Скрижали пасмурной воды шлифует ветер,
Глотками солнце, как сознание сквозь слабость.
Настал момент, когда я сам в себя поверил
То будет горе мне и будет то мне радость.

Мне лень души и неумение сражаться
За благоденствие взыскующих у неба
Сложили в щепоть неумелую три пальца
И ото лба к груди (а вправо или влево?)

Заветный знак, полузабытые молитвы:
«Да будет царствие Твое…» и я воспрянул
Быть тем, кто хочет и не может незавидно,
А тем, кто может, но не хочет и повадно.

Неисчерпаемых щедрот постыла мера –
Теперь душа уже не более чем орган.
Скорбеть о царствии антихриста полдела
И зря ликует тот, кто им пока не позван.

Великий дар: скорбеть и сеять добродетель
И преуспеть, копя лишения возможно,
Но для меня подобный выбор слишком светел
И я ступаю краем тени осторожно…

Я не пророк, но я предчувствую усталость
В борьбе за хлеб и возвращение к святыне
Пребудет искренность, сменяющая жалость
И серп смирения пройдется по гордыне.

Я замолчу, слова звучат во мне набатом
И серебристо-нежным звоном колокольным
Сейчас настолько изможден духовным гладом
Что даже думать иногда бывает больно…