из жизни змей

Жила-была одна маленькая змейка. То есть, конечно, она не одна жила. Змейка, которую, кстати, звали Маша, жила в змеином царстве. Лучше начнем так: в далеком змеином царстве-государстве жила молодая змейка Маша. Она была похожа на своих сородичей – такая же серенькая, с треугольной головой и гибким подвижным телом. Не то, чтобы очень большая, но и не совсем маленькая. В общем, обычная змейка. Так же как все ходила в школу, не любила делать уроки, а любила поиграть да поболтать с подружками. Школьный курс длился один змеиный год, и к его окончанию юные змейки становились вполне взрослыми и крепко-накрепко запоминали Главную Змеиную Истину: рожденный ползать – летать не может. Этой истине они обучались с самого детства. Змеи, как и птицы, рождались в яйцах. Только птенчикам, когда те освобождались от скорлупы, взрослые птицы сразу же объясняли, что они родились чтобы летать. А маленьких змей взрослые змеи, уже знающие Главную Змеиную Истину, готовили к ползанью. Они тут же принимались шипеть в новенькие свежие ушки: «Рожжжденный полззать – летать не моожжжет. Рожжденный полззать – летать не моожжжет» Но змейка Маша услышала эту истину несколько иначе. Рожденный — ползать-летать не может. Ну да. Когда она родилась и жила в яйце, она не могла ни ползать, ни летать. Это ж понятно. Зачем это повторять дни и ночи напролет? Потом только, обучаясь в школе, она поняла, что ей пыталась сказать ее мама. Но было уже поздно – Маша хотела летать! Из школьного курса она узнала, насколько ее желание постыдно и несообразно гордому змеиному положению, но хотеть летать не перестала. А лишь научилась скрывать ото всех свою мечту и свои эксперименты. Она приделывала себе крылья из травы и веточек, из брошенных птичьих перьев, из сброшенных змеиных шкур. Но они соскальзывали с ее гладкого тела. Она прыгала вверх, стараясь дотянуться до висящего на ветке спелого яблока. Она прыгала вниз с обрыва, расправив свой капюшон. Маша пыталась снова, и снова, и снова. Конечно, это были прыжки, но при желании их можно было считать очень коротенькими полетами. «Лучше ведь так, чем никак», — думала Маша, и была совершенно права. Хотя на самом деле хотелось ей – полетов длинных и свободных, безграничных и легких. Хотелось посмотреть на радугу сверху. Хотелось покачаться на ветре и облаках. Хотелось – летать…

Однажды ночью пришло время в очередной раз менять кожу. И поскольку Маша давно уже стала взрослой змеей, этот процесс был ей знаком и не пугал так, как в первый раз. Она доползла до приметной коряги, помощью которой всегда пользовалась в таких случаях. Привычно заскользила по узкому просвету меж камней. Но дело не заладилось. Она постоянно за что-то цеплялась, хотя дорога была знакомой до последней песчинки. «Неужто я так поправилась?» — удивилась Маша, оглядываясь назад на свое тело. К телу что-то пристало. Мокрое и большое, это оно причиняло боль при особо активных движениях. Ко всему прочему, еще и кожа под ним жутко чесалась. Маша, пытаясь избавиться от серого липкого кома на спине, крутилась и вертелась на месте, терлась спиной об острые камни, но только изранила себя и обессилела от боли. Отчаявшись, она еле доползла до отдаленного камня, подальше от лишних глаз, и заснула там, греясь в лучах рассветного солнца. Снились ей, по обыкновению, полеты среди облаков над родным цветочным лугом. За время сна горб подсох и стал легче, резкой боли уже не причинял, но отлипать не хотел, и мешал, по-прежнему, ужасно. Маша не решилась прыгать с обрыва с лишней тяжестью на спине, но к знакомой ветке, на которой из года в год вырастало манящее яблоко, по привычке потянулась. Она напружинилась, собравшись в тугие кольца, и выстрелила вверх, опираясь лишь на самый кончик хвоста. Раздался глухой шелестящий хлопок, ее тело словно переломилось посередине, влекомое к небу какой-то неведомой силой. Хвостик давно оторвался от земли. Маша, с трудом изогнувшись в воздухе, посмотрела на себя и увидела что-то вроде большого сухого листа, растущего прямо из спины. Лист трепетал, взмывая и опадая, и этот трепет странным образом отзывался в Машиных ощущениях. «Я лечу!!!» — вдруг поняла Маша, и вместе с этой мыслью пришло умение управлять и крыльями, и телом в воздухе. И Маша, наконец, коснулась яблока, коснулась ветки над ним, увидела всю яблоню целиком, и полетела к радуге, и к облакам, и к морю…

Иногда она возвращалась в свое змеиное царство-государство, и рассказывала о дальних странах, невиданных существах и небывалых чудесах. Змеи с удовольствием слушали ее, не узнавая в красавце драконе серенькую змейку Машу. И лишь когда она говорила о том, что научилась летать здесь, вот под этим деревом, живя среди них, поднимали ее на смех. «Рожжжденный полззать – летать не можжжет» — шипели бывшие Машины соседи змеи и расползались по своим домам. И только одна маленькая змейка…