Нельзя переходить улицу на красный свет

Н Е Л Ь З Я П Е Р Е Х О Д И Т Ь Л.ПЕТРИКОВСКАЯ
У Л И Ц У Н А К Р А С Н Ы Й
С В Е Т
Я не ждала перемен в жизни. Но некоторая монотонность жизненного уклада порой раздражала, поэтому я с нетерпением ожидала в гости свою подругу. Мы с ней учились в одной из киевских школ и с третьего класса сидели за одной партой. И с тех, увы, уже далеких лет привыкли поверять друг другу душевные тайны. Поэтому, когда подруга уехала с мужем в Германию, почувствовала себя осиротевшей. Теперь Ларка снова оказалась рядом, и я спешила наверстать упущенное.
– Лар, как я выгляжу?
– Хорошо. Ничуть не изменилась.
– Нет. Ты приглядись повнимательнее. Я, например, вижу в зеркале бедняжку с усталым лицом и думаю: «неужели это я?»
– Наверное, бегаешь по ночным клубам.
– Ничего подобного. Забыла, когда была в каком-нибудь из них в последний раз. После развода с Михаилом бываю только на корпоративных вечеринках. Не чаще двух раз в год, – уточнила, решив, что за четыре года, прошедших с ее отъезда, подруга уже могла позабыть традиции нашей риэлтерной фирмы.
– Твои вздохи в тридцать с хвостиком, Алина, выглядят пустым кокетством. Не мешало бы тебе взглянуть на немецких женщин. Поначалу мне казалось, что их вообще не интересует собственный внешний вид. Теперь так не думаю. Большинство из них занимается спортом, да и кремами не пренебрегает. И улыбаются они гораздо чаще, чем наши. Начинаешь понимать, что жизнь намного длиннее юности.
– Я хочу взглянуть на этих жизнелюбивых женщин.. И на немецких мужчин тоже. Есть у них какое – нибудь общее отличительное свойство?
– Не переходят дорогу на красный свет. Ладно, Алина. Обещаю тебе что-нибудь придумать. А пока показывай, что у нас в городе нового.
Нового в Киеве было немало. Месяц пролетел незаметно. Мы бродили по улицам, посещали театры и выставки. И не могли наговориться. К моим философским тирадам о наслаждении, которое я испытываю от обретенной свободы и одиночества, Лариса отнеслась весьма скептически.
– Что, Михаил здорово пил?
– И пил, и руки пытался распускать. Все, больше никаких экспериментов.
Я проводила подругу и с головой окунулась в работу. Осенью многим людям захотелось стать обладателями квартир в престижных районах города. Об обещании Ларисы вспомнила только через два месяца после ее отъезда, получив письмо из Германии с незнакомым обратным адресом. Разорвав добротный конверт, нашла в нем листок и открытку. Некий Адреас Ланкестер из города Шверина желал со мной познакомиться и сообщал о себе довольно скупые данные: холост, возраст 42 года, рост 176, преподает в университете и знает три языка, в том числе и русский. На открытке был изображен красивый старинный замок. Фотографии автора к письму не прилагалось.
«Где Лариса его разыскала? Ведь она живет в Ганновере. И что она рассказала обо мне немцу?»
Несколько дней обдумывала ответ. Решила отделаться несколькими благодарственными фразами. Каково же было мое удивление, когда через неделю раздался международный телефонный звонок. Незнакомый Адреас, заметно волнуясь, отчего несколько пострадало правильное построение фраз, попросил разрешения звонить мне регулярно один раз в неделю.
«Ну и Лариса. Что это она задумала?»
Теперь по четвергам, в один и тот же час, с точностью до десяти минут, стали радаваться звонки Адреаса. Постепенно они вошли в распорядок жизни, и я старалась не занимать это время, отдавая дань немецкой пунктуальности. В основном, мы говорили на абстрактные темы. Адреас хорошо знал литературу и музыку, так что тем хватало. А когда однажды он сообщил о своем возможном скором приезде в Киев, то не знала, радоваться или огорчаться. Я даже не представляла, как он выглядит. Тем не менее меня охватило нетерпение: «Жаль, что сейчас зима. Летом я смотрюсь гораздо лучше. Нет никакой прически, все равно под шапкой она портится. А мое пальто? Не слишком ли оно старомодно выглядит?» Ни на один вопрос я не могла дать ответ.
«Наш мужчина не поехал бы в такую даль, чтобы увидеть незнакомую женщину», – я жалела, что, поддавшись минуте, отослала Адреасу свое удачное фото.
Едва не опоздав к приходу поезда, я встала у нужного вагона, провожая глазами одиноких мужчин. Все они куда-то спешили, не обращая на меня внимания. Сорокалетнего преподавателя университета я представляла человеком респектабельным, солидным, поэтому пропустила загорелого молодого мужчину в короткой красной куртке с рюкзаком за плечами. Но именно он остановился возле меня и спросил: «Вы Алина?»
«Неужели он смог поместить в рюкзаке всю свою одежду? А подарки для меня?»
Размечталась. Кассеты любимых им Баха и Шопена и томик стихов Шиллера замечательно сумели ужиться в тесном пространстве с еще одними джинсами и свитером.
«Простите, я не нашел Иосифа Бродского на русском языке», – попытался оправдаться Адреас. Пришлось вспомнить, что несколько наших телефонных разговоров крутились именно вокруг этого знаменитого поэта, которого, признаться, я не так уж хорошо понимала.
Адреас явно не был расточительным человеком. Если бы я умела покупать только то, что необходимо в данный момент, то, возможно, не ощущала бы постоянный недостаток денег перед каждой получкой. Теперь мы покупали на базаре сугубо практичные продукты. Адреас живо интересовался ценами, подсчитывал калории готовых блюд.. Он совсем не походил на моего бывшего мужа Михаила, который всегда требовал сытный ужин, добавляя к нему крепкое спиртное. Если учесть тот факт, что с Михаилом я не смогла ужиться, то Адреас, выпивающий перед обедом фужер красного вина, безусловно выигрывал.
«Ну как он тебе?» – вопрошала подруга. «Не могу сказать ничего определенного», – честно отвечала я. – «Совсем не похож на моих знакомых. Зовет к себе в гости».
«Соглашайся. Ведь ты дальше Крыма никуда еще не выезжала».
И я согласилась. Старинный ганзейский город Шверин поражал непривычной архитектурой. Мрачные костелы пугали темными стенами. Но мне хотелось изучать не историю города и его построек, а непривычное для меня поведение немца. Имея новенький блестящий автомобиль «Пежо», он ездил на работу исключительно на велосипеде. Адреас много смеялся, шутил, мог бы казаться беспечным, но проверяя каждую цифру в магазинном чеке, тут же опровергал это поверхностное суждение. Он рассказывал о своей любви к путешествиям и гордился подходом к выбору туристических фирм. «Цены на путешествия бывают такие разные. Надо уметь найти самые оптимальные», – делился он своим опытом. – «Я еще не был в Африке. Хотел бы пожить в какой нибудь из стран некоторое время. Тебя тоже привлекает этот континент ?»
«Никогда не задумывалась над этим вопросом», – признавалась я, уже прекрасно понимая, что наличие «золотой» кредитной карточки совсем не признак богатства.
«Он по-своему мил», – уговаривала себя. Адреас готовил для меня блюда немецкой кухни, откуда ему было знать, что я не переношу кислую капусту и горох. Вытаскивал в шесть тридцать утра на улицу, чтобы укрепить мое здоровье. И купил мне велосипед. Надо было видеть, какое у него при этом было счастливое лицо.
«Что ты за дура!» – кричала в телефонную трубку Лариса. – «Ты ему очень нравишься. Жаль, что не могу сейчас к тебе приехать, чтобы прочистить мозги. Ну какие тебе еще нужны подарки? Пойми, Адреас дарит тебе новый мир с его языком и культурой. Присмотрись получше».
«Хорошо,» – пообещала подруге. Без очков глаза у Адреаса становились детскими, наивными. Руки были сильными и нежными. А когда Адреас брал меня за руку посреди шумной толпы в центре города, чтобы я не потерялась, то явственно ощущала, как между нами циркулируют токи.
– – Ты вернешься? – спросил Адреас, провожая меня на вокзал. Две недели назад я бы ответила отрицательно, но, незаметно для себя, я стала привыкать к несколько меланхоличному, столь непохожему на «тевтонского рыцаря» в моем представлении немца, обладающего несомненным интеллектом. Что-то все таки произошло между нашей встречей и расставанием.
Мне надо подумать. – Сколько женщин так отвечало мужчинам до меня? Но одно я уже знала твердо. Я разлюбила одиночество.

0 Comments

  1. yuriy_berg

    Простите, не знаю, коллега, как вас величать, ибо обращение “Петриковская” выглядит как-то суконно.
    Рассказец ваш я прочел, и, если Вы написали его о себе, то могу вам сказать, что одно время я в Киеве работал в риэлтерской конторе с красивым именем “Благовест”, о чем у меня сохранились некоторые приятные воспоминания.
    По поводу рассказа.
    Он получился несколько суховатым, как мне кажется, то ли от того, что вы его, как мне кажется, старались укоротить, то ли от того, что не все “выложили” читателю. Уж если Вы стали рассказывать историю отношений “русской” невесты и немца, то не стесняйтесь, выкладывайте все и без стеснения. Это трудное дело – при всех “раздеться”, но, такова доля автора. Хотите успеха – извольте “ходить в чем мама родила”, (в литературе, конечно)!
    Успеха Вам, искренне Ваш, Юрий Берг.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.