Новая поэзия

РОМАН ЭСС

_______________________________

eseynov_rom@mail.ru

НОВАЯ ПОЭЗИЯ
———————————————————

В эту темную ночь человечества
Что плутаешь ты, бедный поэт?
На угрюмых болотах отечества
Городов еле виден отсвет.

Или эти болотные руки
Мертвецов не укажут дневных
К огоньку твоей нищей лачуги,
К этим доскам, к листку запятых?

Но в полночную пору глухую
Отраженьем в семи небесах
Над тобой пролетает, ревнуя,
Солнце-дева в ночных облаках.

Над живыми гробами, над миром,
Над сиреневой лающей мглой,
Солнце-дева, жена твоя, лира
Охраняет твой вечный покой.

Дальним поездом, шкурой змеиной
Над болотом бегут огоньки.
И вздыхают под глиной трясины
Окаянства, расплаты, тоски.

Ты поешь. Собираются тени.
Собираются звезды планет.
Собираются дива и звери.
Городов еле виден отсвет.

И внимает ужаснее сфинкса
Вся Россия напротив, горя
В эти ноты, поэмы, страницы.
Над болотом восходит заря.

Взгляд страны оловянен и жуток
Над змеей, пожирающей хвост.
Ты поешь ей напевы семь суток.
Опускается жгучий мороз.

И становится эта лачуга
Как страна, как планида, как речь.
Иневеет при солнце кольчуга.
Уж заточен карающий меч.

Бессмертья ищет разум средь живых.
А мертвецам – довольно с них и рая.
Заката луч, на куполах блистая,
Ломается в распятьях золотых.

Трещит мороз и метит синевой
Дома, рекламы, магазины, скверы.
Уже блестит цыганскою серьгой
Сквозь дымку мира огонек Венеры.

В вечерний час один я у окна.
Иные долы в блеске солнца красном
Рождает утомленный, сонный разум.
Но истина по-прежнему темна.

Мелькают пешеходы. Нелегко
Им там бежать по этой скользкой тверди!
И нет в толпе угрюмой никого
Над кем сиял бы огонек бессмертья.
__________________________________________

РУССКАЯ ИДЕЯ

Чем больше мы видим смешенья
Племен, рас и цвета лица,
Тем более перерожденья
Заносится в Книгу Конца.

Конец человечьей истории-
Уродец – не Хам и не Сим,
А некое среднее горе
Горбатое, взявшее Рим.

Умолкните, маги науки!
Сын Ноя – в шатрах Сима росс
Среди исторической Скуки
На Землю народам донес
Прогресс, пламя духа, примеры,
Чистейшую горнюю веру.
А все остальное – химеры.

Стоит Вавилон горделиво!
Но опыт: сильнее разврат,
Покуда в персидских заливах
Отстроят антихристу град.

В долине Армагеддона
Китай и ликующий Хам
Оружием апполлиона
Бряцают земным племенам.

С летучей секирой при битве
Последней – настанет покой:
Проклятое племя хамитов
Раздавит Европу ногой.

Как грозное знамя Мессии
Народам во страх пред Отцом
Монарха святого Россия
Воскреснет – одна! – пред концом.

И будет стоять на Босфоре
Великое русское море
Над криком и воем как нимб –
Небесный Иерусалим.

А вне: остальные колонны,
Певцы и творцы Вавилона,
Отверженные в одночасье
С надгосударственной властью.
————————————————

И снится, и видится явная
В январской холодной воде
Кончина столицы бесславная
При грозной падучей звезде.

Холодное синее зарево
Над пилами пышет Кремля.
Голодное синее марево –
Когда костенеет земля.

А мне-то легко: там, где тонко,
Я слышу мотив неземной —
Над черной моею избенкой
Века громыхают пятой.

Железною, неотвратимой –
Ступает так самая смерть
К постели твоей и любимой.
Но лучше туда не смотреть!

Где тонкие полосы стали
Как лед для сеченья голов.
Пляши, Саломея! Видали
Мы грозные пляски снегов.

Когда же в подземную площадь
Сойдет Саломея плясать,
Вдруг – явится петь и пророчить,
И мертвой главою качать.

Зеленое лунное око
Закончит планету зверья
В снегу головою пророка
Над черной водой января.
___________________________________

Час полночный, лунный, тихий.
Проливает бледный свет
Керосинка в повилики
У окна семи планет.

Из окна, стремимый ветром,
Полетишь в густую сень
Головою вниз отпетой –
В тень забытых деревень.

Где лесная ярь-царевна
Нижет бисер мокрых звезд
В паутинку над деревней.
Древний крут и путь, и мост.

Вечер холоден, туманен.
Позабытый путь далек!
Как кольцо царевны странен.
Еле светит огонек.

Над болотами проложен
Долгий путь и долгий мост
Из еловых из валежин.
Ненадежен атлас звезд.

Но придя в деревню тихо,
Поклоняясь у всех крылец,
Под луною под трехликой
Ты войдешь в ее дворец.

И оттуда в лик туманный
Только глянув – как жених
Не вернешься, вечно пьяный,
В этот трезвый мир живых.

_______________________________

В крышу, покрытую дранкой,
Капает дождик седой.
Смейся, коль хочется плакать!
Плач, коли день золотой!

Что-то не ладится дело:
Сказки, да печка, да сны
Через овраги налево.
Мифы нездешней страны.

Да полусгнивший журавль
В детство проронит капель
С цепи и мокрой, и ржавой.
Дождик. Сараи. Плетень.

На огуречных просторах
Солнца подсолнухов в ряд
Жизни споют коридоры.
Серою краской блестят.

Трубы, подвалы глухие,
Плиты бетонные да
Все коридоры пустые –
Те, что ведут в никуда.

Лампочек трехсотваттных
В тыща каком-то году.
Будь они трижды прокляты!
Пасмурных лиц чехарду.

Да вечно хмурое небо
Мертвое, серое вдов —
Корочкой серого хлеба
Серых как жизнь городов.

А вместо дождика в дранку –
Джокер, вокзал да беду
Понагадает цыганка
В тыща каком-то году.
_______________________________

Пожалуй, что в будущей жизни
Уж вспомнишь ли с нею вдвоем
Печальное небо в отчизне,
Тот мокрый сугроб с фонарем.

Те черные доски забора
Под вечно продутой страной,
Миллионы привыкли к которой,
А ты здесь чужак и изгой!

Ту мокрую радиомачту.
Те слабые светы машин,
Удачливых всех, неудачных,
Угрюмость затылков и спин.

Все слижет энтропия, холод
Погасшей над прахом звезды.
Вне дряхлого тела ты молод
Превыше пойдешь маеты.

Над серым сугробом и тем вон
Коричневым домом тщеты —
Под общим и сереньким небом
Гремящей и гулкой воды.

Пожалуй, уж мертвые лица
Прохожих в проулке, дома
Не будут уж боле щериться –
Все скроет забвенье и тьма.

Фонарная муть над державой
Навеки озябшей и злой,
Бетонной, кирпичной ли, ржавой
Лишь нежитью станет дурной.

—————————————————

Исчезли пламенные души,
Остались только дым и чад.
Темны, слепы, всеравнодушно
Из узких щелочек глядят.

Их торжествует всебытийно
Мещанский, сытенький мирок,
Уча детей хрестоматийно:
«Копи, сынок, себе жирок!»

От лет еще Екатерины
До наших дней за то их жрут
Те непостижные стремнины,
Каких они пока не ждут.

При свете ламп в угаре мутном
Они не знают мрак страны.
Там пьют до дна, там спят уютно.
А наши улочки темны.

А за окном моей квартиры
Бог знает где, в каких годах,
В глухой провинции вне мира,
Который год все ночь да мрак!

Несет прохожего слепая
Эпоха, слякоть, пустота
Не к берегам пустынным рая –
В киоск за водкой как всегда.

Едва вольфрамовою нитью
Горит над нами смерть и мреть.
Там – русский мрак качает зыбью.
И степь: дешевле умереть!

Рогатой кляксой прислонилась
Вся тьма к оконному стеклу.
И дребезжит сама немилость
Как дверь на ветреном углу.

И неуютный как в кочевье
Из черных дыр сочится дождь.
Во тьму топорщатся деревья.
Рогатой кляксой светит ложь.
————————————————

Когда летит
В январские морозы
Над полыньей
Тысячеглазо небо,
И смотрят страшно,
Белоглазо звезды
У черных изб,
Где никогда богема
Нас не поймет –

Ты с траурной улыбкой
Иди на лед,
И улыбайся зыбко.

В ту ночь, в ту ночь,
Когда страшатся боги
Себя самих –
Ты, воин одинокий,
В тяжелых латах,
Ржавых от скитаний,
Пришел на лед-
Как в центр мирозданий.

Там три луны
Восходит в шлемах грозно.
Там стеклорезом
Можно резать звезды.
Блестит вода.
И как далекий хор
Поют, поют,
Как светел мертвый взор.

Над черным льдом
В промоине кольцо
Очертит рыба-
Траурный плавник.
Усталый воин
Зришь в конце концов
Былого мира ясное лицо,
Былого мира потрясенный лик.

Он посмотрел — и сердце сжалось
Грядущей далью огневой.
И всю-то ночь потом казалось-
Весь мир горит уже войной.

И что беспутные певички
В эфире черном и пустом
Исчезли вместе. Только спичка
Мой освещала темный дом.

Убито радио молчало,
Когда, казалось, из земли
Угрюмый купол из металла
Титаны в небо возвели.

А в том углу, где грелась кошка,
Одна топорщилась метла.
И на песчаную дорожку
Текла сосновая смола.

А там — какой-то мутный, серый
Клубок катился по полям.
И пахло серой, серой, серой
За щели выщербленных рам!

И после кто-то мимо, мимо
Прошел за домом вековать,
Качнув прабабкину картину,
И гвоздь, и стену, и кровать.

Рассветом туч не золотило
Ни в семь, ни в восемь поутру.
И дуло запахом могилы
С трубы по пыльному ковру.

________________________________

Воздвигнуть ясные столицы
На злых болотах мертвецов
Одна лишь лира не страшится,
Когда все спрятало лицо.

Над липким илом будней красно,
Над безязыкой глоткой тьмы –
Поэта солнце полновластно
Сиять промозглые умы.

Стоишь, поэт, ты над пещерой
Кровавых полуобезьян,
Как речь, как меч надмирной сферы,
Весь звездной пылью осиян.

Из бездны мглой безблагодатной,
Питаясь мясом лишь сырым,
Не процветет из ртов проклятых
Ни Ра, ни Дант, ни Третий Рим!

Сокрыты глиною потопа
Рубила их и черепки.
Так безязыкая утроба
Столиц сжирает огоньки.

А ты поэт, ты меч, ты воин
Самой небесной красоты-
В дворцах гармоний петь достоин
Небес нездешние цветы.

Иное солнце молодое
Ты пой — слепцам, хоть света нет.
Да робко тянется живое
Из недр драконовых на свет.

——————————————————-

ВОЗМЕЗДИЕ

В ресторанах набили утробу,
Просверкали забытой страной,
И копилася праведно злоба
По стране от надменности той.

Чем Россия славна меж народов
В тыщелетнем язычестве дней?
Черепами да саблей голодных,
Наказаньем льстецов, богачей.

И – притихли за жалюзи: ало
Осьминоги стреляли в лесах.
И сверкала, и в ночь ропотала
Как народ, как возмездье гроза.

Тут – бежали и били коленкой
Кейсы денег и, падая в рвы,
Рассыпали бриллианты и деньги
В переулках горящей Москвы.

Высоко на сияющем храме
Карлик злобно биноклем сверкал,
Дирижируя псам и ораве –
Генералишкам тростью стучал.

А потом в Триумфальную арку
Сквозь салют и листовки толпы
В лимузине, как на катафалке
Проезжал по проспектам Москвы.

Бодро радио в ночь проорало.
Мглы салют разрывал далеко.
По кишкам богачей проплывала
Как акула машина его.
___________________________________