Коварный преобразователь
Минуты через две звонок раздался снова – кто-то проявлял настойчивость хорошо осведомленного сыщика. Михаил сдержался. Звонок заливисто залаял. Наконец из-за двери донесся чей-то голос:
— Господин Обрезов, откройте, пожалуйста, дверь, я ведь видел, как вы ходили по комнате.
«Вот те раз!» – изумился Обрезов и не сделал ни малейшего движения.
— Откройте, — басовитый голос звучал гипнотически. – Я ведь могу и так войти, но, понимаете ли, правила хорошего тона не позволяют.
— Кстати, — оживился незнакомец, выдержав паузу, — ваша теща сейчас далеко отсюда – вам ничего не стоит отхлебнуть из бутылочки и словить кайф. Выпейте, Михаил Игнатьевич, без страха и сомнения, а потом впустите меня в квартиру. Надеюсь, вы понимаете, что простой смертный не в состоянии наблюдать за вами через две двери.
Последний аргумент сработал. Откупорив бутылку прямо в туалете, Обрезов хлебнул для храбрости и, нарочито кашлянув, твердо шагнул в коридор. Распахнув дверь, он увидел вполне заурядного незнакомца в мятом плаще и старомодной шляпе. Правда, лицом этот незнакомец здорово напоминал актера Басова, а в руках держал что-то наподобие кухонного комбайна.
Мужичок как-то странно, словно используя приклеенные губы, улыбнулся.
И решительно двинулся через порог, толкая Обрезова пристроенным к животу прибором.
А еще через полминуты он поставил эту штуку на стол в гостиной и, не снимая шляпы, принялся «капать на мозги».
— Прежде всего, господин Михаил, я продемонстрирую с вашего позволения возможности нашего преобразователя, — будто на лекции начал незнакомец строгим тоном.
Он и голосом поразительно напоминал Басова, и это вызвало в поведении Обрезова некоторую нерешительность. Он только наморщил лоб и скептически переспросил:
— Как? Как вы сказали? Прео…?
— Преобразователя, — сухо повторил мужчина и взял со стола лежавший на нем тонкий лист бумаги. – Позвольте вас спросить, какую вещицу вы изволили бы получить прямо сию секунду как бы из ничего? Разумеется, вещица получится миниатюрной, поскольку масса этого листочка чересчур мала. Так что лучше вам пожелать что-нибудь невеликое по весу, скажем, кусочек ткани. У вас найдется маленький кусочек ткани – все равно какой?
До Обрезова с трудом доходило, что от него хочет этот странный незнакомец. Машинально отхлебнув из бутылки еще раз, он слегка успокоился и как бы в шутку спросил:
— А кусочек сахара не подойдет? Сахар у нас, кажется, точно есть.
— Пожалуйста. Давайте сюда сахар, — ничуть не смутившись, незнакомец протянул Обрезову заскорузлую ладонь.
— Послушайте, — осмелел Обрезов, — кто вы наконец и что вам здесь надо?
— Давайте, давайте, — поморщился незнакомец, — несите сахар. Или ткань. Или что-нибудь еще. У меня мало времени.
Безапелляционный тон и сходство с любимым актером едва ли не против воли вытолкали Обрезова на кухню. Когда он протянул на ладони жалкий кусочек рафинада, незнакомец оживился. Сделав над «комбайном» какие-то пассы, он вложил сахарок в раскрывшееся внезапно спереди прибора окошечко. Через пару секунд на корпусе «комбайна» замигал огонек, и сахарок выкатился на стол. Незнакомец вложил в некую щель с другой стороны прибора листок бумаги, и через полминуты из окошечка появился миниатюрный кусочек рафинада, точная копия первого кусочка, только меньшего размера.
— Что за фокусы? – напыжился Обрезов. – Это что, сахарная машина?
— Я же сказал, что это – преобразователь. Никаких фокусов. Прибор выполнил анализ состава кусочка, а потом из бумаги получил такой же сахар – вот и вся премудрость, — сухо объяснил нежданный гость. – Хотите еще сахару? Или, может быть, что-нибудь другое? Тогда принесите мне образец желаемого предмета. И поживее, поживее, — поторопил незнакомец Обрезова, — и все вопросы чуть позже. Некогда мне, понимаете?
Как в тумане Обрезов пошел снова на кухню и через минуту вывалил перед незнакомцем на стол кусок заплесневелого сыра, батон белого хлеба, початую пачку сливочного масла, пару яиц. Потом, подумав три секунды, поставил перед волшебным прибором начатую бутылку бормотухи.
— Ну вот, это другое дело, — двойник Басова потер ладонями друг о друга. – А теперь тащите-ка сюда весь имеющийся в квартире хлам. То, от чего вы не прочь поскорее избавиться. Вплоть до содержимого мусорного ведра. Да поживее! Что вы так медленно все делаете! – прикрикнул он на хозяина жилища.
Обрезов загорелся экспериментом. Меньше чем через две минуты у стола выросла куча тещиного тряпья, давно уже вставшего Обрезову поперек горла. «Хоть от этих шобольев избавлюсь!» – мелькнула в замутненной хмелем голове Обрезова озорная мыслишка. Хлопая глазами, он заворожено наблюдал, как разбухший едва ли не вдвое «комбайн» принялся переваривать мусор, выплевывая вместо него на стол точные копии продуктов, несколькими минутами раньше извлеченных из холодильника. И главное – вожделенное крепленое встало перед его взором парой откупоренных и начатых бутылок – даже немного пыли, осевшей на стекле сверху, скопировал этот чудо-прибор. Масло, яйца, белый черствый хлеб, заплесневелый сыр. И ни единого махра, так ревностно охраняемого тещей!
— Вы, кажется, удивлены, сэр! – нарочито серьезно отчеканил незнакомец. – И это естественно. На вашем месте я бы тоже удивился. Но преобразователь показал вам пока что сущий пустяк по сравнению с тем, что он умеет в принципе. Уверяю вас, его потенциал безграничен. В пределах допустимой массы, разумеется. И, конечно, тех несущественных ограничений, которые заложены в его программу.
— Что значит в пределах допустимой массы? – машинально переспросил Обрезов, облизывая пересохшие от волнения губы.
— Видите ли, — гость пустился в рассуждения, — все подчинено законам физики, как любят выражаться ваши ученые. Из ничего на самом деле получить что-либо нельзя. В конце концов даже самые продвинутые существа во Вселенной не способны заменить Творца. Поэтому чтобы с помощью преобразователя что-нибудь получить, необходимо дать ему эквивалентную массу, рассчитываемую по определенной формуле. Знать эту формулу вам ни к чему. Однако, если вы все-таки согласитесь взять на себя ответственность и примите этот прибор в дар, то вам придется иметь в виду, что масса перерабатываемого в полезный предмет мусора должна быть примерно процентов на пятнадцать больше массы ожидаемого предмета или вещества. И, естественно, возможности расширения самого прибора ограниченны. Скажем, скопировать телевизор вы сможете, а автомобиль – нет. Но если мы увидим, что наш преобразователь пошел вашей цивилизации на пользу, то пришлем вам аппарат значительно больших габаритов и возможностей.
Слова незнакомца, произнесенные после слова «телевизор», Обрезов воспринял в пол уха. Ибо навязчивая мысль о втором телевизоре давно не давала ему покоя. Теща ведь, понимаете ли…
Через несколько минут перед преобразователем выросла гора всякого «материала», а поскольку откровенный мусор уже кончился, Обрезов приволок из тещиной комнаты старый неисправный граммофон и выкинул из шкафа две стопки тещиных журналов тыща девятьсот затертого года. Увы – проглотив весь этот хлам, преобразователь выдал телевизор по размеру вдвое меньший настоящего «Рубина».
— Можно в принципе сделать точную копию телевизора и из этой книжки, — деловито пояснил чудотворец, — но он непременно окажется величиной с кусочек сахара. Хотя и будет работать.
— Да на кой он нужен, этот телек для лилипутов! – воскликнул Обрезов, напряженно мозгуя над вопросом, где бы раздобыть хлама побольше и потяжелее, чтоб в придачу к телевизору сотворить еще и видак. И вдруг его осенило.
— Послушайте! А из водопроводной воды он может сделать, скажем, видеомагнитофон?
— Разумеется, может, — тон чудотворца в помятой шляпе даже не изменился. — Только придется его чуточку перенастроить. Впрочем, тащите оригинал. Перенастройка займет не больше двадцати минут – время у меня, думаю, хватит. А переработать понадобиться не меньше двадцати килограммов неустойчивого в форме сырья.
Обрезов вспомнил, что видака у него нет, и копировать, стало быть, не с чего. Успокоившись, он вернулся к теме происхождения волшебного прибора и его дальнейшей судьбе.
— Да, настало время раскрыть вам карты, — согласился незнакомец. – Тем более что оно у меня почти на исходе. Итак, вы, наверное, уже догадались, что прибор этот сотворен на другой планете, а я есть, так сказать, эмиссар той планеты. Минуточку! Не падайте в обморок! Ничего особенного с вами не произошло! Просто выбор пал на вас по чисто субъективным причинам, говорить о которых мне не велено. Единственное, что вы лично должны твердо уяснить – вам предоставляется выбор: взять данный прибор в пользование, разумеется, безо всяких условий и безвозмездно. Или отказаться от этого дара. В первом случае преобразователь останется на Земле бессрочно и возврату к хозяевам не подлежит ни при каких обстоятельствах. Во втором он более никому предложен не будет, и я отправлю его туда, откуда получил. Вы хорошо поняли? Да, имейте в виду: уничтожить преобразователь силами вашей цивилизации невозможно – ни при каких обстоятельствах. Зато при желании можно с его помощью наштамповать сколько угодно таких же преобразователей. Я ясно выразился?
От волнения Обрезов начал даже заикаться:
— То есть, я п-п-понял так, что эт-тот-т приобр-азов-атель останется у меня за т-т-так? За здор-ров-во ж-живешь? И н-никак-кой п-платы?
— Никакой! По моему, я выразился точно, — поморщился пришелец. – Так вот, — продолжил он свои наставления. – Вам дается ровно сутки. Через двадцать четыре часа вы мне дадите окончательный ответ. Еще раз повторяю: ни за прием, ни тем более за отказ с вас ничего не потребуют. Это ваше право – оставить прибор у себя или отказаться от этого. Предупреждая ваши сомнения, поясню, что никакой явной физической опасности от преобразователя исходить не может – он способен только превращать одну форму исходной массы в другую, предлагаемую для копирования. Разумеется, преобразователь не сможет скопировать живое существо. Так же как и орудие убийства. Во всем остальном его потенциал безграничен. Еще раз повторяю, в пределах допустимой массы.
— Если все это так и вы не л-л-ж…, не разыгрываете меня, то я г-готов уж-же сейчас д-дать от-твет, — выдавил из себя Обрезов.
— Не торопитесь, — банальным жестом остановил его пришелец. – Завтра в это же время и ответите. А пока до свидания.
Инопланетный Басов вынул из кармана нечто вроде лучевой указки, нарисовал с ее помощью на стене комнаты дверь, толкнул ее плечом и, ободряюще кивнув ошалевшему Обрезову, спокойно удалился через эту рисованную дверь, которая тут же растворилась на стене, будто ее никогда ни на миг там и не возникало.
Несколько минут Обрезов находился в трансе. Потом он забегал по гостиной, лихорадочно соображая, с чего начать свое восхождение к заветному материальному благополучию. Наконец, он приволок к преобразователю два ведра воды, дал прибору время перенастроиться, потом забацал себе большой «Рубин» – пусть будет три телека: оригинал – жене, копия поменьше – старой ведьме, копия побольше – Обрезову. Потом скопировал старый велосипед, присмиревший до этого на балконе, тещину потертую шубу, свои недавно купленные джинсы, супругину засаленную кофту. Стоп! «На кой ляд все это старье! – опомнился новоявленный Саи Баба. – Надо сходить в магазин и прикупить там новых вещей». Он уже ринулся было надевать куртку, как сообразил, что денег у него нет – в кармане только металлические рубли и полтинники.
«Оно конечно – можно наштамповать этих железяк тысяч на пять, — принялся размышлять Обрезов. – Но кто примет за видак столько мелочи?! И потом, я же стану фальшивомонетчиком! Увидят у меня столько рублей – непременно вызовут милицию. А те, как водится, нагрянут с обыском и прощай навеки мой инопланетный подарок!».
Промучившись над зловещим вопросом «что делать» с полчаса, Обрезов решил занять у кого-нибудь пятисотку и «отксерить» ее на преобразователе. Но и эту идею пришлось отмести: все купюры получатся с одним номером – вычислят и все одно волшебную игрушку отберут.
Тогда он решил занять у кого-нибудь из друзей тысяч пять. И тоже раздумал: таких денег никто из его приятелей и в руках-то не держал. Взять у соседа Женьки на время его видак? Не даст: он вообще его никому не дает, трясется над ним, словно царь Кощей над златом. И потом, даже если все выгорит как задумано, все равно жена с тещей начнут допытываться, где взял видак, телевизоры, потертое шмотье и так далее. Упаси бог расколоться им про преобразователь – завтра же о приборе будет знать весь район, а квартира окажется заваленной всяким тряпьем, негде будет видак поставить.
Неожиданно для самого себя Обрезов перешел на мысли о влиянии преобразователя на жизнь человечества. Предположим, подумал он, прибор попадет в руки какому-нибудь предпринимателю и тот раскроет его секрет. Сразу же он запустит производство какого-нибудь ходового ширпотреба из мусора. Что произойдет? Во-первых, рабочие руки ему не потребуются. Во-вторых, он быстро завалит полки магазинов дешевым товаром. Но главное – рано или поздно его вычислят. Прикончат этого типа или нет, но за прибором начнется настоящая дикая охота короля Стаха. Примутся сокращать работников: какой смысл платить зарплату, если преобразователь и без этого наштампует горы самой разной продукции. Пришелец сказал, что можно как-то заставить преобразователь копировать самого себя. Значит, кто-то непременно допрет, как это сделать, и откроет торговлю преобразователями. Стоп! Но если появится много преобразователей, то никто никому не станет платить зарплату. Страшно представить, что во всем мире рано или поздно начнется!
Перед внутренним взором Обрезова бешеной вереницей пронеслись гипотетические события будущего, к которому непременно должно будет прийти человечество, заполучив волшебную шкатулку.
…Массовые увольнения, забастовки, пикеты, горы невостребованной продукции, разграбление складов. Правительства, конечно же, примут меры. Первое, что придет им в голову – это заставить весь наштампованный из воды и грязи ширпотреб бесплатно раздавать безработным. И тогда богачей никто не захочет обслуживать. Зачем, когда можно будет прикинуться безработным и набрать бесплатно ничего не стоящей жратвы, одежды, телевизоров и так далее. Богачи же этого не стерпят и штамповку продуктов остановят. Но пресса уже все разнюхает и выведет их на чистую воду. Народ потребует отдать все волшебные машинки под общественный контроль. Наступят времена полного бардака, когда одни толпы людей будут осаждать дома богачей и правительственные учреждения, а другие – озабоченно носиться по улицам, растаскивая со складов все, что там еще останется. Богачи непременно захотят избавить мир от преобразователей, но дудки! Хе-хе! Как сказал пришелец, для нашей цивилизации такое не под силу. Так что богачам останется только прятать преобразователи. Они попытаются даже утопить их в реках, морях и болотах, а народ будет гоняться за этими богачами. Все ополоумеют – разразится самая настоящая война всех против всех. Никто не захочет вернуться на производства, все будут озабочены отъемом у богачей этих приборов. Исчезнет разница между богатыми и бедными. Появятся лозунги типа «Каждой семье по преобразователю». Пришельцы, конечно же, большой преобразователь не дадут. Значит, автомобилей и квартиры люди не получат. А те, у кого машины уже есть, будут разъезжать на халявном бензине. Им начнут завидовать «безлошадные», потому что производить машины никто уже не станет. Опять война.
Обрезов представил, как «неимущие» земляне поливают «вражьи» авто бензином прямо из окон и бросают на их крыши горящие спички. Как хозяева разгромленных машин отчаянно отстреливаются из пулеметов и гранатометов. Мелькают в темноте ножи, свистят пули, стонут раненые, громко плачут дети и вопят женщины. И никто уже не преобразует мусор в нужные вещи и еду: все заняты самообороной.
— Нет! – закричал Обрезов. – Такого быть не может!
Передохнув и закусив скопированной колбасой, он представил другой сценарий.
…Сперва убирается весь хлам и… появляется новый мусор – от потребленных продуктов. Потом людям надоедает этот мусор собирать – они устанавливают преобразователи прямо у рек, озер, морей и так далее. И…
Перед Обрезовым возникла жуткая картина.
Растут не по дням, а по часам горы ширпотреба. У людей лопаются от обжорства животы, а на улицах повсюду вырастают горы мусора, который собирать уже никто не хочет несмотря на призывы экологов и правительств. А воды становится все меньше… И вновь конфликты – теперь уже из-за воды. Можно мусор преобразовать обратно в воду, да только кто возьмется за его сборку и доставку к преобразователям? Роботы? Но, чтобы их накопировать, нужно создать самостоятельно хотя бы одного.
«Ну конечно, — попытался успокоиться Обрезов, — столь категорично ничего происходить не может. Найдутся в обществе здоровые силы – наведут порядок».
«Порядок? – подумал Обрезов через полминуты. – А как они его будут наводить? Опять насилие? И как заставишь людей жить нормально, если зарабатывать деньги смысла уже не будет, а трудиться во имя будущего всех большинство людей не умеют?».
— Так я и знала, что ты уволился с работы! – каркающий голос тещи ворвался в его размышления. – И молчишь, за нос нас водишь! А это что еще такое на столе развел, грязнуля ты разэтакий! – гаркнула она Обрезову прямо в уши…
Схватив преобразователь в охапку, Обрезов с отчаянным ревом выбежал из квартиры…
Ночь он провел у школьного приятеля, пьяницы Сереги, которому абсолютно до фени было, почему Михась сбежал из дома и что за штуковину он с собой припер. В холодильнике у Сереги лежало лишь одно яйцо (к счастью, не тухлое) и одна не первой свежести сосиска. Зато поллитровку белой Серега вынул из заначки еще не початую. Пока он ходил за водкой, Обрезов успел «отксерить» десятка два яиц, килограмм сосисок и кусочков двадцать черного хлеба с найденного в заросшей паутиной хлебнице черствого оригинала. Когда приятель вернулся к столу, на сковородке шкворчала яичница с колбасой. Серега был уже под хмельком.
— Ну и дела, — покачал он вихрастой башкой. — Высидел ты яйца, что ли?
— Угу, — буркнул Михаил, пробуя глазунью, — и сосиски с хлебом тоже.
Вечер удался на славу. Вставать рано необходимости не было ни у того, ни у другого. А часам к двенадцати в квартиру Сереги откуда ни возьмись нагрянул вчерашний пришелец. Он даже не спросил у Михаила о его решении. Просто взял преобразователь в руки, деланно улыбнулся, сказал «благодарю за внимание, извините, пожалуйста, за беспокойство» и удалился через дверь на стене, которая вслед за ним тут же исчезла, словно никогда на этом месте и не возникала.
Серега в это время сидел в туалете и ничего не видел.