Если бы я была тобой, я бы сошла с ума от такой любви к себе. Или, по крайней мере, очень испугалась бы. Если тебя кто-нибудь так любит, ты должен отвечать за этого человека. Иначе и быть не может. Ты не хочешь быть в ответе за меня, поэтому тебе плевать на мою любовь. Раньше мне было очень больно, но теперь… К хронической неизлечимой болезни нужно привыкнуть, смириться и спокойно ждать смерти. Жаль, что у нас еще не разрешена эвтаназия. Я имела бы на нее право.
Целую твои ресницы, щекочу твое лицо своими косичками и спрашиваю, за что ты ее любишь больше, чем меня.
Ты смеешься: «За то, что она умеет варить борщ».
«Я тоже могу научиться!»
«Ты еще только можешь, а она уже умеет и всегда умела!»
«Зато она не умеет танцевать, как я!»
«Ей вряд ли это пригодится в жизни».
«Если хочешь, я даже научусь шить мужские костюмы, только останься».
«Она родила мне ребенка».
«Я тоже могу родить».
«Я не могу представить тебя матерью. Ты не создана для этого».
Встаешь с постели, благодаришь за чудесный день и собираешься к ней. Я распихиваю по карманам твоего пальто остатки нашего секса. Когда ты выйдешь на улицу и будешь искать в карманах сигареты, ты вспомнишь обо мне и тебе станет легче.
Со мной очень удобно. Я приняла правила игры. Я знаю свое место и никогда не высказываю никаких претензий. Мы, как ты говоришь, очень нужны друг другу, так как спасаем друг друга от рутины. У нас, как ты считаешь, все отлично: секс, в котором комфортно нам обоим (вспоминаешь ли ты обо мне, когда спишь возле нее?), задушевные разговоры (почему ты никогда не спросишь, что я делаю, когда ты идешь: возможно, пишу стихи, читаю инструкции, как пользоваться мобильным телефоном, устраиваю оргии, приучаюсь есть мышьяк небольшими дозами?), встречи в темных кафешках (стучит ли твое сердце, когда ты туда входишь?)
Мое спокойствие касательно нашей ситуации ты называешь женскими хитростями, я – любовью к тебе. Кто из нас прав?
Что-то не так. Ты не можешь меня не любить. Если бы ты меня не любил, то и я бы тебя не любила. Я – психиатр. Я знаю в этом толк.
Когда ты впервые вошел ко мне в кабинет, тебе было неловко. Ты не вымолвил ни слова, а я уже знала, что все твои проблемы из-за нелюбви. На втором сеансе я подошла к тебе близко-близко, посмотрела в глаза и поцеловала. Ты не сопротивлялся. Положил меня на диван. Я тоже устала от нелюбви.
«Как же ты жил без меня?» «Тоскливо и серо». «Хочешь я напишу тебе стих о любви?» «Мне хватает просто твоей любви» «Диван выдержит нас обоих?» «Главное, чтобы выдержала планета»…
Я абсолютно не помню, о чем мы говорили на первом сеансе. Сработала профессиональная привычка забывать про чужие монологи с первым поворотом ключа в запертом кабинете. Иначе можно сойти с ума от всех жалоб и претензий. Большинство моих клиентов – абсолютно здоровые люди, им просто не с кем поговорить.
«Боюсь своего мужа. Но не могу от него уйти, ведь останусь без денег».
«Когда я занимаюсь с ней любовью, хочу назвать ее шлюхой, но что она обо мне подумает?»
«Когда мой сын уходит куда-нибудь из дому, не нахожу себе места, так волнуюсь. Понимаю, что он взрослый, но вдруг с ним что-нибудь случится?»
«Боюсь темноты, потому что меня когда-то ограбили на темной улице».
«Она сказала мне: или я, или твоя мама. А как я могу выбирать?»
«Мои подчиненные не любят меня. Но почему? Я каждый год дарю их детям подарки на Новый год».
«Почему на меня никто не обращает внимания?»
«Почему мне не хочется жить?»
«Почему меня обматерили в маршрутке?»
Сотни, тысячи таких разговоров толпятся в моем кабинете, галдят и спорят.
Ты должен был стать моим экспериментом, темой моей докторской диссертации. Я даже написала огромную статью о том, как любовь или ее имитация спасают от депрессии. Только не написала о том, что твоя любовь меня убьет.
Всю твою жизнь можно было вместить в несколько предложений.
Вначале ты хотел много денег. Получил. Ты очень упрямый. Потом тебе надоели проститутки и одиночество. Ты женился. Хотел, чтобы у тебя была настоящая семья. Родился сын. Но что-то не так. Это «не так» мучает тебя. Если бы ты был писателем, ты бы написал об этом книжку, и тебе бы полегчало. Ты пробовал говорить с женой. Она устроила истерику, мол, ты бы лучше сыном интересовался, а то все ковыряешься и ковыряешься в своем «я», или помыл бы посуду. Ты помыл посуду. Пробовал поговорить с сыном, разговор свелся к покупки самоката. Стало еще хуже. Тогда ты пришел ко мне.
Ты жаловался на бессонницу, говорил, как мечтаешь взмахнуть руками и взлететь. В тебе будто живут двое людей. И одному из них хочется плюнуть на все, взять рюкзак и исчезнуть из этой жизни. Ты хотел гулять по парку, собирать цветы или листья, или снежинки, но ты должен был смотреть футбол, ведь мужчины не гуляют в парке и не собирают цветы, если они не извращенцы.
Я просто тебя погладила. А на следующий день мы пошли собирать снежинки. Насобирали целые охапки, а потом разбрасывали по улицам и смеялись. А у меня дома почти до ночи лепили из пластилина принцев и принцесс.
Я обязана тебя спасти. Такие мужчины должны жить. Поэтому я полюбила тебя. А ты любил наши разговоры, мои танцы для тебя, поиски грибов в парке, и еще ты любил смотреть, как я слизываю взбитые сливки с кофе. Любил ли ты меня?
Люби человека так, как ты хочешь, чтобы он любил тебя… Бред! Человека надо любить так, как ему необходимо, а не как тебе хочется. Если бы не ты, я бы этого так и не поняла.
Мы встречались один раз в две недели. Между этими встречами были кофе, несколько телефонных разговоров. Тебе этого хватало, чтобы почувствовать «легкость бытия», чтобы тебя ничего не мучило и не съедало изнутри. Наверное, так проще. Ведь у каждого из нас куча справ и проблем. А мы создавали мир, существующий ровно десять часов, где не было ничего из каждодневной банальной жизни. Я все ждала, когда же ты выйдешь из подъезда, остановишься, и, поняв, что не можешь без меня жить, вернешься навсегда.
Из меня вытекает черная мертвая кровь. Я знаю причину: я так и не родила ребенка. Не решилась… Врачи придумали бы какой-нибудь умный диагноз, начинающийся со слов: «менструации у всех женщин происходят по-разному». Но я ведь знаю, что с меня вытекает то, что так и не стало новой жизнью.
Как-то я вышла на улицу. Зажмурила глаза и шла на ощупь туда, где должен был быть ты. Так хотелось на тебя просто взглянуть! Я шла мимо улиц, домов, разговоров, запахов, людей. Когда открыла глаза, оказалось, что стою возле детской площадки.
Ты был возле горки и помогал какому-то мальчику вскарабкаться наверх. Если бы вы не смеялись так весело, я бы подумала, что это твой родственник или просто знакомый. Прежде, чем он съехал с горки, до меня дошло: он твой сын.
Он тыкал пальчиком в небо и смеялся. Ты ему что-то объяснял. К вам подходи женщина, несет мороженое. Ты обнимаешь ее и целуешь. Наконец-то я понимаю, что ты никогда не останешься со мной. Ты ешь мороженое из ее рук и улыбаешься ей. Это не наш, а ваш мальчик называет тебя папой.
Вы идете мимо меня и не замечаете. Я иду в противоположную сторону, чтобы умереть. Мне некуда идти, некому звонить.
Отправляю тебе смс: картинку с плачущей девочкой. Ты отвечаешь картинкой с мальчиком, протягивающем свое сердце. Отключаю мобильный и начинаю «пилить» себе вены. Течет кровь – не такая мертвая, как во время месячных. Капли крови падают на пол и разбиваются. В следующей жизни мне хотелось бы стать чем-нибудь стеклянным и в один прекрасный день разлететься на осколки. Но до следующей жизни нужно еще дожить. Поэтому я вытираю пол свитером, в котором попробовала умереть.
Я умею много чего в этой жизни, но не любить тебя так никогда и не научусь.
Звоню тебе. Говорю, что мне ничего не нужно, только ребенка. Я забеременею и уеду далеко-далеко. Из меня течет мертвая кровь. Я больше не могу так. Если ты не хочешь быть со мной, пусть хотя бы будет наш ребенок. Ты называешь меня ненормальной и бросаешь трубку.
Вытаскиваю свое сердце и начинаю отщипывать кусочки, как от красного большого куска пластилина. Вдруг становится очень жаль себя. Это впервые, с тех пор, как люблю тебя, вспомнила о себе. Кладу сердце на место и ложусь спать.
Ты хоть чутьчуточку меня чувствуешь?
Поднимаю с земли порученный листик, напоминающий маленького курносенького мальчика, которого я могла тебе родить. Прижимаю его к груди. Он превращается в пыль. Руки пахнут землей. В такие минуты я точно знаю, что смерть где-то рядом. Возможно, сидит на лавочке за моей спиной и курит сигарету.
Мне тоже надо записаться на сеансы психотерапии.
Раскапываю в земле ямку и кладу туда остатки курносого листика. Смерть не приходит. Хотя давно пора – она уже выкурила не одну сигарету. Она забыла обо мне, где-то пьет кофе с очередным ухажером.
Ночью снишься ты. Ты ешь мороженое и любишь свою жену, а я читаю сказки твоему маленькому сынишке и плачу. Он протягивает мне носовичок.
Просыпаюсь, размазывая слезы по щекам, и нахожу под подушкой детский носовичок.
Проще всего было бы тебя убить. Когда ты спишь, тихонечко обнять тебя и чиркнуть ножиком по горлу. Но я никогда не бываю рядом с тобой спящим.
Нужно уехать от тебя прочь. Но так, чтобы невозможно было вернуться.
Нахожу знакомую, она ездит на заработки в Италию. Умоляю ее забрать меня с собой. «Ты со своими психами и сама тронулась», — говорит она.
Придумываю новое имя и нелегально отправляюсь в Италию. Я буду мыть полы, кормить инвалидов, танцевать стриптиз, только бы не возвращаться к тебе. У меня нет ни денег, ни документов.
Не выдерживаю. Иду пешком, возвращаюсь к тебе. Сейчас позвоню в двери. Откроет твоя жена. Скажу, что люблю тебя. Она столкнет меня со ступенек, будет бить, размазывая мою кровь по подъезду. Ты будешь стоять рядом и не спасешь меня. И тогда я исцелюсь.
Перевод с украинского