1

Трамвай идёт до кладбища,
а мысли — за окно;
подкручивают землю
под старое кино:
где между чёрным — белым
рубиновая грань,
где кормят немотою
и пьют на кухне брань,
где рок иззабугорный —
неверный Робеспьер,
а кардинал по штату
умом и сердцем сер;
где контролёр поддатый
продул тоннельный свет
и требует от граждан
на всех один билет..

2

Отходную как вольную,
сбиваясь, зачирикали
воробушки неверные,
качая ветки вербные.
Салютом заискрилася
трамвайная дуга.
Не надо и оракула,
когда слепому в вакууме
всё ясно — до „пока“…
Весна не вспыхнет липами.
Лёсс и слова просыпаны,
и воздух тоже сыплется
на саван и на дно.
Звезда пятиконечная,
звезда шестиконечная,
два рога полумесяца
и крест сошлись
в одно.

1

Трамвай идёт до кладбища,
а мысли — за окно;
подкручивают землю
под старое кино:
где между чёрным — белым
рубиновая грань,
где кормят немотою
и пьют на кухне брань,
где рок иззабугорный —
неверный Робеспьер,
а кардинал по штату
умом и сердцем сер;
где контролёр поддатый
продул тоннельный свет
и требует от граждан
на всех один билет..

2

Отходную как вольную,
сбиваясь, зачирикали
воробушки неверные,
качая ветки вербные.
Салютом заискрилася
трамвайная дуга.
Не надо и оракула,
когда слепому в вакууме
всё ясно — до „пока“…
Весна не вспыхнет липами.
Лёсс и слова просыпаны,
и воздух тоже сыплется
на саван и на дно.
Звезда пятиконечная,
звезда шестиконечная,
два рога полумесяца
и крест сошлись
в одно.