Жар, стук в глубине души.
— Привет.
Голос в темноте – тот же.
— Ну, привет. А что ты здесь делаешь?
— Хотел поговорить.
Головокружение.
— Я слушаю.
— Знакомый забор. И орех не изменился. Только вырос еще больше… Кажется, это было здесь?
Кислороду побольше и:
— Здесь. Было.
— Я понимаю, странно все как-то. И наша встреча, и та искра в баре. Все это не просто так…
— Это не искра, это наэлектризованность. Зимой все бьют друг друга током.
— Но сейчас лето…
— …И поэтому ты пришел.
Лишь бы тишина, лишь бы – одна, но ноги – липкая вата.
— Я не мог не прийти. Мне важно было…. Иди сюда.
Сигаретный коньяк в голове и память, память, память — семь лет памяти….
Выдох:
— Не боишься, что снова — током?
— Давай попробуем.
Все в кулак, внутрь и:
— Ни-че-го-не-бу-дет.
— В каком смысле?
— Во всех смыслах!
Пауза.
— Я знаю, глупо получается. Семь лет прошло. Но я помню тебя слишком хорошо.
Невыносимая неизбежность:
— Я тоже. Просто есть вещи, о которых стоит вспоминать, но они потому и замечательны, что это только память.
— Нет, это не так! Мне этого мало!
Колючее стекло вместо глаз:
— Тебя могли видеть. Ты не подумал об этом?
— Сейчас мне все равно.
— Раньше бы ты никогда так не сказал. Мне как раз и нравилось в тебе то, что ты всегда думал о других, прежде чем что-то сделать…
— О ком я сейчас должен думать?
— Например, о своей жене…
Застывший воздух.
— А я могу думать только об этом орехе, о своем восемнадцатилетии и о… твоих губах.
— Брось, тебе давно двадцать пять.
— Характер у тебя все тот же.
— Тебе лучше уйти.
Железа в голосе мало.
— Хорошо, я уйду…
Сигарета из кармана — третий лишний.
— Я уйду, только…. Все никак не могу понять себя. Слишком мало я тебя знал, и слишком быстро все закончилось.
Вспышка огня, зажигалка в сторону, куда-то в ночь – как тогда….
— Спокойной ночи.
В тишине глубокой темноты, в полном одиночестве прижаться к забору под разросшимся орехом, целовать шероховатое дерево, как тогда, в первый раз, и плакать о том, чего никогда больше не будет и что не реально забыть. Никогда.