Всемогущий бог моря бушует
и штурмует волной берега.
Назначая девятой большую,
созерцает её перекат.
И вначале она – не простая,
отличаясь от шумных подруг.
А с избранием как нарастает!
Титул вала срывается с рук.
Изумруд в белый гребень мотая,
над простором возвысясь, как трон,
стенкой рушится, камни сметая
зверским гневом, что лучше не тронь.
С любопытством следы злодеянья
равнодушием глаз оглядев,
отступает, оставив зиянье –
пустоту чёрных мыслей и дел.
Страшной силы тревожный остаток
разложив на потомков своих,
из несведущих сделав хвостатых
и на них обвиненье свалив,
ускользает незримо в глубины
Посейдону скорей доложить,
чтоб он, «мудрый, родной и любимый»,
одарил славной милостью жить.
Как излишен мавр, сделавший дело!
И секирою ставший приказ
обезглавил молящее тело, –
только слёзы сверкнули из глаз.
Грозный бог, на неё наступивший, –
всем дано по труду получать, –
на колене решение пишет:
из другой сотворить палача.