В страхе щекою к земле прижалось одноэтажное побережье.
Треплет и рвет налетевший ветер запахи, звуки, слова глухие.
Счастье — привыкнуть к холодным краскам: солнце в палитре блестит все реже.
Серое море почти настигло стены, бегущие от стихии.
Волны расстроены постоянством вечно нахмуренного ландшафта:
Меланхоличных холмов движенья им не увидеть и в этом веке.
Море, разбившее грудь о скалы, в каждом сопернике ценит шаткость,
В береге — быструю достижимость и одиночество — в человеке.
Неосознавшие запустенья стены карабкаются на склоны.
Только вода, размывая гальку, с каждым приливом подходит ближе.
И у подножья холмов беспечных море с немым ледяным поклоном
Холодно, буднично и умело незащищенный фундамент лижет.
Что этот привкус воды остывшей — странный, почти горьковато-чайный?
Что эта сгорбленность, обреченность, эти покинутые лачуги?
Просто обрывок, фрагмент небрежный мрачного севера, лишь случайно
Кем-то оставленный и забытый на незатейливом свежем юге.