Исповедь Пса

… Это лишь отрывки из написанного мною романа. Решил их поместить и посмотреть, какие они вызовут эмоции и интересны ли они вам.
P.S. ПРИВЕДЁННЫЙ ВНИЗУ ТЕКСТ ИЗОБИЛУЕТ НЕНОРМАТИВНОЙ ЛЕКСИКОЙ. ЛИЦАМ ОТРИЦАТЕЛЬНО К ЭТОМУ ОТНОСЯЩИМСЯ ДАЛЬШЕ ЧИТАТЬ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ!

* * *
…Выхожу покурить. В курилке человек пять с первого курса. Сигарет нет, так что подхожу к первакам,
спрашиваю папиросу. Четверо перваков молчат, а пятый, самый здоровый из них поворачивается ко мне.
— Если своих нет, то ходи и «бычки» обсасывай.
Перваки ржут, здоровый стоит довольный. Я подхожу к нему в плотную.
— Ты ох*ел, пи*ор?! По еблу давно не получал?!
— Я-то нет, а вот ты сейчас получишь!
— Ну чё — по разам?!
— Давай!
Спускаемся на дорожку возле «коробки», там не так скользко, как в курилке. Перваки расступаются, осво-
бождая нам место. Здоровый встаёт в стойку. Я делаю вид, что буду бить с ноги, он рефлекторно прикрыва-
ет яйца. Я же, не теряясь, бью с кулака резко и без замашки ему в «солнышко». Он сгибается, хватает ртом
воздух. Я беру его за волосы и начинаю бить по е*лу, пока не устаёт рука. С каждым ударом он начинает
сползать на землю. Дальше «стелю» его ногами, пока он не перестаёт предпринимать попыток встать. Наклоня-
юсь посмотреть на результат своей «работы». У здорового разбиты губы, сломан нос и рассечена бровь. Рожа
вся красная — значит будут «финики». Здоровый глупо хлопает глазами, сплёвывает кровь. Я бью контрольный —
прямой по зубам, здоровый вырубается и затихает. Наклоняюсь и подбираю выпавшую из кармана здорового
пачку красных «L&M», в ней шесть папирос. Достаю одну, закуриваю. Саднит губа — здоровый успел-таки заце-
пить. Сплёвываю на асфальт. Вспоминаю про «перваков». Те стоят и молча, с испугом смотрят на меня.
— Видите, мне много не надо, — я помахиваю сигаретой. — Скажите кому — убью нах*й, поняли?!
«Перваки» учащённо кивают бошками, прямо как игрушечные собачки в автомобилях.
— А ему передайте, как очухается, что если он ещё раз залупнётся, буду п*здеть его каждый день, пока он ша-
рагу не закончит.
Докуриваю, смотрю ещё раз на «перваков», поворачиваюсь и иду в шарагу — холодно, бля.

* * *
…На следующий день решаю забить на шарагу, но потом передумываю и всё-таки иду. Доезжаю на «трёшке» до
Открытого. Выхожу. На остановке стоит Пинчер, здороваемся. Пинчер злой — его вчера прокинула его баба. Они
типа договорились в три у гастранома, а потом в какой-то бар. Пинчер простоял у магаза полтора часа — не пришла.
Доезжаем на трамвае до шараги. Опаздываем уже на пятнадцать минут, но — пох*й. Неспеша идём по улице, курим.
Под ногами мокрые грязные листья — осень. Пинч идёт и нудит, что все бабы суки, но это я и так знаю, по-этому
поднимаю голову, чтобы оглядется по сторонам. Замечаю у входа в шарагу вчерашнего здорового «первака» (видок
у него тот ещё — рожа вся синяя, под глазами «финики», губы раздуты, разбитая бровь залеплена пластырем), с ним
два каких-то пацана его возраста: один — длинный, с мелированными волосами, второй — низкорослый, волосы чёрные.
Подходим и с корабля сразу на бал.
— Ты вчера его отпи*дел?!, с понтом спрашивает меня один из пацанов. Пинчер с интересом смотрит на нас, на второ-
го пацана и на «первака».
— Ну я и чё?, мне не в падлу помахаться с утречка, как говорится «не первый год замужем»
— А то, что пи*дец тебе теперь, — длинный начинает с понтом «хрустеть» пальцами, его дружбан тоже. «Первак» же наблю-
дает за всем со стороны. Первый из пацанов явно сцыт, потому и медлит. Пинчер смотрит на меня, в его глазах вопрос:
«ну что, мол, понеслись?».
Пацан что-то там ещё лопочет, но я его не слушаю, молча киваю Пинчеру и без предупреждения бью длинному по е*алу.
Тот отводит удар и целится мне в нос. Я пропускаю удар, но только для того, чтобы раззадорится. Отскакиваю назад, ути-
раю носяру — удар у длинного херовый, даже до крови не разбил — мельком смотрю в сторону — там Пинч во всю метелит
чернявого. Пинчеру сейчас не до задора — он вымещает злобу на свою девчонку на этом пацане. «Первак» стоит вжавшись
в забор — он явно не ожидал такого расклада. Засмотревшись, чуть было не пропускаю второй удар, направленный мне в
челюсть. Во время присев, избегаю новый. Кулак дылды свистит надо мной, я резко поднимаюсь и бью ему по почкам.
Удар вышел знатный — дылда кривит е*ло и пятится к забору. Я Бью ему прямой с ноги в грудак, он отлетает к забору и па-
дает на четвереньки. Долго не думая, начинаю молотить длинного ногами. Тот что-то скулит, но скоро затихает. Бью ему ещё
два раза: под глаз и в ухо. Поварачиваюсь посмотреть, что там делает Пинчер. А Пинчер вовсю скачет на чернявом коротыш-
ке. Насилу оттаскиваю Пинча в сторону.
— Хорош, Андрюх. Ты ж его щас убьёшь на х*й!
— И убью, не х*й до моих друзей докапываться.
Смотрю на Пинча с уважением и благодарностью, хоть и тщательно завуалированной. Не смотря на все свои прочие недос-
татки, Дрон свято верит в дружбу.
Пинчер тяжело дышит, впрочем, как и я. Тут мы вспоминаем про «первака» так всё это время и простоявшего с открытым ртом.
Я смотрю на часы — до конца урока — десять минут, решаем не идти. «Первак» делает попытку пойти к шараге, но Пинчер
рявкает: — Стоять, б*ядь!, и он остаётся.
— За что ты его хоть вчера отпи*дел?, — спрашивает Пинч, доставая сигареты. Берёт одну себе, другую протягивает мне . Заку-
риваем.
— Да брал он на себя много, — я выпускаю дым через ноздри.Вкратце рассказываю о вчерашнем.
— Ну и правильно, надо было ваще нах*й убить, чтоб не выё*ывался, — Пинч, как всегда, сама доброта.
— Ладно, пошли что ли, в столовке посидим, — я кидаю бычок под ноги «перваку» и делаю вид, что иду к шараге, а сам резко
разворачиваюсь и бью «перваку» под дых. Тот сгибается и Пинчер бьют ему с пыра в лоб. Здоровый падает рядом со своими
отпи**енными «защитниками». Мы с Андрюхой неторопливо идём ко входу.

* * *
Четверг, в шараге как всегда скучно. Пинчера сегодня нет, он накануне пережрал грибов, словил передоз. Лежит дома —
болеет. Надо будет к нему зайти после пар, пивка занести, чтоб не скучал.
Третья пара подходит к концу, от перемены погоды болит бошка, хоть ты её оторви. Сегодня договорились с Ленкой пой-
ти в киношку. Я даже не помню на какой фильм идём, но это по боку. Не для того я её две недели «крутил», чтоб кино с ней
смотреть.
Историк — тупой урод, стоит у доски и пи*дит про какую-то революцию в одной из банановых республик. Я не слушаю —
рисую в тетради комиксы. Историк это просекает и замолкает. Когда я, удивившись внезапной тишине, поднимаю голову, он
с понтом спрашивает:
— Парамонов, против чьего режима боролся Фидель Кастро?
— Против режима Батисты, — это я вспомнил документальный фильм, который, от нечего делать, я смотрел неделю назад. Там
как раз говорили про Кубу.
— Правильно, — историк не ожидал, что я отвечу. — А что ему конкретно не нравилось в политике Батисты?, — продолжает он
меня доёбывать.
— Не знаю и знать не хочу. Мне вообще ваша история по боку, — мне уже надоело препираться с ним.
Историк багровеет:
— Что вы сказали?!
— Вы слышали, что я сказал, — все в классе гогочут.
— Встаньте и выйдите вон! Теперь без допуска ко мне на урок не приходите!, — орёт историк. Я собираю вещи, беру рюкзак
и иду на выход. Ничё, получу допуск на следующий раз, а потом и так приходить можно будет. С историком всегда так — по-
орёт, позлится, а потом успокоется. Он по-любому влепил мне сейчас «двояк», но у меня уже стоит несколько «четвёр», так что
пох*й мне эта «двойка».
До конца урока минут двадцать. От нечего делать иду на третий, к биологу. Биолог свой пацан — ему года 23, не больше. Он
после универа, по распределению сразу к нам. Он на первом же своём уроке объявил, что мы можем называть его на «ты».
После окончания пар я, Пинчер, Фома и Кот дождались биологоа и предложили выпить с нами на брудершафт, типа за знаком-
ство. Он не отказался. Купили в магазе пива, сели на детской площадке. Выпили разговорились. Оказалось, что он женат, у
него маленькая доча. В общем парень свой, хоть и немного затюканый. За курчавую голову, сразу окрестили его Пуделем.
Стучу в кабинет. Жду. Он открывает.
— Здорово, а ты чё не на уроке?
— Крыс выгнал.
— А… Ну проходи, я тут «Властелина» в гоблинском смотреть собирался.
Остаюсь. До конца урока и всю перемену смотрим «Властелина», ржём. Смотрю на часы. На них без двадцати три. На физ-ру
решаю не идти — я и так в этом месяце уже на соревнование ездил, так что физ-рук, Винни-Пух, всё равно поставит «пятёру».
Прощаюсь с Пуделем и иду вниз, к раздевалке. Сегодня гардеробщицей баба Валя, так что без проблем забираю куртку и
выхожу из шараги. У меня ещё сорок минут до встречи с Ленкой, так что я захожу в магазин через дорогу и покупаю четыре
бутылки «Мочакова», чёрного. Пивко отменное, хоть фирма и голяк, а то что цена не солидная, так это только на руку — у меня
в кармане всего триста рублей. Поупаю ещё пачку «Пал Мал», двенашку. Выхожу, закуриваю, начинает моросить. Бл*дь. До-
ждавшись трамвая, еду к Пинчу.