопошился ища ключ. Все шестеро стояли, нервничали. У отца задрожали руки. Он открыл замок, повернул ручку и на него подул свежий ветерок.
Окно было разбито и шторы красного цвета разлетались в разные стороны. В комнате никого не было. Отец подбежал к разбитому окну, но в темноте ничего не увидел. На осколках он увидел пятна крови и повернувшись к остальным сказал:
— Феофан. Быстро вниз. Найдите всем фонари. Его надо найти. И вызовите милицию.
Марк бежал сломя голову и не хотел оглядываться. Вдруг он там увидит отца. Он немного порезал ногу но не обращал внимание на кровь. Добежав до Орлеана он раскричался:
— Каир. Каир. Ты где?
Каир включил свет и увидел Марка. Он испугался. Сбежал вниз. Увидел кровь.
— Послушай. Нам надо уходить от сюда. И подальше. Они меня могут найти. Он хочет меня отдать в школу монахов. Я не хочу.
— Успокойся. Тихо. Ты сможешь двигаться. В общем, то рана не глубокая.
— Да. Только быстрее. Понимаешь!
Каир обнял парня и побежал наверх за вещами. Он собрал все первое попавшееся. Затем подбежал к Марку, помог ему подняться. И последний раз обернулся. Он долго строил это место. Сорвав табличку «Орлеан». Каир направился в сторону трассы. Чтоб быстрее уехать от сюда. Уехать навсегда.
Марк шел по трассе. Нога немного побаливала. Хотелось спать, но он держался. Держался изо всех сил. Каир шел быстро. Он понимал, что его мечта сбылась. Он может уехать из Вистмута и начать новую жизнь. У него появилось очень много идей. Идей, которые так его пленяли. Он не верил в то, что идет по трассе к новому городу.
Глава. 9. Конец.
Они проснулись на лавочке недалеко от вокзала столицы. Уже настало утро и люди шли на работу. Марк потянулся и разбудил Каира, который спал и не хотел просыпаться. Они уже как неделю путешествовали по столице. Если бы не один грузовик, они бы навряд ли так быстро дошли до столицы. Но это уже было не важно. Теперь они вместе. И целая неделя казалась такой прекрасной и радостной.
У марка было много впечатлений. Они один раз украли еду с ресторана. И убегали от хозяев. Нога еще побаливала. Но дело было не в ней. А в свободе.
Это был обычный солнечный жаркий день. Когда они шли по главной улицы столицы и не смотрели на прохожих. Когда Марк обратил внимание на несколько столпившихся машин. И одного человека, который что – то рассматривал.
Марк увидел своего отца схватил Каира за руку и побежал куда глаза глядят. Звуки милиции казались, разошлись по всему городу. Мальчик понял, что их заметили. Он знал, что это за ними и бежал что есть мочи. Марк понесся в какой-то квартал, перелез через стену и все быстрее и быстрее, пока они не оказались возле отеля. Мальчики переглянулись и побежали прямо ко входу, сбили швейцаров и вбежали в закрывающейся лифт.
Через 12 этажей он остановился и они побежали по лестнице. Лифтер посмотрел им вдогонку. Сшибая на своем пути все, что можно они добрались до тридцатого этажа и выбрались на крышу.
Ветер был спокойный. Марк подбежал к концу и заметил, как отель окружили полицейские. Все видели, что они стояли там. Каир посмотрел вниз и помахал от туда рукой. Он знал, что через минут десять к ним придут гости. И опять был выбор — либо сделать шаг вперед. Либо их разделят. Разделят на всю жизнь . Он не мог потерять свою любовь. Марк взял Каира за руку и сжал ее.
Они стояли на крыше. Марк немного дрожал. Но как это – понимать что другого выхода нет. Мы птицы. И мы были готовы к полету.
Марк чувствовал как дрожал Каир. Как трудно было стоять на краю крыши и смотреть вниз. Да – это страшно. Но в их голове творилось такое, с которым не поборолся бы никто. Они бы больше никогда не встретились. Но там на небе мы будем вместе.
Мальчики стояли на краю. И Марк слышал как Каир начал молиться. Молиться и говорить о том, чтоб они встретились там, в другом мире. Это была надежда. Ведь в этом мире их бы точно никто не понял.
Я помню как они переглянулись…
Это произошло всего в одну секунду. Они хотели свободы, и они ее добились. Один шаг. Шаг в никуда. Но они там обязательно встретятся. Они летели. Летели как птицы. Для них это был самый счастливый момент. Кто их поймет? В нашем мире никто…
Пришла глубокая осень. Ветер дул из каждого уголка земли. Солнце почти не светило. Только старые сосны все еще зеленели и не хотели встречать зиму. Дома стояли как одинокие стражники. Все пустовало. Не только поля, которые давно уже замерзли и ничего их не спасало от поспешного мороза.
Небольшая дорожка, по которой не хотелось никому идти, потому что она заросла мхом и ее никто не подметал выводила к m,jkmijve саду, где почти не было деревьев, а только голые ветки от куда – то выглядывали приводила . Этот сад посещали только соседские мальчишки и воровали яблоки. Их уже не было. Но запах еще стоял среди гнилья, которое так и не выветривалось.
Там стоял дом, который уже давно никто не посещал. Говорили, что раньше там жили, но кто и когда никто не знает. Он уже устарел. Стены потрескались. Лестница еле держалась. Картины были запылены. Вся мебель стояла, накрыта белыми простынями. Этот дом напоминал о том, что сюда еще могут вернуться. Но вернуться ли. Говорят, что дом оставили много лет назад. Он старый и никто его не хочет покупать. В комнатах еще остались брошенные молитвенники. В кабинете на первом этаже еще осталась мебель. Старое кресло было отдрапано и с него сыпался пух. На полу было много грязи. И пахло старыми книгами. На втором этаже все картины пожелтели от солнца. Справа было несколько закрытых комната. С другой стороны оказалась открыта только одна. Она была маленькой. В углу стояла кровать. Над ней расположилась большая полка со школьными учебниками. Шторы на окне шевелились от ветра и раскатывались по полу, вытирая при этом пыль. Здесь было очень тихо. И казалось что тут никто никогда не жил. Если бы не несколько листиков на полу, которые от ветра подымались вверх, опускались. Они были желтые от времени. Немного неприятные на ощупь, потому что были все в пыли. Но строчки так и не сходили с этих листов. Они навсегда были приклеены к этому дому. Строчки, которые наверняка так и никто не прочитал, кроме меня. Они летали и летали. Как птицы. Расправивши крылья, навстречу свободе. В другом месте, где есть настоящая жизнь. Где их поймут.
Птицы. Я бы тоже улетела. Но сожалею, что не сделала этого тоже. А может и к лучшему. Ведь не всегда знаешь, что из этого получиться. А рассуждать о том, что бы было.
Жизнь лучше смерти, но любовь превыше этого…