О, моя Любовь, ты веришь, веришь,
что тебе души открыты двери,
что тобою грежу до рассвета,
вопреки молве и всем приметам?

О, моя Любовь, ты понимаешь,
что нежнее чувства не бывает?
И печальней чувства не бывает, —
но оно растёт, не умирает.

О, моя Любовь, ты знаешь, знаешь,
что сильнее страха не бывает:
никогда не сметь руки коснуться,
никогда… – навстречу улыбнуться?..

…Никогда не раствориться взглядом
в тех очах, что век не будут рядом…
Никогда щекою не прижаться…
Но ещё страшней – совсем расстаться.

О, моя Любовь, ты слышишь, слышишь?
грустный дождик барабанит в крышу… —
Это горько я в разлуке плачу…
Это я… Но как же быть иначе?

…Если ж на ладонь твою, случится,
упадёт израненная птица
и забьётся в нестерпимой муке, —
это я не вынесла разлуки…

Это я, Любимый, это я…

О, моя Любовь, ты веришь, веришь,
что тебе души открыты двери,
что тобою грежу до рассвета,
вопреки молве и всем приметам?

О, моя Любовь, ты понимаешь,
что нежнее чувства не бывает?
И печальней чувства не бывает, —
но оно растёт, не умирает.

О, моя Любовь, ты знаешь, знаешь,
что сильнее страха не бывает:
никогда не сметь руки коснуться,
никогда… – навстречу улыбнуться?..

…Никогда не раствориться взглядом
в тех очах, что век не будут рядом…
Никогда щекою не прижаться…
Но ещё страшней – совсем расстаться.

О, моя Любовь, ты слышишь, слышишь?
грустный дождик барабанит в крышу… —
Это горько я в разлуке плачу…
Это я… Но как же быть иначе?

…Если ж на ладонь твою, случится,
упадёт израненная птица
и забьётся в нестерпимой муке, —
это я не вынесла разлуки…

Это я, Любимый, это я…