Да, я – поэт! Я говорю стихами, И плачу, и рыдаю, и пою, Я восхищаюсь, хоть, увы, не вами, И хоть не вас, но все-таки, люблю! Судьба — злодейка мучила и злила, Томила ревностью, и зол я на судьбу, Но всё же, сколько мне давала силы, В душе рождая страстную …
А по утру, на влажной простыне, Я буду боль испытывать висками. Она вчера вошла в меня, извне, А утром вышла, мелкими кусками. Я голый, как младенец, но большой. Простите, врач, мою психопатию. Был болен не желудком, а душой, Истоптан был эротикократией. Поставьте мне диагноз-приговор, Я, с радостью, приемлю наказанье… Ведь …
А по утру, на влажной простыне, Я буду боль испытывать висками. Она вчера вошла в меня, извне, А утром вышла, мелкими кусками. Я голый, как младенец, но большой. Простите, врач, мою психопатию. Был болен не желудком, а душой, Истоптан был эротикократией. Поставьте мне диагноз-приговор, Я, с радостью, приемлю наказанье… Ведь …
— Бал, бал, бал, — перекликаются гномы с деревом, к ним присоединяются и другие голоса. — Бал, бал, бал, — звучными словами переполняется пространство. И, вдруг, кора дерева светлеет, становясь прозрачной и, раздвигается. Перед девочкой и гномами – огромный нарядный зал. Гномы, став очень важными, почтительно склоняются перед Вероникой, и …
Смотри мне в лицо — Зло, Я взгляда не отведу. Рассказывай мне «про», Лукавь вновь в глаза- я жду. Рисуй натюрморт- кровь Прольётся вином в стакан, И яд из твоих слов Допишет чужой роман. Картину твоих дел Я вижу, как наяву- Знаю я — есть предел- Для этого я живу.
Слишком всё здесь тонко. Слишком всё здесь зыбко. И везде — воронка. И везде — ошибка. И ступать-то страшно — Вдруг кого заденешь, Не свою рубашку На себя наденешь. Говорить опасно — Вдруг кого обидишь, А еще ужасней — Сразу не увидишь. В общем, лучше выйти, Поборов привычку, Сохранив наитье …
Город рыжих навязчивых фонарей, Город — белая кошка, Город – ничей… Город – холод обманчивых грёз. Он смотрит в окошко Мой город – утёс… Летнее утро разбудит любя, Мне снова в дорогу И вновь без тебя. Я старый город покину совсем. Мой путь лежит к богу По мокрой росе…
«Вы все между ложкой и ложью, а мы все между волком и вошью.» (Александр Башлачёв, «Некому берёзу заломати») Плешь под парик мы, ворча, влачась, на съёме рифмы в вечерний час. А рифма — в дерзость, не налгала, а, накормив, разделась, и, голая, легла. И лепрой липну от «хи» до «лямбд», …
По ходу дела всё, ветшая, пропадает, — слеза очес и слизь из чресл, и тает вкус, что проба дарит, затем и сам почти исчез. Со скуки всё, скукожась, исчезает, тускнеет свет, и молкнет горлопан, чернее мрак, чем светом резче залит, а там и сам почти пропал. Ты глуп по глубь …
Утро начиналось паршиво. В комнату через просвет тяжелых штор просачивались весенние солнечные лучи, порождая на мертвенно-белых стенах множество бликов. Дима лежал на кровати и смотрел как сотни солнечных зайчиков пытались поймать друг друга за хвост. Когда Дима в первый раз попал сюда, на улице была зима и солнце, столь редкое …