ВЫБОР (3)

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. КАТЯ.

Снова осень. Как хорошо. Такого прозрачного звенящего утра не бывает летом. А дни еще теплые, можно даже в футболке ходить. Зато вечером хочется устроиться у камина и смотреть на огонь. Лучше вдвоем. Обычно Катя проводила такие вечера вместе с Эриком. С тех пор, как стала жить совсем самостоятельно. Они брали несколько дней отпуска и отправлялись в старый дом, который построил еще Катин прадед. Этой осенью они собирались, наконец, пожениться. Катя уже представляла себе дом, полный детей, собак, котов, запах пирогов и свежесрезанных цветов.
– Ну и мечты в твоем возрасте! – изумился Эрик. Ты хочешь запереть себя в этой глуши, бросить балет? Двадцать лет – самый расцвет карьеры, ты звезда мирового уровня, единственная в своем роде, а ты собираешься все это бросить? Нет, если тебе так хочется, можем объявить о женитьбе, но жить в лесу? А на котов у меня вообще аллергия.
Он вдруг стал избегать ее. Раньше они ни одной вечеринки не пропускали, Эрик обожал следовать за ней и прислушиваться к восторженному шепоту за спиной: Смотрите, Падающая Звезда, говорят, она танцует даже в полной невесомости. Говорят, она умеет летать и без силовых лучей….
– Я так горжусь тобой, – шептал он ей.
И вот все это стало постепенно «вянуть» само по себе. А сегодня Эрик просто позвонил и сказал, что хочет отложить объявление о женитьбе и вообще им надо пожить отдельно и подумать над своими отношениями.
И вот она уже битый час сидела в кабинете директора театра, пытаясь убедить его дать ей отпуск:
– Я очень устала, – говорила Катя, – мне нужно недели три отпуска.
– О чем ты, малышка? Через две недели у нас ответственное выступление, мы не можем себе позволить его провалить, – директор труппы Боб Стил даже слышать ничего не хотел.
– Боб, я все лето без отпуска, гастроли за гастролями, я больше не могу, упаду прямо на сцене и провал будет тебе обеспечен. В конце концов, у меня есть дублеры. Эльза давно мечтает выступить на действительно большом концерте!
– И речи быть не может! Заказчик хочет видеть только тебя!
– Какой еще заказчик? Куда ты уже влез?
– Крошка, скоро день рождения супруги одного очень важного человека. Он устраивает большой прием и приглашает нас выступить с «Падающей звездой». И естественно, видеть в этой роли только саму Звезду, то есть тебя.
– Боб, ты скатился ниже некуда. Мы уже начинаем на пьянках выступать!
– Это не пьянка а большой прием, будут все ведущие политики, дипломаты, представители Большого Кольца. Это я тебе только по секрету сообщаю. К тому же это большие деньги, то есть новая мощная силовая установка. А самое главное, этому человеку нельзя отказать.
– Отказать можно любому, – грустно сказала Катя.
– Можно, – согласился Боб. И добавил: Если полный дурак.
Они помолчали. Катя понимала, что танцевать все равно придется. Боб ее «додавит».
– Перед кем хоть придется выслуживаться?
– Пока секрет. Ну, ладно, даю тебе одну неделю. Через семь дней начинаем репетиции, отменяем все спектакли. Заказчик должен быть в восторге. В противном случае, нам может быть очень грустно. А мадам номер пять весьма капризна, угодить ей трудно.
– Почему номер пять?
– Пятая по счету жена. Супруг уже немолод. Боится, что она … ну, сама понимаешь…
Кате стало еще противнее: А если я скажу – нет? Элька наденет блондинистый парик, все равно этот большой босс вряд ли знает меня в лицо.
– Детка, ЭТОТ может и знает. К тому же, у него есть помощник, который, говорят, знает в лицо всех в нашей галактике. Короче, семь дней.
Девушка вздохнула: А потом ты увезешь меня в госпиталь усиленной психотерапии. Ты вампир, Боб.

И вот теперь сидит она посреди этого дурацкого безлюдного поля, на сухой траве у заглохшего минилета и ждет, пока местная служба спасения, наконец, проснется и пришлет ей кого-нибудь. Стрекочут кузнечики, где-то щебечет птица. Все приборы связи молчат, как глухонемые иностранцы, даже ее собственный браслет выдает только придушенное попискивание. Энергетическая яма какая-то. Катя никогда не имела собственного минилета, испытывала ужас перед всей этой гудящей кучей железяк. В случае КРАЙНЕЙ необходимости брала транспорт напрокат. Ну вот, ей и подсунули на этой станции кучу хлама. Воспользовались тем, что она полная темнота в технике. (Эрик всегда смеялся: ты словно, из средневековья попала в наш век! Эрик теперь развлекает другую, более перспективную красотку. Тьфу!).
А ведь ее могут не скоро хватиться! Маме она не дозвонилась, та была опять в дальнем рейсе, компьютерный двойник брата Кевина по автоответчику предложил оставить сообщение и номер кода, по которому он сразу свяжется, как только вернется с практики. А практику будущий космолетчик проходил где-нибудь за пределами орбиты Протона… То есть, реально, ее начнет искать только Боб через семь дней. Чудная перспектива. Знать бы, в какой стороне хоть какое-нибудь жилье, она бы пошла пешком.
В небе послышался далекий шум. Ура, служба спасения летающих на поломанных драндулетах! Точка увеличивалась, расцветка минилета не похожа на спасателей, но, по большому счету, какая разница? Катя запрыгала и замахала руками: Эй, я здесь!
Даже ее минимальных познаний хватило, чтобы понять, что приземлившаяся машина очень мощная и не относится к транспорту госслужбы поиска и спасения. А плотный шлем на голове пилота говорил о том, что он поднимается на высоту стратосферы.
Мужчина бросил шлем в кабину и подошел к Кате:
– Проблемы? – Острые темно-серые глаза, черные волосы ежиком. Между бровей и у губ залегли глубокие складки.
– Угу. Вы из службы спасения?
– А это имеет значение? Если у вас проблемы?
Катя вздохнула: Да в общем, нет.
Мужчина осматривал ее телегу. Катя продолжала: Понимаете, я в этом полный ноль, взяла машину напрокат. А она заглохла, я ее с трудом посадила. И никакие приборы почему-то не работают. Никакой связи. Думала, тут и зимовать придется. Если вы можете вызвать спасателей…
Он, наконец, закончил осмотр: Этот металлолом уже летать не будет никогда. Кстати, почему-то отсутствует дополнительный модуль питания.
Он подошел к своему минилету, набрал на пульте какой-то код:
– Это я, – повернулся к Кате: На какой базе вы взяли машину?
– Кажется, Е-42, это у универмага в Каменогорске, вот, у меня есть код квитанции!
– Да уж, барышня, хмыкнул незнакомец. – Так, борт АМ-00987-КС, аренда – как вас?
– Катерина Ткачова, вот мой личный номер.
– Катерина Ткачова, номер – он без труда повторил двенадцатизначный буквенно-цифровой личный код, мельком взглянув на ее карточку. – Разберитесь, почему машина без дополнительного модуля и вообще, почему эта куча железа еще в работе! Не надо никому головы крутить, не увлекайтесь. Координаты… Пассажира я заберу.
Катя смотрела с изумлением и некоторой опаской:
– Вы большой и страшный начальник?
– Я просто работаю в структуре, отвечающей за безопасность граждан этой планеты. Я вас подвезу.
– Мне неудобно вас обременять, скоро ведь приедут спасатели, я с ними уеду.
– А мне неудобно бросить девушку в поле на неопределенное время. Давайте знакомиться: Гай … Ковачевский.
– Катя. Спасибо, господин Ковачевский.
– Просто Гай и без господинов. Где ваши вещи? – Он протянул ей руку, предлагая помочь забраться в кабину. Катя колебалась секунду: Бог его знает, что за человек! – Но все же оперлась о его твердую ладонь. Незнакомец продолжал: У меня нет второго шлема, я обычно летаю без пассажиров, но мы не будет подниматься слишком высоко. А вы плохо закрыли кабину. Извините.
Он перегнулся через нее и щелкнул кнопкой на ее стороне дверцы. За эту долю секунды Катя ощутила запах трав и хвои, исходящий от мужчины и тепло его жилистого тела. И это ощущение ей понравилось. Гай про себя усмехнулся. Ему совсем не обязательно было так закрывать дверь, для этого существовала автоматика, но он очень хотел почувствовать эту девушку сейчас, немедленно и дать ей почувствовать себя самого. Глупость, конечно, ребячество, но она ему страшно понравилась с самой первой секунды. Это ж надо иметь такие глаза: только глянул и утонул!
– Но, по крайней мере, вы знаете, координаты того места, куда направляетесь?
– Конечно. – Она вытащила записной блок и показала ему код местности.
На лице Гая не дрогнул ни один мускул. Катя ни за что не догадалась бы, какой эффект произвела на него этим рядом цифр.
– Что вы там делаете?
– Там мой дом. То есть наш, нашей семьи. Мы все разбросаны по Вселенной, но там наше гнездо. Вот я и решила провести там отпуск. Правда, очень коротенький. А вы здесь живете?
– Нет, я живу в другом месте. А здесь у меня…гнездо, нет, скорее, логово. Где я собираюсь провести коротенький отпуск! Видите, какое удачное совпадение! Может, объединим наши отпуска?
Катя помрачнела: Вы такой же, как все…
– Какой?
– Сразу клеитесь…
Он засмеялся: Клеюсь. Причем, с большим удовольствием. У меня давно не было такого… светлого настроения. Но не обижайтесь, ничего плохого и не имею в виду, или такого, чего вам бы не хотелось. Но иногда, когда наступает холодный вечер, так приятно посидеть у камина с другом!
– Вы что, читаете чужие мысли?
– Цитирую свои собственные. – Он краем глаза рассматривал пассажирку. Где же я ее уже видел? Странное ощущение: словно мы встречались совсем недавно и очень давно. Неуловимое видение из прошлого, из самой глубины памяти. Из той самой глубины, дверь в которую он захлопнул много лет назад. – Вот, мы почти прилетели.
Внизу уже шумел лес, блеснула полоска воды.
– А вы ни разу не взглянули на карту, вы так хорошо знаете эти места?
– Достаточно хорошо. Я здесь вырос. Ну, вот вы и дома. А за этим садом плохо ухаживают.
– Тут только роботы. Теперь я попробую навести порядок.
– Вот мой код связи. Позвоните мне, Катя, – он был странно серьезен.
– Обычно мужчина выпрашивает у девушки код связи.
– Он наклонился к ней поближе и прошептал «страшным» шепотом: Я никогда ничего не выпрашиваю. – И добавил уже нормальным голосом и тоном: Не хочу быть навязчивым. (Тем более, что твой код и даже формулу ДНК я могу узнать в течение трех секунд, Катя Ткачова, – подумал он про себя). Ну, так я жду.

Дом встретил ее тишиной и пустотой отсутствия. А ведь мое плохое настроение исчезло, подумала Катя. Но этот человек с лесным именем тут ни при чем. Взрослый дядька, в отцы годится. «Ну, до отца он не дотягивает, ехидно заметил внутренний голос. – И ты его в таком качестве не рассматриваешь. А вот как мужчину…» Катя тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Так, за работу. Наведем уют.
В перерыве между делами она позвонила дяде Дону.
– Принцесса, ты где?
– В старом гнезде. Приезжай, поужинаем. У меня отпуск. Правда, всего на неделю.
– Понимаю, без тебя мир не устоит и злая ночь воцарится.
– Издеваешься?
– Выражаю свой восторг. Я видел два твоих выступления, правда, в записи. Я горжусь тобой, малышка. Ты приносишь пользы больше нас всех, вместе взятых.
– Да ну, Дон, твой реабилитационный центр куда важнее моих танцев. Так я жду, расскажешь, как тут дела. Кстати, ты не слышал, где-то тут в округе живет такой Гай Ковачевский, лет сорока, не знаком ?
– Нет. Узнать что-нибудь?
– Да нет, что за шпионские страсти. Просто он меня сегодня выручил. Ну, я тебе вечером расскажу.

В этот дом Гай приезжал всегда только один. Когда становилось совсем уже невмоготу и ненависть к себе самому и своим собратьям пересиливала жажду власти и удовольствие от охоты.
Много лет назад, когда у него появились первые достаточно большие деньги и определенная власть, Гай купил небольшой полуостров на северном побережье, в устье небольшой речушки, фактически, уже в Зоне. Весной, когда талые снега вытесняли реку из берегов, полуостров становился островом. С одной стороны полуострова остатки доисторических горных отрогов круто падали в море. Но большую часть полуострова окружал песчаный приветливый пляж, не спеша взбиравшийся на зеленые, покрытые лиственно-сосновым лесом холмы. На таком холме он построил не слишком большой, но удобный дом. Здесь все было автоматизировано до последнего винтика. При необходимости дом закрывала тройная силовая защита. Никаких людей, только компьютеры и автоматы. Никаких стен и заборов – полное ощущение свободы и простора. И он один. Здесь он мог быть тем, кем так никогда и не стал. Код связи знал только Кен Маккой и тот никому не открыл бы его даже под страхом смерти. Последнее время приезжать удавалось все реже и реже. Вот, выбрался, наконец.
Теперь вот его номер знает эта девушка. Он закрыл глаза и снова увидел ее: в узеньких эластичных брючках, которые обтягивают каждую извилинку ее хрупкого тела, яркой маечке. Спина до талии скрыта волной волос. Где-то он ее уже видел. Гай вызвал службу информации. Механический мелодичный голос предложил сделать запрос.
Нет – он резко ударил ладонью клавишу отбоя. Не хочу. Не хочу ничего знать. Если она позвонит, пусть будем только я и она – и ничего ни до, ни после. За спиной у него черная яма его прошлого, впереди – мрак неизвестности. А вокруг нее только свет. Вдруг Гай узнал ее – Падающая Звезда!
Группа Спейс Данс – балет в невесомости. Первый проект реализован лет восемь назад каким-то художественным гением. При помощи мощных силовых установок создается замкнутое поле, эффект полуневесомости. В свое время он ознакомился с их «продукцией»: фантастическая техномузыка, немыслимые световые эффекты. И в центре всего этого на силовых лучах – танцуют, летают артисты. Цивилизация в восторге. Сегодня таких балетных групп уже много, хотя создание спейс-театра – дело весьма дорогостоящее. Но у первой группы спейс-данс есть то, чего нет у других – Падающая Звезда, прима-балерина. Девушка получила это прозвище от журналистов после первого же спектакля с таким названием, где она танцевала заглавную партию. Тогда ей было лет семнадцать. Он видел ее несколько раз на разных вечеринках, не особо обращая внимание. Никогда не был на спектаклях, опять же – это пустая трата времени. Да и как женщина – не в его вкусе. И не женщина вовсе – эфирное создание, эльф с глазами цвета моря.

Он вдруг понял, что смотрит на себя в зеркало и разговаривает сам с собой: Собственно, что ты сам себе доказываешь? Что тебе не интересна девушка Катя? Ты ее подвез и забыл? Так чего же ты бегаешь по дому, как волк по клетке? Уже ночь, а она так и не позвонила. А ты думал, что она бросится тебе на шею? Так надо было ей это внушить. У тебя отлично получается. Ты можешь уложить в постель любую на счет «три»! И даже несколько за раз! Стоп. Ерунда какая-то. Сегодня не полнолуние, случайно? Сейчас я пойду поплаваю в бассейне. Наплевать, что на улице всего пять градусов. Потом … потом, пожалуй, напьюсь. А завтра посмотрим. Слетаю в деревню, или в реабилитационный центр. Там полно прекрасных дам.

Он, действительно, напился. Правда, для этого пришлось изрядно постараться: его крепкий организм не брали, обычно, никакие одурманивающие средства. На следующий день спал до полудня. Вытащил лежак на веранду и валялся весь день, бездумно глядя в синее осеннее небо, время от времени впадая в тяжелую дрему. Так прошел еще один день. На третий день он понял, что сейчас сойдет с ума, если не увидит ее. Ему ни чего не стоило сесть в свой минилет и через пятнадцать минут быть у ее дома. Он заскрипел зубами. Ни за что! Пусть эта воображала сделает первый шаг. А он гордо снизойдет. Пожалуй, надо выпить.

Катя смотрела на пластиковую карточку с кодом. Просто ряд цифр и никакого имени. Необычно. День клонился к закату. Вчера они весь день провели с дядей Доном. Ходили на кладбище, потом в Центр. Вечером жарили мясо на костре, как в детстве. Правда, не было ни мамы, ни Кевина, ни Рема. Зато Катя могла вволю жаловаться на предателя Эрика, чего бы при маме никогда бы не сделала. Сегодня Дон занят на дежурстве. Скоро сядет солнце. Надо затопить камин, включить какую-нибудь древнюю кассету с фильмом или просто музыку… Она уже набирала код связи…
Экран засветился молочно-зеленоватым светом, но изображения не было. Катя уже хотела дать отбой, но тут низкий голос ответил: Слушаю.
– Это Катя.
Туман на экране мгновенно рассеялся. Вид у ее спасителя был какой-то всклокоченный. За его спиной видна была большая гостиная, в высоком камине пылал огонь.
– Я думал, ты меня забыла.
– Да нет, просто вчера была занята, мы с Доном кучу дел переделали…
– С каким таким Доном? Ты же сказала, что живешь одна.
– Дон – это мой отчим. Правда, мама так и не вышла замуж, но я привыкла считать его своим отчимом. Он нас с братом с раннего детства воспитывал. А вы что … ревнуете?
– Да.
– А по какому такому праву? Мы виделись всего-то полчаса. – Катя развлекалась, ей почему-то было ужасно приятно сознавать, что этот человек ее ревнует.
– Это можно исправить. Я сейчас приеду.
– Я вас не приглашала.
– Так пригласи… пожалуйста.
– Вы же никогда ничего не просите? – она лукаво улыбалась. Но Гай оставался серьезным.
– Не просил. А теперь прошу. Если я тебя сегодня не увижу, я умру. Катя, я приеду, и заберу тебя сюда. Я хочу, чтобы ты была в этом доме.
– Какой быстрый! Вы забыли спросить, хочу ли Я этого.
– Но ты же позвонила?
– А может, это просто из вежливости? Так сказать, протокольный жест?
Секунду он смотрел на нее, не мигая, затем процедил сквозь зубы:
– Я оценил. Благодарю – и отключил связь.

Катя взяла в прихожей куртку, свой самый любимый бирюзовый полупрозрачный шарфик, вечерами на улице уже было прохладно, снова набрала таинственный код. Ответа не было очень долго, целую вечность. Она ждала. Наконец, он ответил: Да.
– Вы всегда отвечаете, не показываясь.
Экран засветился. Гай был мрачен: Всегда. Привычка.
– От кого вы прячетесь?
– От себя самого.
– Мне жарко в куртке, долго я буду ждать?
Он смотрел на нее в упор, не мигая: двенадцать минут сорок семь секунд.
– Через тринадцать минут я запру дверь. Время пошло.

Катя включила секундомер на старых часах в гостинной: Он вошел в комнату через двенадцать минут сорок девять секунд.
– Вы опоздали на две секунды.
– Поправка на скорость лобового ветра. – Гай протянул ей руку: Полетели?

Катя дивилась дому, его технической оснащенности. Даже такой отрешенный от быта человек, как она, понимала, что все это стоит огромных денег. Такого дома не может быть у простого регионального служащего. Кто же он такой? Катя даже пожалела, что не согласилась, чтобы Дон разузнал для нее что-нибудь.
– Ты любишь фрукты? Балерины не едят после захода солнца? Принести тебе мороженое?
– Гай, с тех пор, как я села в ваш минилет, вы говорите без умолку.
– Правда? Я боюсь, что сейчас проснусь и тебя не окажется рядом. Так ты любишь фрукты?
– Я люблю фруктовый салат со сливками и чтобы было много клубники и апельсинов.
– Сейчас. Я не рискну готовить сам, но у меня тут все автоматизировано, и через пять минут…
– А если я хочу, чтобы сам?
Он споткнулся, мгновение смотрел на нее, потом сказал немного хрипло: Тогда помогай.

Катя свернулась клубочком в невероятных размеров кресле. Салат был съеден, она тянула через соломинку космический коктейль, ее разморило, она становилась вялая, добрая, сонная…
– Ты подмешал мне чего-то в салат. Я засыпаю. Расскажи мне о себе, кто ты на самом деле.
– Клянусь, ничего не подмешивал. Ты, наверное, не привыкла пить, а этот коктейль довольно крепкий. А слушать обо мне неинтересно.
– А почему ты ничего не спрашиваешь обо мне?
– Я тебя узнал, Падающая Звезда. Не сразу, когда мы расстались. Я не слишком интересуюсь искусством. А все остальное расскажешь сама, если захочешь, потом.
– Тайны, тайны, – сонно пробормотала Катя, мягко соскальзывая в теплую уютную дремоту. – Колдун.
– Лучше бы я был колдуном, – грустно прошептал Гай. Но Катя этого уже не слышала, спала.
Он сидел на полу напротив ее кресла и думал о том, что мог бы сидеть так вечно, рассматривать ее тонкий профиль, струящиеся по плечам светлые волосы, нежные, словно прозрачные, руки.

Катя сладко потянулась и проснулась. В первое мгновение она не могла понять, где находится. Так часто бывает, когда заснешь в новом месте и спишь слишком глубоко. Над ней – потолок незнакомой комнаты. Одежда не снята, только ботинки, укрыта чужим полосатым пледом. Внезапно пришло озарение: Боже, она-таки заснула вчера в доме у этого незнакомого ей мужчины! Правда, в кресле в гостиной. Значит, он перенес ее сюда! Или в доме все-таки есть слуги? И она ничего не почувствовала! Неужели он подмешал ей что-то в питье? Катя осторожно повернула голову: Ну, и кроватище! Интересно, зачем человеку, который якобы живет один, такая спортплощадка? Он что, соревнования по акробатике здесь устраивает?
Хозяин дома спал, свернувшись калачиком, на противоположном конце «спортплощадки», тоже в одежде, но без одеяла. Наверное, ему было холодно, вон как свернулся! Говорят, если наблюдать за спящим человеком, можно многое понять о его глубинной сущности. Но Катя не успела понаблюдать: Гай мгновенно открыл глаза, словно почувствовав ее взгляд. И в этих острых темно-серых глазах не было ни капли сонного забытья: он сразу был начеку. Так бывает, если разбудить спящую собаку: только что она сладко похрапывала и вот доли секунды спустя уже готова бежать, служить, кусать, лаять.
Гай приподнялся на локте, напряженное выражение лица сменилось ласково-приветливым:
– Как спалось?
– Мне очень стыдно. Называется, приехала в гости. Признавайтесь, что вы мне подмешали? Какие коварные планы строили?
– Планы были. Но я ничего не подмешивал. (Малышка, если мне нужно, я обхожусь без такого примитива, подумал он про себя) Наверное, ты просто устала. – Он сел, пятерней «причесал» торчащие волосы. – Ванная там. Можешь шарить по шкафам и ящикам и взять все, что сочтешь нужным для твоего комфорта. Я не готовился к твоему визиту, поэтому ничего специально «дамского» у меня нет, но попытайся приспособить то, что есть.
– Вы же меня совсем не знаете, а разрешаете шарить везде…
– А в этих комнатах нет ничего, что стоило бы хранить в тайне, никаких секретов…
Катя сделала «страшные» глаза: А в других комнатах есть? Где у вас кладовая Синей Бороды?
Гай склонился к ней, обхватил ладонью затылок и притянул к себе поближе. Сказал неожиданно серьезно: Малышка, не советую лезть в мои секреты…
– Я пошутила, – прошептала Катя. Ей стало не по себе: и чего она сюда вообще приехала? – А что это у вас с лицом?
– Это называется щетина. Ты никогда мужчины вблизи не видела? Я, в отличие от других современных мужчин, не пользуюсь средствами для выведения волос на лице – у меня на них аллергия. Просто сбриваю их каждый день, а они все равно отрастают. Еще интимные вопросы будут?
Катя покраснела: Нет…
– Тогда до скорой встречи, – и он выскользнул в боковую дверь.
Катя осмотрелась: все в спальне говорило о том, что хозяин любит комфорт и роскошь. Она подошла к окну, приоткрыла шторы: французские окна выходили в маленький садик. На аккуратных клумбах пламенели осенние цветы. По усыпанной мелким гравием дорожке катился робот-садовник, собирал невидимый мусор. За кустами живой изгороди начинался лес. Катя вздохнула: Может, сбежать? Пока не поздно. И тут же поймала себя на мысли, что никакого страха, или просто опасения не испытывает. Ей ужасно хочется узнать побольше о ее спасителе… и он ей нравится.
Девушка прошла в ванную. Изнутри дверь не запиралась. То есть, если хозяин захочет… Глупости, оборвала она себя. Если он захочет ей причинить зло, то у него миллион возможностей. Уже давно мог бы. Боже, если бы мои узнали, чем и где я сейчас занимаюсь! Не долго думая, она влезла под душ. Как здорово! Так, банные халаты. Целых три штуки. Какой же это размер, можно утонуть! А зачем ему столько зубных щеток? Нет, врет Синяя Борода: возит он сюда женщин. Почему-то эта мысль была ей неприятна.
А куда ведет эта дверь? Ого, спортзал, с бассейном. Одна стена была сплошь стеклянной. Наверное, летом это помещение превращалось в открытую веранду. Посредине голубыми бликами переливалась вода небольшого бассейна. Вдоль другой выстроились спортивные снаряды – следим за формой! А жаль, что нет купальника, я бы поплавала. Ты даешь, подруга, чувствуешь себя как дома. Нет, надо отправляться домой, пока я не зашла слишком далеко. Где-то глубоко в ней ехидный голос прошептал: А ты точно не хочешь зайти далеко?
Он появился на противоположном конце зал, весело помахал ей рукой:
– Хочешь поплавать?
– У меня нет купальника.
Гай пожал плечами: А он обязателен?
– Нахал.
– Почему нахал? Ведь, если задуматься, одежда суть сплошной предрассудок. Но если для тебя это так важно, я могу выйти и не заходить. Хотя это будут крайне трудно.
– Двойной нахал. Нет, это уже слишком. Я и так удивляюсь своему поведению.
– Тогда пойдем завтракать. – Он взял ее за руку и повел за собой. Катя подумала, что у него твердая рука и цепкие пальцы. Гай держал ее ладошку осторожно, но если он захочет ее удержать, то из этих пальчиков, пожалуй, не вырваться. Ее снова коснулся запах хвои, от этого запаха сердце забилось чаще, сильнее, чем от прикосновения жесткой руки.
Они прошли через бассейн, затем через еще одно помещение, коридор и оказались в кухне. Собственно, кухней служило боковое ответвление того самого холла-гостинной, где она так бесславно заснула. Хозяин усадил ее в уютное креслице у стола.
– Что едят балерины на завтрак? Или они вообще не едят? Судя по твоему весу, то нет, – серые глаза смеялись.
– Балерины едят овсяные хлопья с изюмом и нежирным несладким йогуртом и апельсиновый сок. – Ответила Катя тоном королевы, дарующей помилование. – А вообще, после вчерашнего, нужно день голодать.
Гай явно растерялся: Ну, с соком я справлюсь. А вот, овсянки, боюсь, нет. Да и с йогуртом не сложилось. Я ведь зверь плотоядный. – Он задумчиво смотрел в холодильник: Потом поедем в Город, ты скажешь, что купить. Каких-нибудь специальных безкалорийных концентратов. Я не хочу лишить планету ее лучшей балерины посредством обжорства.
– Зачем?
– Что – зачем?
– Зачем тебе покупать что-то для меня?
– Должен же я тебя чем-то кормить.
– Я что, остаюсь в этом доме? Не помню, чтобы делала подобное заявление.
Гай присел на корточки у ее кресла и заглянул ей в лицо снизу вверх. Катины колени упирались ему в грудь. Она отметила невольно, что он сменил рубашку и щеки уже не покрывала щетина. И от него пахло какими-то терпкими травами.
– Так сделай это заявление. Скажи: Гай, мне здесь нравится, я никуда не поеду и требую, чтобы ты обеспечил мне полный комфорт.
– Гай, я собираюсь вернуться домой, но надеюсь, что мы еще увидимся.
Он вздохнул : Ладно. Не будем торопить события. Но имей в виду: я всегда добиваюсь поставленной цели.
– Имей в виду: я не терплю, когда мой выбор за меня делает кто-то другой. И если в таком шикарном доме нет овсянки, придется довольствоваться гренкой и соком.
– Есть! – козырнул Гай.
– Ты, что военный?
– В некотором роде.
– А знаешь, для госслужащего у тебя роскошный дом.
– Ты же сама определила, что я начальник.
– Тогда ты очень большой начальник. Такой дом, его автоматика и обслуживание стоит кучу денег. Это понятно даже воздушной балерине.
Он пожал плечами: Да, я человек богатый. Я совершенно один, зарплата высокая. Вложил много денег в акции алмазных копей и разработки биосырьевых карьеров в системе КП-432, если это тебе о чем-то говорит. Теперь пользуюсь дивидентами и продолжаю получать высокую зарплату. Все просто и законно.
– Но все же – чем ты занимаешься?
Теперь он сидел в кресле напротив. Солнечный свет серебрил его волосы, стало видно, что в них довольно много седины. Глаза его потемнели, между бровей обозначилась складка.
– Катя, давай не будем говорить о том, чем я там – сделал неопределенный жест рукой в сторону окон – занимаюсь. Здесь я хочу быть лучше, чем я бываю там, и быть самим собой. – Он улыбнулся, стараясь смягчить резкость тона, но глаза еще какое-то время оставались холодными. – Давай лучше о тебе. Откуда в нашем грешном мире взялась такая вот Падающая Звезда? Кстати, о чем эта пьеса?
– Пьеса о любви, безысходной и несчастной. – Кате стало неуютно от его слов, от резкого тона. В этом человеке было нечто, что он тщательно скрывал от нее и это ее пугало. Она постаралась отогнать неприятные мысли и вернуться к легкому тону беседы: – Балерина появилась из балетной школы № 125.
– Где это?
– А тут недалеко. Мы ведь здесь жили. У нас была большая семья: мама, брат, я, мамин младший брат, дед, кошки, собаки. Дон приходил, мамин друг. В общем, в доме всегда было шумно.
– Наверное, это здорово. У меня не было семьи. И очень рано не стало дома. Я… Короче, меня нашел в лесу один человек. Его я в тайне называл отцом. Он умер, когда мне было 10 лет. Ужас в том, что меня не было рядом, когда он… Я его уже мертвым нашел. – Голос Гая звучал ровно и бесстрастно, и от этого его внутренняя боль казалась еще острее. Он помолчал: За тридцать лет я первый раз говорю об этом с чужы… с другим человеком.
Гай подошел к окну. Катя пыталась представить, что испытал десятилетний мальчик, увидев мертвые глаза единственного близкого человека. Она тихонько подошла сзади, тронула его за плечо: Спасибо.
– За что?
– За доверие.
Он пристально посмотрел на нее: Ты светлая. Если бы такая, как ты, встретилась мне тогда, все могло бы быть иначе. Теперь уже поздно.
– Никогда не поздно начать сначала, пока человек жив.
– А я не знаю, жив ли я еще. Или это только оболочка. – Он погладил девушку по волосам. Вдруг рука его замерла, в глазах мелькнуло странное выражение: Вы жили в том доме, куда я тебя отвозил?
– Да. Мама работала в Центре «Надежда»…
Глаза Гая расширились: О Боже, ты же дочь Алисы Ткачовой!
– Да, а что, вы знакомы?
– В общем, нет. Но лет двенадцать-пятнадцать назад ее имя довольно громко звучало, она была известной личностью. Чем она сейчас занимается?
– Космопсихолог, пилот. – У Кати было чувство, что Гай лжет. Что его знакомство с ее матерью было совсем не таким уж поверхностным. И почему-то страшно было «копнуть» глубже.

Гай не мог оторвать взгляд от окна, он пытался справиться с нахлынувшими воспоминаниями: Алиса Ткачова была единственной женщиной, которую он не смог ни очаровать, ни сломить, и не рискнул «подавить». Кто же мог подумать, что злодейка-жизнь выкинет такое «коленце» и сведет его с дочерью той самой Алисы. Гордячка Алиса, чуть не сорвала всю операцию. Он до сих пор не мог понять, почему он тогда, получив ее решительное «нет» на свое предложение о сотрудничестве, предпочел пойти в обход, а не сломать ее? Потому что у нее были такие же летящие светлые волосы, как у девочки его детства? Но в его сердце нет места сантиментам! И никогда не было! И все же он отпустил ее тогда, вместо того, чтобы…
***

Мелодичный звонок прервал его задумчивость. Выражение лица Гая неуловимо изменилось. Катя почувствовала, что он внутренне весь напрягся.
– Что это?
– Вызов связи. Извини. – Но вместо ответа на вызов он набрал на пульте монитора связи какой-то код. Взглянул на маленький боковой дисплей и набрал еще один код.
– Это определитель вызова?
– Да.
– Ты помнишь все коды, у тебя уникальная память. Ты не будешь отвечать?
– Я ответил. Извини, я отлучусь. Мне нужно перезвонить, но я сделаю это из кабинета.
– Не хочешь, чтобы я видела и слышала, с кем ты говоришь? – Голос ее дрогнул от обиды, хотя она и понимала, что это глупо. В конце концов, они знакомы все-то несколько часов и «большой начальник» имеет право не посвящать случайную знакомую в свои дела. – Я ухожу, не волнуйся. Мне надо одеться.
– Погоди. – Гай взял ее за плечи и развернул к себе, – я действительно не хочу, чтобы ты слышала и видела. Сюда мне могут звонить только по важным делам и я не хочу тебя в них впутывать. Ты должна это понимать.
Катя мягко высвободилась: Конечно, я понимаю. Правда, мне пора собираться домой. Ну пусти же.
Гай вздохнул: Какого черта им нужно? Не могут несколько дней обойтись без меня!
Кен Маккой, его помощник, был встревожен.
– Шеф, возникают проблемы. Связано с делом «Приюта отшельника».
Гай вытянулся в кресле перед рабочим столом. Впрочем, он уже снова стал полковником Матиасом Дель’Омбре, холодным и опасным начальником особого управления Е-прим СКЛ.
– Докладывай.
– Полгода назад в «Приюте отшельника» опять началась заварушка. Пришлось принять чрезвычайные меры, послать «бригаду медиков», провести зачистку. Но дело повернулось не совсем так, как мы планировали. Большое Кольцо задает нескромные вопросы.
– Ты слишком многословен, Маккой. Я отлично помню, кто, что и сколько. Ради этого ты меня побеспокоил?
– Значит, ты помнишь, что операцию передали полностью нашему отделу и мы рекомендовали поручить ее Крису Гору?
– Серому Волку, помню.
– Ты знаком с ним лично, Матиас?
– Нет. Я не могу знакомиться со всеми авантюристами Космоса. В его функции входила доставка групп зачистки и медиков. Это дело курирует Дмитрий Делорм.
Кен нервничал, что было на него совершенно непохоже. Они шли вместе почти с самого начала карьеры Дель’Омбре, выдержке и хладнокровию, безжалостности Маккоя иногда завидовал сам Человек-Тень. Поэтому лихорадочный блеск в глазах помощника насторожил полковника. Дель’Омбре спустил ноги со стола:
– Тянешь кота за хвост.
– Матиас, у меня есть информация, что нас поимели.
– То есть?
– Заварушка в приюте отшельника была только прикрытием. Спланированной акцией. Пока основная бригада успокаивала волнения, кстати, совсем не по той схеме, к какой мы обычно прибегаем, Серый Волк, так сказать, с черного хода погрузил на борт нескольких особо опасных преступников, проявивших повышенную нелояльность к властям Земли. Причем, сымитировал гибель от ран, дескать, забираем трупы. А также кучу информкапсул с показаниями других заключенных. И теперь собирается представить все это трибуналу Большого Кольца и выставить обвинения в жестоком нарушении прав разумных существ. В списке обвиняемых Розберг, ты и еще многие из нашего управления, несколько министров. Короче, наша пирамида может рухнуть.
– Что говорит Делорм? Серый Волк – это по его рекомендации, уже не первый раз.
– Делорм ничего не говорит. Он исчез.
– Так. Матиас выпрямился в кресле. Таких проколов у него еще не было. В голове с молниеносной быстротой проносилась информация обо всех акциях, связанных с именем Серого Волка, его досье он изучил еще перед первым использованием этого человека для их операций. Еще тогда его смутило полное отсутствие данных о семье и детстве. Все начиналось с тридцати лет. Но Делорм убедил его взять Серого Волка и он же повернул дело так, что Матиас так и не познакомился лично с этим авантюристом, что само по себе было не в стиле Дель’Омбре. Значит, Делорм предатель. Но ведь он, Матиас, сам взял его в школу СКЛ пятадцатилетним мальчиком из числа детей, отобранных в Центре «Надежда».
– Шеф, ситуация накаляется. Розберг Вас ищет.
– Значит, так. Переслать мне сюда всю информацию по этому вопросу. Сейчас. Особенно все, что касается действий Серого Волка и его банды. Вы уже знаете, где они?
– Уточняем.
– Медленно уточняете. Отложить все менее срочные дела. Всякие инакомыслящие мелкого пошиба подождут своего часа. Для аналитической работы задействовать все региональные группы. Докладывать мне каждые два часа. Наша задача – перекрыть им доступ в Трибунал Большого Кольца. Иначе говоря, мы должны их выследить всех, где бы они не были и уничтожить до того, как материалы поступят в официальные органы Кольца. При этом максимально естественным путем, тут поле для фантазии. Наши ставки слишком высоки, чтобы какие-то слюнтяи остановили меня на моем пути. Я ОБЪЯВЛЯЮ ОХОТУ.
– Есть!
– Это еще не все. – Матиас подключил к монитору связи камеры внутреннего обзора. Но сделал это таким образом, чтобы Маккой видел только Катино лицо и не мог понять, где она находится. – Видишь эту девушку?
– Да, шеф. Это известная балерина, Падающая Звезда.
– Я хочу знать, о каждом ее шаге. Где она живет, чем занимается, с кем встречается. Посадишь ей на хвост кого-нибудь потолковее. В чем дело, Кен?
Он слишком хорошо знал своего помощника, чтобы почувствовать напряженность, возникшую где-то глубоко в душе Маккоя. Кен избегал смотреть шефу в глаза. Наконец, глубоко вздохнул, словно перед прыжком в воду:
– Извини, Матиас, можно неофициально?
– Ну?
– Сейчас не время для развлечений…
– Ясно. Что еще? Это же не то, что ты хочешь сказать?
– Матиас, мы много лет работаем вместе, и я осмелюсь позволить себе…
– Ты можешь покороче?
– Не трогай ее!
– Что?
– Матиас, оставь эту девушку, – заторопился высказаться Кен, словно боялся, что Дель’Омбре не даст ему закончить мысль. – Я приведу тебе любую девушку этой планеты, две, если хочешь, три. Но не трогай Падающую Звезду. Она – одна единственная, она – достояние цивилизации…
– Я что, приказал подать ее на обед под соусом карри?
– Матиас, я видел девушек после того, как ты… ты… Они становятся примитивными, без капли интеллекта, теряют всякую индивидуальность, а то и разум… – Кен мельком взглянул в лицо начальнику и тут же отвел взгляд, таким бешенством исказилось лицо Дель’Омбре. – Прости, но я должен был это сказать. Не трогай Падающую Звезду…
Голос Дель’Омбре, когда он заговорил, звучал ласково и тихо: С каких пор во вверенном мне подразделении обсуждаются приказы вышестоящего командира?
– Я…
– Выполнять приказ! – он заорал так, что задребезжало стекло настольной лампы.
– Есть!
Матиас хлопнул кулаком по кнопке отбоя. Постоял секунду, стараясь успокоиться, прежде, чем пройти в гостиную. Катя уже ждала его. Он понял, что девушка слышала крик и надо что-то сказать.
– Достали. Не дадут отдохнуть пару дней.
– Ты видимо, высказался весьма эмоционально…
Он отмахнулся. Катя была уже в куртке, вертела в руках шарфик: Мне пора домой. Отвези меня. Или вызови такси.
– Ну, какие в этой глуши такси? Конечно, я тебя отвезу, хотя очень не хочется. Но, к сожалению, мне нужно поработать. Дело, действительно, оказалось чрезвычайной важности. Прости, я обещал поездку в город.
– Все в порядке, Гай. Встретимся, когда освободишься.
Он протянул ей шлем: Хочу подняться повыше.
– Повыше частному транспорту нельзя.
– Мне можно. У меня есть разрешение.
– Большой начальник?
– Правильно. Полетаем?

Минилет поднимался все выше и выше. Синее небо начало темнеть, зажглись звезды. Погода стояла ясная и земля лежала, как большой плоский диск, закрывающий все половину видимого пространства.
– Как красиво! – прошептала Катя.
– Дарю! – он сделал широкий жест. – Вся Земля принадлежит тебе!
– А ты Властелин этой земли?
– Пока нет. Но хочу стать.
– Ты шутишь? Зачем тебе эта власть? Я никогда не могла понять, для чего человек рвется к власти? Достичь совершенства в искусствах, в науках – это понятно. Или там – совершенство тела. А власть? Чтобы иметь возможность кричать на многих?
– Браво, крошка! Смелое заявление. Но ты торопишься с выводами о моей личности. Давай поговорим об этом чуть позже? – он направил минилет вниз, к Катиному дому.
– Позвони мне вечером, я буду ждать, – он чмокнул Катю в щеку.

Регистратор звонков на мониторе связи раскалился докрасна. В основном, это был Дон. Катя поспешила ему перезвонить.
– Катя, ты где, девочка? – Дон с тревогой всматривался в ее лицо. Тебя нет дома, ты не звонишь. С тобой все в порядке?
– Да, дядя Дон, не волнуйся. Я в полном порядке.
– Но где ты находишься?
– Уже дома.
– Катя, послушай, я все же проверил кое-что. Гай Ковачевский умер в возрасте шестнадцати лет двадцать четыре года назад. Замерз в лесу. Даже тела не нашли, вроде бы волки съели. Только остатки одежды. Прости за этот ужас. Во что ты вляпалась?
– Спасибо, дядя Дон. – Катя отключила связь. – Я влюбилась в привидение, – с иронией констатировала она сама себе.

По дороге домой Гай, наконец, принял решение. Ему ничего не стоит сделать себе другие документы, бросить все это к чертовой матери и жить с Катей долго и счастливо, и, может быть, умереть в один день. Как в сказке. Правда, он не может оставить сейчас своих ребят. Он их собрал, взлелеял, многих сам обучил. Значит, сначала разберемся с Серым Волком. А потом… Ему казалось, что за спиной вырастают крылья, что он, наконец, нашел подлинный смысл жизни. Он не в мести, не во власти над миром, а в том, чтобы открыв утром глаза, увидеть рядом с собой на подушке любимое лицо… Как сегодня утром…

Дома он поскорее устроился перед компьютером. Так, разберемся, что это за Серый Волк и с чем есть его бригаду. На экране развернулся список экипажа «Голубой Каравеллы» – личного крейсера Серого Волка. Гай смотрел на экран, как зачарованный. Внезапно ему стало холодно, ледяными руками он обхватил себя за плечи, пытаясь унять дрожь.
Под третьим номером в списке стояло: «Алиса Ткачова, космопсихолог, пилот второго класса». Прошло несколько минут, прежде, чем он успокоился. На негнущихся ногах прошел в кухню, включил кофеварку. Неподвижно стоя, ждал, пока кофе наполнит колбу. Устроился с чашкой в том самом кресле, где чуть больше часа назад сидела Катя. Ему казалось, что кресло еще хранит тепло ее тела. Падающая Звезда.
– Маленькая змея, – прошипел он. – Как же легко ты меня сделала. Интересно, кто это придумал: он или твоя мамаша? Несгибаемая Алиса. – Перед ним вихрем промчались события последних дней. Его не могли вычислить лучшие разведчики многих стран и служб. Он был человеком-Тенью. Даже Розберг не знает, где находится это его гнездо. А эта крошка с невинным видом получила сразу все! И он растаял, размечтался. Так больно ему не было с того дня, когда он нашел мертвого Данилу.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.