Наша Радость с Умом поссорилась,
но, конечно, тотчас раскаялась.
Говорит: я почти расстроилась,
да причины искать замаялась:
Для обиды же надо причину,
о которой нельзя забыть?
А главнее всего — ты мужчина.
Разве можно тебя не любить?
Ум, конечно, впадает в прострацию,
в навигации ищет лоцию.
У него доминанта рацио,
у неё, как всегда, эмоцио.
Гениальный конструктор времени
на эмоцию откликается.
В знак особенного доверия
дарит ей всё своё богатство.
Дарит время, прошедшее мрачное,
дарит время, прошедшее смутное.
И она, не жалея потраченного,
всё меняет на сиюминутное.
Он считает время потерянным,
он умеет принять потерю.
Он по-прежнему лепит время,
только радости больше не верит.
Так что, глядя на них из прошлого,
можно думать, что всё по-прежнему.
Только радость он ценит дёшево,
вполовину дешевле нежности.
Вы правы, ХОРОШО! Если последующее вызовет отрицание скажите мне:
«BLIMEY!» Я пойму, а пока, что предлагаю святую простоту четвёртого катрена, в которой рифма, согласитесь, хромает, несколько видоизменить:
Гениальный конструктор времени
В мир эмоцио стал вторгаться
В знак особенного доверия
Дарит ей всё своё богатство. Валери — настороженный.