Бриллиант Земли

Он устало сидел в кресле, склонив белую, словно алебастровую, голову набок. Руки его, как лапы каменных сфинксов, тяжело покоились на подлокотниках, и не было ни капельки сил, чтобы встать и пойти – неважно, куда, лишь бы вперед, лишь бы навстречу ветру, дождю и далеким-далеким озерам, полным прозрачной, сладковатой воды…
Ему казалось, что он, поеживаясь под невыносимо теплым летним дождем и вскинув руки вверх, словно молодой тополек, вдыхает пыльно-влажный запах блестящей листвы, замшелых крыш и грибов. Самый вкусных запах у поганок – он помнил это еще с детства, когда эти безродные грибы казались казались такой желанной добычей. …А теплый дождь невидимыми змеями обвивал тело и все шептал, шептал что-то… Порой шепот переходил в рыдания, и на всей Земле не нашлось бы таких сил, способных утешить горестное небо… Наперегонки струились мутные потоки, закручивая старые листья, и эти реки неудержимо неслись вперед, словно изголодавшиеся лошади – только вперед, без оглядки…
Много лет назад он спросил у мамы, куда же текут эти ручейки? Мама рассказала, что они сначала текут к маленьким речушкам, а маленькие речушки бегут к большим, впадают в них и получается такая огромная река, которая вливается в море. А море – это такое огромное-огромное озеро, у которого нет конца и края, в нем синяя вода, она такая соленая, что ее нельзя пить, но можно купаться, а еще там живут разные рыбы, и морские животные, и очень маленькие, и очень большие – разом проглотят, и не заметишь. А еще по морю можно плавать на лодках, кораблях и рыбачить, да и пахнет от него рыбой и морской капустой. Той ночью ему приснился сон: он стоял в колышущемся потоке переливающейся воды; глядя вниз, сквозь толщу воды, на свои ноги, которые стали похожи на лягушачьи лапы с перепонками, а вокруг себя он увидел много-много рыб. Они покачивались в воде, примостившись на подводных камнях, медленно раскрывали рты, и глаза у них были как черные точки в оранжевых ободках, а спины – как острые серебряные ножи. Упруго отрываясь от дна, всплывали прозрачные медузы, как в шляпках с бахромой – наверх, к свету. Пузатые крабы, похожие на пауков, как бисер, перебирали клешнями морское дно. Разлапистые кусты черно-зеленых водорослей, змеились, полоскали свои нити в прохладных волнах, и разноцветные камни на дне сверкали, как драгоценные. И кругом было такое спокойствие, такая красота, такая бесконечность… Ему было совсем не страшно, наоборот, хотелось плыть куда-нибудь. Вдруг волны мягко приподнялись, и кто-то невидимый протянул ему свои сильные руки: «Поплыли!».
И он поплыл… Как только крикнула чайка и взмахнула крыльями, так и он взмахнул руками, и ладошками, сложенными лодочкой, разрезал шелковую морскую ткань. Сильные руки, словно руки отца, несли и несли его по соленым волнам, бережно придерживая маленькое тельце и защищая от беды, а палящее солнце, словно нежная мать, смеясь, жарко целовало его бледные плечики. Водяная колыбель мягко покачивалась, и волны нашептывали свою странную незабываемую песню:
-Где реки встречаются с морем, где счастью не жить без горя,
Где солнце, любуясь луною, проходит последний круг –
Там начинается тайна, с загадки, порой печальной,
Но ты ничего не бойся, плыви, мой маленький друг…
Тонкий свист дельфина – и впереди зеленый берег. Белоснежная орхидея с нежнейшей кремовой пеной внутри – в награду, тихие бесконечные аплодисменты морских ладоней – в благодарность, за смелый путь…
Утром, когда он, улыбаясь, проснулся и спустился вниз, мать заметила странный загар на лице сына. Странно, когда он успел загореть, ее маленький белокожий сын? Ведь уже с неделю идут дожди, и на улице мрачно и сыро…
-Мама, я побывал на море!- радостно выкрикнул он, не успев притронуться к утреннему чаю с молоком.
– Сынок, о чем ты говоришь? На каком море ты побывал?
-На самом настоящем! Там так жарко, и такая теплая вода! А еще я видел крабов,
и чаек, и блестящего дельфина! Мы подружились! Я плавал, как настоящая морская акула!
-Сынок, тебе, наверное, просто приснилось,- ласково проговорила мать, вытирая
чайные блюдца,- мы с тобой однажды обязательно побываем на море, раз ты так хочешь…
Сейчас, спустя много лет, в этот момент своих сладких воспоминаний о детстве, он опять невольно улыбался. Да, матушка сдержала свое обещание – они побывали на море. Оно было почти таким же, как в его сне – ласковым, мечтательным, сказочным и бесконечным… Оно обнимало весь мир и каждую секунду переливалось, словно говоря: «Видишь, малыш, где я – там жизнь, любуйся мною, как самым дорогим сокровищем, я – бриллиант Земли, укрась им свою жизнь и воспоминания! Будь счастлив!».
В те минуты, когда его душу отпускала хандра, он открывал шкатулку прожитой жизни и хотел только одного: быть морским богом, чтобы смотреть на небо и видеть море, и небесным богом, чтоб смотреть с небес на море и созерцать небо…

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Бриллиант Земли

Он устало сидел в кресле, склонив белую, словно алебастровую, голову набок. Руки его, как лапы каменных сфинксов, тяжело покоились на подлокотниках, и не было ни капельки сил, чтобы встать и пойти – неважно, куда, лишь бы вперед, лишь бы навстречу ветру, дождю и далеким-далеким озерам, полным прозрачной, сладковатой воды…
Ему казалось, что он, поеживаясь под невыносимо теплым летним дождем и вскинув руки вверх, словно молодой тополек, вдыхает пыльно-влажный запах блестящей листвы, замшелых крыш и грибов. Самый вкусных запах у поганок – он помнил это еще с детства, когда эти безродные грибы казались казались такой желанной добычей. …А теплый дождь невидимыми змеями обвивал тело и все шептал, шептал что-то… Порой шепот переходил в рыдания, и на всей Земле не нашлось бы таких сил, способных утешить горестное небо… Наперегонки струились мутные потоки, закручивая старые листья, и эти реки неудержимо неслись вперед, словно изголодавшиеся лошади – только вперед, без оглядки…
Много лет назад он спросил у мамы, куда же текут эти ручейки? Мама рассказала, что они сначала текут к маленьким речушкам, а маленькие речушки бегут к большим, впадают в них и получается такая огромная река, которая вливается в море. А море – это такое огромное-огромное озеро, у которого нет конца и края, в нем синяя вода, она такая соленая, что ее нельзя пить, но можно купаться, а еще там живут разные рыбы, и морские животные, и очень маленькие, и очень большие – разом проглотят, и не заметишь. А еще по морю можно плавать на лодках, кораблях и рыбачить, да и пахнет от него рыбой и морской капустой. Той ночью ему приснился сон: он стоял в колышущемся потоке переливающейся воды; глядя вниз, сквозь толщу воды, на свои ноги, которые стали похожи на лягушачьи лапы с перепонками, а вокруг себя он увидел много-много рыб. Они покачивались в воде, примостившись на подводных камнях, медленно раскрывали рты, и глаза у них были как черные точки в оранжевых ободках, а спины – как острые серебряные ножи. Упруго отрываясь от дна, всплывали прозрачные медузы, как в шляпках с бахромой – наверх, к свету. Пузатые крабы, похожие на пауков, как бисер, перебирали клешнями морское дно. Разлапистые кусты черно-зеленых водорослей, змеились, полоскали свои нити в прохладных волнах, и разноцветные камни на дне сверкали, как драгоценные. И кругом было такое спокойствие, такая красота, такая бесконечность… Ему было совсем не страшно, наоборот, хотелось плыть куда-нибудь. Вдруг волны мягко приподнялись, и кто-то невидимый протянул ему свои сильные руки: «Поплыли!».
И он поплыл… Как только крикнула чайка и взмахнула крыльями, так и он взмахнул руками, и ладошками, сложенными лодочкой, разрезал шелковую морскую ткань. Сильные руки, словно руки отца, несли и несли его по соленым волнам, бережно придерживая маленькое тельце и защищая от беды, а палящее солнце, словно нежная мать, смеясь, жарко целовало его бледные плечики. Водяная колыбель мягко покачивалась, и волны нашептывали свою странную незабываемую песню:
-Где реки встречаются с морем, где счастью не жить без горя,
Где солнце, любуясь луною, проходит последний круг –
Там начинается тайна, с загадки, порой печальной,
Но ты ничего не бойся, плыви, мой маленький друг…
Тонкий свист дельфина – и впереди зеленый берег. Белоснежная орхидея с нежнейшей кремовой пеной внутри – в награду, тихие бесконечные аплодисменты морских ладоней – в благодарность, за смелый путь…
Утром, когда он, улыбаясь, проснулся и спустился вниз, мать заметила странный загар на лице сына. Странно, когда он успел загореть, ее маленький белокожий сын? Ведь уже с неделю идут дожди, и на улице мрачно и сыро…
-Мама, я побывал на море!- радостно выкрикнул он, не успев притронуться к утреннему чаю с молоком.
– Сынок, о чем ты говоришь? На каком море ты побывал?
-На самом настоящем! Там так жарко, и такая теплая вода! А еще я видел крабов,
и чаек, и блестящего дельфина! Мы подружились! Я плавал, как настоящая морская акула!
-Сынок, тебе, наверное, просто приснилось,- ласково проговорила мать, вытирая
чайные блюдца,- мы с тобой однажды обязательно побываем на море, раз ты так хочешь…
Сейчас, спустя много лет, в этот момент своих сладких воспоминаний о детстве, он опять невольно улыбался. Да, матушка сдержала свое обещание – они побывали на море. Оно было почти таким же, как в его сне – ласковым, мечтательным, сказочным и бесконечным… Оно обнимало весь мир и каждую секунду переливалось, словно говоря: «Видишь, малыш, где я – там жизнь, любуйся мною, как самым дорогим сокровищем, я – бриллиант Земли, укрась им свою жизнь и воспоминания! Будь счастлив!».
В те минуты, когда его душу отпускала хандра, он открывал шкатулку прожитой жизни и хотел только одного: быть морским богом, чтобы смотреть на небо и видеть море, и небесным богом, чтоб смотреть с небес на море и видеть небо…

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.