(Автор текста отдает себе отчёт в том, что это — НЕ литературное произведение. Прошу извинить, но с некоторых пор мне и рекламные тексты иногда кажутся образцами стиля и визитными карточками таланта. И если любишь театр — о чём же тебе писать, если не о театре? Со временем, быть может, я заменю эти тексты на обычные рассказы. Или отрывки из романа…)
Когда на сцене танцуют не меньше, чем говорят – а говоря, выпевают слова на странный мотив или умышленно коверкают звуки; когда маски, жесты и цвета означают не меньше, чем тексты ролей – зато полностью теряет значение, кто кроется под маской, – и все это не мешает ходу пьесы, но заставляет следить за ней с повышенным вниманием – скорее всего, перед вами именно этот театр, известный как театр Романа Виктюка.
Суд любви
В Рязани театр Виктюка обычно дает один-единственный спектакль, с которым приезжает примерно раз в два года. 8 апреля это была «Последняя любовь Дон Жуана, или Эшафот любви» в концертном зале Есенина.
«…Что это было?» – такова типичная реакция зрителя, впервые попавшего (иначе не скажешь) «на Виктюка». Что это, цирковое шоу или комедия масок? Трагедия или фарс? «Или над нами вообще решили поиздеваться?»
Правильный ответ: всё это вместе взятое и немного больше. При всей известности «бродячего» сюжета о Дон Жуане (пусть и в нетрадиционной версии драматурга Эрика Шмитта, нашего современника, якобы лично давшего режиссеру «добро» на постановку своей вещи) – нам в который раз подтвердили: важно не «о чем» рассказывать и показывать – важно «как».
…Пятеро женщин разных сословий, возраста и типа внешности жаждут отомстить одному и тому же нехорошему человеку. Собираются в имении одной из них. На сцену по одной выходят красивые и устрашающие фигуры в экстравагантных черных нарядах, по отдельности достойных подиума. Лица скрывают зловещие маски. С этой минуты напряжение зрительного зала, раз появившись, удерживается до последней минуты действия.
Очаровательные жертвы организуют суд над коварным любовником. Красочной, будоражащей сценой суда начиналась и «Саломея (Странные игры Оскара Уайльда)», которую театр Виктюка привозил к нам летом 2004-го. Но тот суд – над писателем, оскорбившим мещанские нравы – был совсем другим, чем этот, женский. Сбрасывая маски, дамы в черном становятся живыми. Надевая их вновь – говорящими куклами, головы их механически крутятся в такт словам.
Как выясняется, герцогиня де Вобрикурт нашла-таки управу на обидчика, пустив в ход свои знакомства и раздобыв ордер на его арест. Итак, свобода Дон Жуана – в руках его бывших пассий, которые выносят приговор. Или тюрьма, или… женитьба на одной из покинутых женщин.
И вот прибывает сам подсудимый. В искусно порванных дизайнером джинсах, обнаженный до пояса, к которому пристёгнут футляр с мобильным телефоном. Это и есть Дон Жуан, а будь он другим – скажем, во фраке под стать вечерним платьям партнерш – это был бы не он – персонаж вне времени и условностей. По ходу пьесы только Анжелике, принявшей его сторону, дозволено переодеться из пугающе готических нарядов в такие же рваные джинсы. Мало того, чтобы играть Дон Жуана в постановке Виктюка, нужно быть не просто актером, но и танцором и акробатом – что, как известно, и сочетает в себе хорошо известный театралам «танцующий актер» Дмитрий Бозин. Кстати, в этом театре особая пластика и хореографические навыки требуются от каждого, кто играет в постановке – иначе нельзя, когда «язык тела» несет не меньше смысловой нагрузки, чем слова.
Вот почему Дон Жуан здесь прежде всего физическое совершенство. Легендарный ловелас крутит сальто в воздухе и делает антраша на батуте. Подтягивается на руках на самый верх многометрового шеста, чтобы оказаться вровень с «каменным гостем», тоже зависшим где-то ближе к потолку. Ходит по сцене, играя мускулами, как хищный зверь. Что касается души… Он так и не вспомнит ни одной из пяти собравшихся женщин по имени. Даже когда, танцуя вокруг него и по-детски лепеча, каждая примется пересказывать их роман. Все истории похожи, точно близнецы… Но «зачем меняться волку, если овцы – всё те же?» – смеется Дон Жуан. Благородные дамы в бешенстве, и утренней казни (женитьбы циничного Дона на племяннице герцогини) теперь не миновать. Но только услышав имя невесты, подсудимый теряет свой цинизм и самообладание. Де Шефревиль: брата этой девушки он убил на дуэли.
«…Дон Жуан – человек власти. Виктюка интересует именно этот момент: почему восхищение людей вызывает только тот, кто может покорять? – рассказывает после спектакля актер Дмитрий Бозин. – Ведь любящий – это человек, который находится во власти, по сути дела – проигравший! …и вот впервые дон Жуан поступает вопреки себе: возвращается к этим пяти женщинам, хотя еще никогда ни к кому не возвращался. Он надеется в их глазах увидеть ответ: что же такое любовь. Ему это чувство ещё не знакомо…»
Слушая умильные рассказы женщин, Дон Жуан остается холоден. И только юная девушка Анжелика находит нужные слова. Одна из самых сильных сцен – когда под тихую органную музыку она объясняет, чтО чувствуешь, когда приходит любовь. По ее описаниям, ты чувствуешь, что присутствие любимого человека, всё связанное с ним – «это… и есть Бог».
И лишь теперь приговоренный понимает, что именно это с ним случилось ровно … месяцев и … дней назад (он подсчитывал дни, прошедшие с того момента…) Тогда он впервые встретил брата Анжелики. Шевалье де Шефревиль, не меньше потрясенный знакомством, стал скрываться от Дон Жуана и в конце концов, измученный гордостью и одновременно любовью к этому человеку, в поединке сам бросился на его шпагу.
Столь неожиданный поворот трагедии, если задуматься, естествен. Если ни одна женщина не смогла покорить Дон Жуана, то последней (и первой) его любовью мог стать лишь кто-то равный ему.
Пикантные подробности
Давно замечено, что настоящая сила произведений искусства – по сравнению с тем, что мы способны из них воспринять – напоминает пальбу из пушки по воробьям. Смотря спектакли Виктюка, не раз вспоминаешь это замечание. Постановки театра – синтез приемов сразу нескольких искусств. Так что спектакль воздействует сразу по всем каналам восприятия. Имеющий уши – слышит, имеющий глаза – видит… и так далее.
Несмотря на это, почти сразу, с середины 90-х, театр Виктюка приобрел репутацию «элитарного» ( а также «скандального»). Что касается Рязани, то, невзирая на редкие гастроли, отношение к театру очень разное. Можно его не понимать, можно уважать как имеющее место «культурное явление», можно обожать; можно считать театром для людей особой сексуальной ориентации; наконец, просто на него не ходить. Но вряд ли кто-то оспорит, что каждый раз это не просто спектакль гастролирующей труппы, а яркое, незабываемое шоу.
И фокус даже не в том, что рязанские театралы далеко не закормлены интересными постановками. Этот театр просто другой.
Чтобы лучше понять его, нелишне знать, что откуда привнесено в это пикантное блюдо. К примеру, маски, отчасти их костюмы и поведение – узнаваемый ингредиент итальянской комедии дель-арте. В мужском исполнении женских ролей находят влияние японского театра Кабуки. А в целом, вряд ли стоит разбираться до мелочей, что откуда взялось, – имеет смысл просто наслаждаться полученным зрелищем. По счастью, у режиссера и его творческой группы (скажем, бессменного сценографа Владимира Боера) всегда срабатывает потрясающее чувство меры. То, что творится на сцене, может балансировать на грани «фола», уже почти переходя в карнавал, цирк, стриптиз-шоу – но никогда не станет этим до конца. Играя во что угодно, театр романа Виктюка остается театром.
Интересно, что совсем недавно, в декабре, во время гастролей в Тюмени представители организации с религиозным уклоном устроили пикет местной филармонии, чтобы не допустить второго спектакля театра Виктюка – «Саломеи» с мужчиной в главной (женской) роли. (Накануне там шла «Последняя любовь Дон Жуана»). Всё-таки есть категории зрителей, которых нельзя дразнить до бесконечности. На что в одном из интервью режиссер заметил, что на свои спектакли театр никого не загоняет, но с радостью ждет тех, кто его действительно понимает и любит.
Кстати, в «Дон Жуане» с женскими ролями все нормально: их играют актрисы. А откуда пошла мода на мужчин в ролях типа Саломеи – царевны вавилонской, прояснил игравший злополучную Саломею Бозин. По его словам, сначала это была просто одна из «фишек» студентов ГИТИСа, как в КВН, где почему-то бешеным успехом пользуются номера с переодетыми в женское парнями. Сыграв «Три сестры», где все женские роли достались Дмитрию со однокурсники, актеры осознали, что интереса к их мастерству такие роли не убавляют – скорее наоборот. Потом Дмитрий попал в театр Виктюка, где и остается уже много лет, а в театре удачно прижилась особенность, роднящая его с лицедейством эпохи Шекспира и европейского карнавала: мужчины, которые исполняют женские роли потому, что могут это не хуже.
…Сам маэстро, будучи в возрасте, на гастролях обычно не бывает, хотя незримо присутствует. Так, в самом начале спектакля из динамиков раздается вкрадчивый баритон, который представляется Романом Виктюком и просит зрителей проявить уважение к артистам, отключив на время спектакля «свои дорогие игрушки». Это действует.
