Сцена 1
«…Как только отпадение эдуев стало известным, война приняла более широкие размеры. Повсюду рассылались посольства; эдуи старались соблазнить соседние общины всем, чем могли: влиянием, могуществом, подкупом. Они обладали заложниками, которых поместил у них Цезарь, и угрозой казнить их запугивали колеблющихся. Далее, они просили Верцингеторига прибыть к ним и сообща обдумать план военных действий. Добившись его прибытия, они настаивали на том, чтобы верховное руководство войной было предоставлено им, и так как это вызвало споры, то назначили общегалльский съезд в Бибракте. Со всех сторон собираются массами. Дело решается общим голосованием; все до одного признают главнокомандующим Верцингеторига. На этом съезде не было ремов, лингонов и треверов: первые два племени оставались верными союзу с римлянами, а треверы жили очень далеко, и их теснили германцы, вследствие чего они в продолжение всей войны не принимали в ней никакого участия и не посылали ни одной стороне вспомогательных отрядов. Эдуи очень огорчились потерей главенства, стали жаловаться на изменение своего положения и желали вернуть благоволение Цезаря; однако, раз решившись на войну, они не осмеливались действовать отдельно от других. Честолюбивые молодые люди – Эпоредориг и Виридомар неохотно подчинялись Верцингеторигу…
…Тем временем неприятельские отряды, двинувшиеся из страны арвернов, соединились с всадниками, которых должна была поставить вся Галлия. И вот, когда Цезарь шел в область секванов окраиной земли лингонов, чтобы, в случае надобности, немедленно подать помощь Провинции, Верцингеториг расположился с этими значительными силами тремя лагерями милях в десяти от римлян. Созвав на совет начальников конницы, он указал им, что настал час победы: римляне бегут в Провинцию и очищают Галлию; для достижения свободы в данный момент галлам этого достаточно, но на будущее время мир и покой этим мало обеспечиваются: конечно, римляне вернутся с большими силами и не прекратят войны. Поэтому галлы должны напасть на них на походе, когда они не готовы к бою. Если легионеры будут подавать помощь своим и на это тратить время, то они не смогут продолжать поход; если же – чего он скорее ожидает – они бросят обоз и будут думать только о своем спасении, то они лишатся не только предметов первой необходимости, но и своего престижа. Что же касается неприятельских всадников, то и сами галлы не должны сомневаться в том, что никто из них не осмелится показаться наружу из-за рядов прикрывающей их пехоты. Для укрепления их мужества при атаке он будет держать все войско перед лагерем и этим нагонять страх на врагов. Всадники дружно кричат, что надо обязать себя священной клятвой – не принимать в дом и не пускать к детям, родителям и женам никого, кто два раза не проскачет сквозь неприятельскую колонну…»
«Commetariorum de bello Gallicio cum aulus hirti supplemento», Caius Iulius Caesar
«Галльская война» Книга седьмая Гай Юлий Цезарь
Цезарь, после соединения с тринадцатым легионом легата Лабиена, решает отправиться в Алесию – город мандубиев. Колона римлян на марше.
Цезарь
(Лабиену, пропуская вперёд когорту пополнения из Провинции)
Войне бы, в лязганье оружьем заключаться,
Но для триумфа не хватает результата.
Один триарий на полсотни новобранцев?
В три дня из квирита не сделать и гастата…
Лабиен
Есть у любой войны и морда и обличье
И по тому, в чём её цель, определяют
Велась по варварски она или прилично…
(В сторону)
Все Геродоты мира, Рим не оправдают…
Цезарь
Недальновидность возмещается коварством!
Да, я спешил опередить с войной арвернов,
Но поступи я вопреки: «tempori parce»1
Они на Рим бы устремились непременно!
Лабиен
Ты отдал хаттам Аварик?!
Цезарь
Рим платит кровью.
Лабиен
И пренебрёг постановлением Сената?!
Цезарь
Нам, полторы когорты стоил лишь Герговий…
Лабиен
(в сторону)
А трупы варваров – основа консулата…
Цезарь
Когда б не брал я ветеранов в легионы
И не дарил надежд налево и направо,
Прологом бедствий Рима стал бы крах Нарбоны!
(Устремляется в голову колонны)
Лабиен
(в сторону)
Из «богонравного» родился «богоравный»…
Он кровью галлов каждый шаг свой орошает
И шлёт победные реляции на Форум,
1Tempori parce — береги время
Толпу несчастных кельтов с медными ножами
Высокопарно нарекает – «легионом»…
Три дыма хижин, он — «опидум» величает,
Десяток павших обращает в сотню сотен…
Клянусь Юпитером, есть повод для печали,
Ведь я участвую в напраснейшей из воен…
(С презрением цитирует Цезаря)
«Недальновидность восполняет в нас коварство»,
А недостаток благородства : спесь и гордость!
Брут опасался властолюбца не напрасно:
Такой, не дрогнув совершит любую подлость!
Зерна и прочего в когортах не хватает…
«Война, себя конечно, вне сомненья кормит»1,
Но галлы хлеб сжигают целыми полями,
И до сентябрьских календ дожить немногим.
Просить у Брута покровительства Помпея?
По слухам, он как никогда сегодня в силе.
Чем дольше с Цезарем, тем меньше ему верю…
Итак – республика? Напротив – тирания?
Тот будет вечно не удел, кто ожидает,
Что за него, его судьбу решат другие.
Фортуна деятельных в меру награждает
Так было прежде, верно будет и поныне.
Тот, кому мало полномочий консулата
Наверняка желает власти вдвое больше.
Кто Лабиена снова сделает легатом,
Того, на сходке имя выкрикну истошней.
В конце концов, какое дело мне до галлов,
Ведь Цезарь ищет магистрата для Кенаба?!
Кто Ахиллес из них, а кто, лишь сын Приама?
Пусть «время терпит», выбор всё же сделать надо…
Внезапно из леса показываются вооруженные кельты и яростно обрушиваются на римские когорты, которые однако, не дрогнув выстраивают легионные каре и обращается к врагу лицом.
1 «Война себя конечно, вне сомненья кормит» — перефр. «Война кормит себя сама» Катон Ст.
Лабиен
А, вот и галльский Марс, уж лёгок на помине.
Неунывающее племя!
(Указывая погонщикам мулов на середину каре, где уже были собраны повозки)
В центре скройтесь!
(Наблюдая за тем, как арверны и их союзники прибывая, врезаются в ряды римлян)
Так велико презренье к смерти, что кровь стынет!
Бой предстоит, нам не из лёгких!
(Обнажает меч)
Честь и доблесть!
Цезарь
(указывая Лабиену на кельтов)
Вели заняться второй линии валами!
Объедини края «восьмого» с «близнецами»1!
Где край Антония?
Лабиен
(хладнокровно указывая в сторону арьергарда)
Он следовал за нами.
(Презрительно в сторону)
Поставить труса над такими храбрецами?!
Я превосходно тебя, Секстий понимаю:
Инакомыслящий для консула помеха.
Ему по нраву, только преданность слепая.
А нас он чествует, ну разве что для смеха.
Как истый римлянин, ты насмерть дрался с Галлом
И стал могилой «Малый лагерь»2 для сенонов!
Жаль, в том сражении и, наших много пало,
Но кровь бойцов питает славу легионов.
(Вновь обращает внимание на события, происходящие вокруг)
Однако, натиск галлов не ослабевает?!
Неужто вздумал их тиран, Верцингеториг
Искать в бою неравном с римлянами славы,
Дабы войну прервать иль ход её ускорить?
Они напали, не зализывая раны,
Как будто не было сраженья за Герговий,
Не поминая погребальными кострами,
Тех, кто пенатам дань принёс своею кровью?
1 Наименования легионов
2 «Малый лагерь» — каструм, возведённый римлянами на вершине холма, в непосредственной близости от внешних укреплений Герговия. Его занимал тринадцатый легион, под командованием легата Секстия, который оказал помощь отступающему восьмому легиону, который руководил Брут.
(Обращая взор в сторону головы колонны, медленно перестраивающейся в огромное каре)
Любимцы консула, опять назад подались1…
До кромки леса далеко, не добежать им…
Не удержать валами, Цезарь кельтов ярость!
Прочь из низины, только время даром тратим!
Цезарь
«Похлебку галльскую» мы хатами разбавим!
Еще вчера, вперёд направил я три сотни,
А, следом десять турм, окольными путями,
Дабы сломать хребет всей Галлии сегодня!
Вонзили нож, эдуи, в спину с Литавикком?
С тремя когортами Брут двинулся к Бибракту2.
Камулогена, ты разбил под Агединком3,
А Секстий двинулся к Герговию, обратно4.
Запомни, Лабиен: в движенье наша сила!
Для предсказуемого, я – недосягаем!
Нас постоянная опасность закалила,
Мы побеждаем, даже если отступаем!
Лабиен
Свидетель Марс, что я хотел бы тебе верить,
Но у заслуг твоих есть привкус обстоятельств.
Да, ты не стал «стучать в распахнутые двери»,
Но, от Фортуны, боги меньше домогались.
Ты презираешь, втайне тех, кого приблизил
И тех, кому ты возвышением обязан.
Ты стал несносен, Цезарь вздорен и капризен.
Цезарь
(задумчиво)
Лишь потому, что обязательствами связан.
(Отвечая на немой вопрос легата)
Срок истекает полномочий консулата
И я Сенату подчиниться буду должен.
Ведь ослушанье наказанием чревато…
Лабиен
(утвердительно кивает)
Власть это – меч, закон для власти это – ножны.
1 Десятый легион («Близнецы») – был самым преданным Цезарю.
2 Предположение: Цезарь удержал Брута при себе, справедливо опасаясь того, что он представит в невыгодном свете его способ ведения войны в Галлии (прим. автора). Бибракт – столица эдуев.
3 Цезарь направил Лабиена для нанесения упреждающего удара по союзникам белловаков – парисиям, которых возглавил аулерк Камулоген.
4 Предположение: Секстий более не упоминается в «Записках» Цезаря, возможно впав в немилость (прим. автора)
(В это время, арвернам ценой огромных потерь удаётся потеснить римлян в центре. Цезарь и Лабиен устремляются к месту прорыва, на время оставив беседу)
Цезарь
Сражайтесь римляне! И будет день за нами!
Надежда есть ещё и помощь уже близко!
(Лабиену, едва слышно из-за шума сражения)
Что «скорпионы», Лабиен?!
Лабиен
(оглядываясь на центр каре восьмого легиона, где когорты второй линии занимались возведением валов и установкой метательных орудий)
Почти собрали!
Цезарь
Поторопись, легат: я вижу берег Стикса.
Лабиен
(приближаясь к Цезарю, указывает на кельтов)
Но, что же галлы не охватывают флангов?
Цезарь
Где дисциплины нет, там бесполезна доблесть.
О валуны когорт напрасно бьет фаланга…
(На взмыленной лошади появляется Марк Антоний с окровавленным лицом. За ним беспорядочной толпой бегут легионеры тринадцатого, Секстиева легиона)
Мой легион повержен!
Цезарь
(устремляется навстречу римлянам)
Дети Марса! Стойте!
Никто не смеет отступать! Клянусь богами,
Любой, кто бросит меч на землю будет вздёрнут!
(Лабиену, с отчаянием)
Что «скорпионы», Лабиен?!
Лабиен
(указывая на беспрестанно взметающиеся жала метательных машин, далеко вперёд бросающих крупные камни и обитые медными гвоздями распиленные бревна)
Сулите сами…
Цезарь
(хищно оскаливаясь)
Надолго галлы этот день, теперь запомнят…
Лабиен (указывая на возвышение, покрытое лесом, из которого на римлян обрушились кельты)
Знамёна хаттов показались!
Цезарь
(широко улыбаясь)
Бесподобно!
Их баррит слаще звуков лиры, клянусь Марсом!
Мечите молниями копья, дети грома:
Наполним воздух смертью…
(В сторону)
Их черёд спасаться…
(Марку Антонию, который успел взять себя в руки)
Возглавь преследование варваров, Антоний.
(Антоний молча кивает консулу и пускает лошадь шагом)
Лабиен
(с презрением, проезжающему мимо Марку Антонию)
Тебе приличней поражать: не грудь, а спины…
Марк Антоний
(словно не заметив слов Лабиена)
«Спустите» велитов! Дорогу легконогим!
(Лабиену, сквозь зубы)
Я доложу о твоей спеси…
Лабиен
(смеясь, откидывается назад в седле)
Будь мужчиной!
(Марку Антонию, который хватается за меч)
Ты, похотливый фавн грозить посмел легату?!
Марк Антоний
(едва слышно, чтобы не быть услышанным легионерами и Цезарем)
Я с Лабиеном говорил, как равный с равным…
Лабиен
(намеренно повышая голос)
Но ты – ничто, без утверждения Сенатом!
Марк Антоний
(злобно)
Сенат мой – Цезарь, нобиль.
Лабиен
(демонстративно поворачиваясь к нему спиной, словно утратив интерес к разговору)
Вот как? Ну и, славно…
Цезарь
(заметив ссору между легатами, обращается к Марку Антонию)
Антоний, будь на острие моих желаний!
Марк Антоний
(почтительно склонив голову)
Исполню всё, как ты велел!
(Устремляется вперёд)
Центурионы!
Цезарь
(Лабиену, тихо)
Прошу, оставь его в покое.
Лабиен
(холодно)
Возражаю.
Цезарь
(угрожающе)
Не искушай меня.
Лабиен
(скрепя сердце соглашается)
Но знай: я недоволен.
