И вдруг я помню, растворил
Сияние белое луны,
Оно по лужице чернил
Прошло как день сквозь эхо тьмы.
И перекликом долгий скрип
Гудящих лип,
На лунном золоте чернил
Огонь молитв.
Все так легко летело прочь
Фонарь, века,
И то, и дело билась ночь
Наверняка.
И оседлав сквозную муть
Моих надежд,
Она пыталась мне вернуть
Тепло одежд.
Она отстаивала боль
моих обид,
она шептала: не неволь,
судьба хранит.
