Я Путина видел!

Я баньку-то крыть уж почти закончил, когда Митрич прибежал. Весь взъерошенный, глаза по рублю. Старому, восемьдесят первого года.
– Я, – говорит, и отдышаться никак не может, – я Путина видел!
Я гвоздь изо рта вынул, к шайбе приладил, и говорю:
– Удивил! Вон, включи телевизор и смотри-любуйся на него весь день, коль соскучился. Стоило в такую даль ходить.
– Да нет, – волнуется Митрич, – живого видел! У сельмага стоит.
– Тьфу ты! – говорю. – Я тебя за чем посылал? Что, дождаться не мог, пока крышу закончим? Алкашом ты был, алкашом и остался, непутевый!
– Да не пил я! – обижается. – У меня пяти рублей не хватает. А что стоит, вот те крест!
И осеняет себя истово.
– Ну, – спрашиваю, – агнец ты наш непорочный, и чего тут у нас с тобой Путин забыл-потерял?
– Ну, как же, – горячится Митрич, – ты ж сам видел, он на подводной лодке был? Был. На самолете летал? Летал. Видно, теперь надумал деревенской жизни изведать.
– Ладно, – рассуждаю я, – ну, приехал бы он к нам, так ведь не один же. Ты бы его из-за охраны-то и не увидел. А дорога наша? Какого дня ты там флягу с брагой потерял? Сколько времени ее всем колхозом по лужам искали? То-то! Да ему только приснись наша Замухляевка, асфальт бы сейчас до твоего сортира лежал.
– А он, – говорит, – это, как его, икогнИто, во! Чтобы, значит, самолично всю правду о народе узнать.
– А то он ее не знает! Чай, абы кого на такую должность не поставят. Погоди-ка, – говорю, – не твой ли это Путин по улице идет?
Смотрю я, а мне с крыши-то видно все, идет человек, невысокий такой, из себя невидный, одет аккуратно, пиджак, ботиночки, все при нем. Волосы такие… Походка… Вроде похож. А вроде и нет.
Митрич к калитке.
– Он это, – шепчет сипло, – сюда идет!
Слез я с крыши.
– Сейчас, – говорю, – посмотрим, что это за Путин.
Беру я Митрича под руку и прогуливаюсь с ним навстречу прохожему.
– Здравствуйте! – говорю.
– Добрый день! – отвечает кротко.
Вроде он!
– Какими судьбами к нам? – спрашиваю, – Проездом или как?
– Проездом. Вот, в Москву возвращаемся. Машина сломалась, ее там чинят. А я решил по деревне пройтись, посмотреть. Вас, простите, как зовут?
Я представился.
– А меня, – говорит, – можете просто Владимиром звать.
Митрич меня пихает. Мол, говорил же! А что говорил? Ведь, с одной стороны посмотреть, родного президента Володей звать не будешь. С другой стороны, и отчество-фамилию спрашивать неудобно, скажет, совсем в деревне народ рехнулся. Ладно, обойдемся пока без титулов.
– Милости просим,- говорю, – вот, ко мне во двор заходите.
– Спасибо, – говорит, – очень интересно.
Заходим мы.
– Вот тут, – показываю, – огородик у меня, тут курочки живут, тут поросеночек, а вот баньку новую построил, крышу нынче кроем, пока вёдро.
Посмотрел он на крышу, задумался и говорит:
– Должен сказать, баня для русского человека вещь в хозяйстве наипервейшая, и для здоровья полезная. Вместе с тем, не могу не заметить, что рубероид следует класть не от конька, а от свеса, и на ендове нахлест делать побольше. Настоятельно рекомендовал бы переделать. Во избежание негативных последствий.
Что-то знакомое во мне аукнулось. Точно, он, думаю. Тут Митрич встревает:
– Дык, как же? Всю жизнь же так …
Я его в бок толкаю.
– А что, – говорю, – правильно вы это заметили. Вот одним глазком взглянули и в самую точку. Мы тут все по старинке, лаптем щи хлебаем, а наука вперед без нас кондыбает.
«Надо же, – думаю, – какой человек! И в крышах понимает. И ендову знает».
Полезли мы на крышу, содрали рубероид к едрене-фене. Заново работу начали. Неловко как-то по-новому, конечно. Но, думаю, с непривычки это, наверное. Чтоб не скучать, разговор поддерживаю.
– Не слышали в Москве, – спрашиваю, – насчет пенсий? Не собираются ли повышать?
– Да, – отвечает мой собеседник задушевно, – пенсии действительно относительно невелики, хотя практически каждый год они увеличиваются. Кроме того, пенсии законодательно увязаны с окладами государственных служащих. И если повышать пенсии, то необходимо повышать их всем категориям. Очевидно, что в одночасье это сделать трудно. Вместе с тем в последнее время приняты решения о совершенствовании пенсионной системы. И по мере роста финансовых возможностей государства, по мере роста экономики пенсии будут и дальше постепенно подниматься.
– Понятно, – говорю. – А вот такой вопрос еще. – И чувствую, вдруг как перещелкнуло во мне что-то. – Правду ли говорят, что на границе боевых роботов поставят? Это что же, солдатики домой все вернутся?
– Не исключено, – отвечает, – но послужить все равно придется. Кто же будет роботов охранять, чтобы не украли?

Замаялись мы с Митричем по-новому работать, покурить спустились. Митрич помялся, и говорит нерешительно:
– У вас, уж простите великодушно, пяти рублей не найдется? Здоровье поправить.
– Не вопрос.
Достает он бумажник, размером как у моей Клавдии противни, поискал в нем, и пять рублей Митричу подает.
Митрич говорит:
– Премного благодарен! Дай вам Бог здоровьица.
И у самого глаза аж заблестели от умиления.
– Ну, что ж, – говорит наш гость, – не буду вам мешать. Машину уже отремонтировали, наверное. Извините, ехать пора.
– Жаль, – отвечаю, – а то зашли бы в дом. Клавдия мигом на стол соберет. Чем богаты, как говорится.
– Не могу, – говорит, – важные дела в Москве ждут. Меня уж обыскались, наверное.
– Понимаем, – вздыхаю, – оно конечно.
Митрич тут со своими глупостями влез.
– Дело, – говорит, – не волк – где влезешь, там и сядешь.
Простились мы, проводили его до калитки. Машина подъехала. Большая, черная, не наша машина, иностранная. Марку не знаю, врать не буду. Сел он в нее и укатил, только рукой нам помахал.

Вернулись мы с Митричем к бане, посмотрели на крышу, переглянулись. Я говорю:
– Ну, что? Беги за ней, родимой. Доставай уже свой валютный запас. Теперь-то хватает? А я пока в погреб спущусь, закуску соберу.

Крышу-то мы потом, понятное дело, перекрыли. А вот Путин то был или какой случайный человек, мы с Митричем теперь каждое воскресенье спорим. На пол-литра.

0 Comments

  1. igor_krasnov_

    Здорово! Вот какой литературы сегодня не хватает! Поистине народной… Просто. Лаконично. Живо. Никаких излишевств, затянутости сюжета… Читается легко, на одним большим глотком. Чехов прав: “Краткость – сестра таланта”. И этим всё сказано. Браво, тёзка, браво!
    Обязательно ещё раз к Вам загляну…

  2. igor_krasnov_

    Здорово! Вот какой литературы сегодня не хватает! Поистине народной… Просто. Лаконично. Живо. Никаких излишевств, затянутости сюжета… Читается легко, одним большим глотком. Чехов прав: “Краткость – сестра таланта”. И этим всё сказано. Браво, тёзка, браво!
    Обязательно ещё раз к Вам загляну…

  3. irina_aleshina_alisa

    Игорь, мне очень понравился рассказ. Лёгкий (по чтению), прозрачный (по сюжету), добрый (по сути). Буду рада видеть Вас на “Тёщиных посиделках” (в колонке справа). 1 сентября я возвращаюсь на “Посиделки” (как “Тёща нашего портала”) из добровольного отпустка.
    Почему “Тёща”? Потому что пишу “Тёщины рассказы”.
    С уважением, Ирина Алёшина

  4. igor_zatein

    Черт возьми, как приятно – заглянуть вечером на свою страничку и увидеть кучу рецензий. А насчет глюка, кому глюк, а кому лишняя рецензия 🙂
    Заходите еще, всегда рады.

  5. irina_aleshina_alisa

    Я тоже. Очень. Очень люблю критику. Но мне уже повезло: за год работы на портале мне написали хорошую критическую заметку. Одну. Я её берегу, даже в двух вариантах берегу (на комп. и в распечатке). Часто перечитываю.
    Сама критику писать пока не осмеливаюсь в следствие молодого авторского возраста.

    С наилучшими, Ирина А.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.