Монетка


Монетка

Нафаня отошел от пыльного окна, сел на кровать и начал, как продолжил:
— Я вчера, Леха, с девушкой познакомился.
Спящий на верхней кровати \»вертолета\» Леха нехотя открыл глаза. Было утро.
Растрескавшийся, покрытый разводами потолок их общаги по-прежнему напоминал Лехе карту Аргентины.
С Огненной Земли на материк медленно перебирался таракан. Задние его лапки стояли на архипелаге. Передние бороздили сушу. Тельце висело над воображаемым проливом.
— Тараканий мост! – негромко сказал Леха, снял со спинки кровати носки и спрыгнул вниз.
— Слышь, че говорю! С девушкой я познакомился вчера! – повысил голос Нафаня.
— Ну ты молодец, я считаю… — вяло ответил Леха. – Это серьезный прорыв для студента четвертого курса…
— Да иди ты… — Нафаня беззлобно огрызнулся. – Я, может, влюбился!
— М-м, как интересно… — Леха распахнул толстые, в лохмотьях краски, створки окна, навалился животом на подоконник и закурил. – А как ты, интересно, понял, что влюбился?
— Ну… Она со мной поговорила… Договорились сегодня встретиться… Ты ж знаешь, я с бабами-то – того!… Неуспешный… А тут – три языка!
— У кого?
— Вот лишь бы обосрать все! Три языка она знает. И папа – профессор!
— Мо – ло – дец!
— Слушай, хватит выпендриваться… Сам-то – хоть бы с кем познакомился. Сидишь сиднем… Куришь… Вон, желтый уже весь…
— Отвали… — отмахнулся Леха.
Леха был королем вечеринок. Центром тяжести всех компаний. Осью спонтанных, а равно и спланированных пьянок.
Его уважали парни, ему благосклонно улыбались девушки.
Но это только пока он их развлекал.
Когда же он договаривал свое последнее слово – он исчезал.
Парни жали руку – «Ну, ты сегодня отмочил!…»
Девушки целовали в щеку и уходили с другими.
Очень часто, возвращаясь домой, ему хотелось напиться в сопли или тихонько так помереть. От таинственной болезни, и чтоб – не больно.
Он любил рисовать в своем воображении картину собственных похорон. Это обязательно весна, когда грачи уже прилетели, а снег еще не растаял. Всхлипы. Сопли.
От речей, которые ему снились, можно было прослезиться…
…гласила!!!! Ты слышишь меня?
— Что?
— Леха, ты или кури, или иди дальше спи! Я тебе уже в третий раз говорю – она нас к себе домой пригласила!
— Кого – нас?
— Меня и тебя, кого ж еще? Я ей вчера весь вечер про тебя рассказывал. Вот она и пригласила.
— Не пойду я никуда. И так каждый день бухаем…
— Э, э! Там нельзя пить! Она такая!
— Тем более. И вообще, ты – влюбился, пошел к девушке в гости. У вас интеллектуальное общение с прогнозируемым переходом в животный секс. Головой думай – я тебе там зачем? Чтоб ты меня в час ночи заговорщицки вызывал в коридор и совал двести рублей на такси?
— Да ладно ты… Я ж не то ж чтоб уж…
Чайник пару раз попробовал свистнуть, и, убедившись, что получается, засвистел на полную…
— Чай будешь? – спросил Леха.
— Так чая нет. — отозвался Нафаня. — И сахара тоже…
— Ладно… — сказал Леха, одевая рубаху. Пойду прогуляюсь. Пожрать, может, чего куплю…
— Правильно! Купи чая и сахара!

* * *

За продуктами Леха решил не идти. По крайней мере — сразу.
Он пошел в Летний Сад. В то самое место, что выходит на Фонтанку. Там всегда было тихо и подозрительно спокойно.
Леха сел на скамейку и закурил. На той стороне Фонтанки удочки держали рыбаков за воду. Иногда один пытался выдернуть удочку и уйти, но маленькая блесткая рыбешка заставляла кинуть крючок обратно.
Иногда проплывали лодки с туристами. Из громкоговорителя каждой из них до Лехи долетала примерно одна и та же фраза:
«…В 1714 году… А с правой стороны, в одном из домов, известная поэтесса Анна Ахма…»
Сам Леха ни разу на прогулочных катерах не катался. Поэтому ему было неведомо, в каком именно из домов и что конкретно делала известная поэтесса Анна Ахма…
Леха, как обычно, проводил лодку взглядом, пока она не скрылась за чуть приплюснутым мостом, закрывающим вид на Неву.
— Тебе никогда не приходило в голову, что этот мост немного приплюснутый?
Леха вздрогнул, и увидел справа от себя девушку.
— Да… Пожалуй… — несколько растерянно сказал он.
— А как ты думаешь, когда улетит вон тот воробей?
— Который сидит на оградке?
— Да!
— Я думаю через три секунды…
— А я думаю — через двадцать…
— Давай проверим! — сказал Леха. — Раз… Два… Три…
Направленно брошенный бычок согнал воробья с перил на четвертой секунде…
Посмеялись…
— У тебя есть сигарета? — спросила ОНА…
Закурили…
— А как ты думаешь, правда, что в одну и ту же воду нельзя войти дважды?
— Можно. Только нужно знать скорость течения.
— А образно?
— В смысле, это как два раза наступить на одни и те же грабли?
— Да.
— Это еще проще. А уж если кто-то будет грабли каждый раз перекрашивать – они покажутся разными…
— А ты пробовал наступать на грабли?
— Да каждый день…
— Я имею в виду настоящие.
— Нет. А ты?
— А я пробовала. Специально.
— И как?
— Не очень больно. Правда. Хотя я сильно наступила…
— Я бы не решился.
— Я тоже так думала… Самое сложное — не выставить перед собой руки… Но я их сама себе связала.
— Забавно… — сказал Леха…
— Я люблю лето. А ты? — спросила ОНА.
— Я люблю любое время года, когда мне не мешают…
— Если бы я знала тебя чуть хуже, я бы подумала, что это намек.
— Мы знакомы?
— Нет. Но я хорошо тебя знаю. Ты такой же как я… — ОНА встала и медленно пошла вдоль оградки, похлопывая ладонью по черной поверхности чугуна…
Первым движением Лехи было встать и пойти за ней…
Он боялся…
Слишком уж она была похожа на НЕЕ…
Леха полез в задний карман джинсов и достал небольшую теплую монетку.
— Орел — пробурчал Леха, и подбросил монетку в воздух.
Выпала решка.
Леха встал, и неторопливо направился в другую сторону. Проблему выбора он всегда решал монеткой. Ей он верил безоговорочно. Шансы поступить правильно и ошибиться были пятьдесят на пятьдесят. Во всех остальных случаях вероятность ошибиться была намного больше. Леха приучил себя не сомневаться в монетке. Результат оценивался как приказ…
…И все-таки он вернулся…
На скамейке сидела ОНА. Ноги в белых босоножках Леха увидел издалека, все остальное было скрыто квадратным кустом…
— Покурим? — сказал он и сел рядом.
— Всяко…
Дым объединился и тихо поплыл в сторону Фонтанки…
— Вот видишь: ты — это я… Мы оба ушли и оба вернулись…
— Ты ушла специально…
— Я тоже кинула монетку. Но только чтобы вернуться.
— А если бы выпало — уйти?
— Ушла бы…
— Ты боишься пауков?
— Нет, хотя вопрос настораживает…
— По твоим прекрасным волосам ползет паук…
— Сними, я разрешаю. И больше не пытайся делать таких натянутых комплиментов. Я легко обхожусь без них…
— А чем ты вычесываешь солнце из своих волос?…
— Я же попросила!
— Тогда мне не остается ничего, кроме вопроса — а не пьешь ли ты пиво?
— Пью…

* * *

Ломоносовский мостик позвякивал цепями. В каменной нише моста копился мусор.
— Я люблю здесь пиво пить… — сказал Леха.
— Хочешь, скажу почему?
— Потому что…
— …здесь тебя не заденет случайный прохожий!
— Да.
— А тебе не кажется, что вон то облако похоже на лошадку?
— Нет, скорее оно похоже на… на жирафа! Видишь, какая длинная шея!
— А ты — слишком похож на меня! Стремление перечить перебивает в тебе даже здоровую логику…
Леха усмехнулся.
Все это вместе было слишком похоже на правду…
— Слушай… Я же не спросил…
— Как меня зовут?
— Да…
— А, по-моему, это совершенно неважно…
— Почему?
— Ведь завтра опять бросать монетку… Значит, и звать нас завтра будут по другому… Я не права?
— Права…
— Ладно… Я пошла… С тобой было очень приятно провести время…
— Я… это… я… провожу…
— Это необязательно. Потому что недалеко. — ОНА поймала первую же машину, проезжающую через мостик, и уехала…
Леха пошел домой пешком.
Он знал, что любви — нет…
Однако домой пришел поздно, без чая и сахара…

* * *

Открыв ключом дверь своей комнаты, Леха увидел чистого и бритого Нафаню. Он выглядел, как ребенок, который знает, что сегодня Новый Год и он по-любому получит подарок – нужно только подождать.
— А чего это ты к своей… этой… как ее зовут-то?
— Лена!
— …к Лене не пошел?
— А она сама сейчас сюда придет. У нее дома чего-то не получилось. Отец строгий!.. — доверительно поделился Нафаня.
— Да уж… строгие отцы, как правило, против животного секса в своем присутствии…
— Брось! Ты жратву купил?
— Забыл… — ответил Леха, залез на кровать и прикрыл глаза…
— Да ты никак накуривался? — восхищенно спросил Нафаня.
— Отстань.
— Слышь, а ты че, собственно, спать завалился? Ко мне сейчас девушка придет, а у тебя носки драные!
Леха спрыгнул с кровати.
— Действительно, чего это я… Пойду к Сереге… А то я вам тут мешать буду…
— Останься, я тебе говорю! Ладно, не поехал — лень было, а тут девушка прямо на дом к тебе приходит!…
— К тебе!
— Нет, к нам! Она и на тебя тоже посмотреть хочет!
— Обойдется!
— Не будь таким злым! Вот уже и в дверь стучат!
В дверь, действительно, стучали. Тихо так…
— Ну ладно, пока! Я у Сереги. Утром увидимся! — Леха открыл дверь, и увидел ЕЕ.
— Проходи, Лена! — по-собачьи обрадовался Нафаня. — Лена, это Леха, Леха, это Лена! — и громким шепотом — Я тебе про него вчера рассказывал!
— Ну… я пойду… — неуверенно сказал Леха, и перешагнул порог.
— Лена, ну упроси его остаться! — Нафаня взял Леху за руку.
— Я, все-таки, пойду. Сильно спать хочу… — Леха с силой вырвал руку и быстро зашлепал тапками по коридору… Услышал ЕЕ:
— Взрослый человек, захочет — вернется…
Затем фанерная дверь два раза щелкнула замком…
…Леха остановился в темной арке коридора. Слева играла \»Нирвана\». Справа — \»Дорз\»…
— Жизнеутверждающий репертуар… — пробормотал Леха и достал монетку…
…У Сереги он так и не заснул…

* * *

…Назавтра Леха снова пошел в Летний Сад.
Там ЕЕ, конечно, не было.
Но все равно Лехе стало спокойнее.
Шорох шагов по асфальту – как стук в дверь поздно ночью. Кого еще черти?…
— Извини, я опоздала…
— Да… нет… ты… вовремя…
— Неправда. Я же пришла позже тебя…
— Как вчера посидели?
— Хорошо…
— Понятно…
Леха совершенно не знал, о чем говорить…
— Совершенно необязательно что-то говорить… — сказала ОНА…
«…В 1714 году… А с правой стороны, в одном из домов, извест…»
Леха решился.
— Почему люди любят?
— Почему люди любят? – переспросила ОНА. – А что ж им еще делать? Думаешь, им действительно интересно знать, что делала в одном из этих домов известная поэтесса Анна Ахма?…
— Я…
— А меня ты — не любишь. Я не то, что тебе надо. Ты ошибся. Мы с тобой слишком одинаковые… Я понимаю тебя, а ты – меня. Скучно. А любовь – это постоянное движение. Когда движение прекращается, начинается инерция… Она может длиться годы, но это уже не любовь…
— Нет, я не…
— Не притворяйся… Все ты понял…
— Я…
— Если ты мне не веришь — кинь монетку…
— А если выпадет, что прав я?
— Нет. Не выпадет…
— А если выпадет?
— Если выпадет — у нас с тобой еще будет о чем поговорить…
Леха достал из заднего кармана светлую потертую монетку…
— Орел?
— Решка!
Леха положил монетку на большой палец правой руки…
Он посмотрел на НЕЕ…
Золотые волосы и серо-голубые глаза…
Это, конечно, ОНА…
Только вот Леха — не ОН…
…Леха привстал со скамейки и запустил монетку в реку…
— Знаешь… Ты, пожалуй, права… Только я все равно не хочу знать, что выпало на той монетке… Если ты, конечно, не против…
— Нет… Я не против…
— Ну ладно… Я пойду… Дома ни сахара, ни хлеба… Надо купить… Пока, наверное…
— Пока!…
Не обернуться Леха не мог… Впрочем, когда он обернулся, ЕЕ на скамейке уже не было…

Добавить комментарий

Монетка

Нафаня отошел от пыльного окна, сел на кровать и начал, как продолжил:
— Я вчера, Леха, с девушкой познакомился.
Спящий на верхней кровати \»вертолета\» Леха нехотя открыл глаза. Было утро.
Растрескавшийся, покрытый разводами потолок их общаги по-прежнему напоминал Лехе карту Аргентины.
С Огненной Земли на материк медленно перебирался таракан. Задние его лапки стояли на архипелаге. Передние бороздили сушу. Тельце висело над воображаемым проливом.
— Тараканий мост! – негромко сказал Леха, снял со спинки кровати носки и спрыгнул вниз.
— Слышь, че говорю! С девушкой я познакомился вчера! – повысил голос Нафаня.
— Ну ты молодец, я считаю… — вяло ответил Леха. – Это серьезный прорыв для студента четвертого курса…
— Да иди ты… — Нафаня беззлобно огрызнулся. – Я, может, влюбился!
— М-м, как интересно… — Леха распахнул толстые, в лохмотьях краски, створки окна, навалился животом на подоконник и закурил. – А как ты, интересно, понял, что влюбился?
— Ну… Она со мной поговорила… Договорились сегодня встретиться… Ты ж знаешь, я с бабами-то – того!… Неуспешный… А тут – три языка!
— У кого?
— Вот лишь бы обосрать все! Три языка она знает. И папа – профессор!
— Мо – ло – дец!
— Слушай, хватит выпендриваться… Сам-то – хоть бы с кем познакомился. Сидишь сиднем… Куришь… Вон, желтый уже весь…
— Отвали… — отмахнулся Леха.
Леха был королем вечеринок. Центром тяжести всех компаний. Осью спонтанных, а равно и спланированных пьянок.
Его уважали парни, ему благосклонно улыбались девушки.
Но это только пока он их развлекал.
Когда же он договаривал свое последнее слово – он исчезал.
Парни жали руку – «Ну, ты сегодня отмочил!…»
Девушки целовали в щеку и уходили с другими.
Очень часто, возвращаясь домой, ему хотелось напиться в сопли или тихонько так помереть. От таинственной болезни, и чтоб – не больно.
Он любил рисовать в своем воображении картину собственных похорон. Это обязательно весна, когда грачи уже прилетели, а снег еще не растаял. Всхлипы. Сопли.
От речей, которые ему снились, можно было прослезиться…
…гласила!!!! Ты слышишь меня?
— Что?
— Леха, ты или кури, или иди дальше спи! Я тебе уже в третий раз говорю – она нас к себе домой пригласила!
— Кого – нас?
— Меня и тебя, кого ж еще? Я ей вчера весь вечер про тебя рассказывал. Вот она и пригласила.
— Не пойду я никуда. И так каждый день бухаем…
— Э, э! Там нельзя пить! Она такая!
— Тем более. И вообще, ты – влюбился, пошел к девушке в гости. У вас интеллектуальное общение с прогнозируемым переходом в животный секс. Головой думай – я тебе там зачем? Чтоб ты меня в час ночи заговорщицки вызывал в коридор и совал двести рублей на такси?
— Да ладно ты… Я ж не то ж чтоб уж…
Чайник пару раз попробовал свистнуть, и, убедившись, что получается, засвистел на полную…
— Чай будешь? – спросил Леха.
— Так чая нет. — отозвался Нафаня. — И сахара тоже…
— Ладно… — сказал Леха, одевая рубаху. Пойду прогуляюсь. Пожрать, может, чего куплю…
— Правильно! Купи чая и сахара!

* * *

За продуктами Леха решил не идти. По крайней мере — сразу.
Он пошел в Летний Сад. В то самое место, что выходит на Фонтанку. Там всегда было тихо и подозрительно спокойно.
Леха сел на скамейку и закурил. На той стороне Фонтанки удочки держали рыбаков за воду. Иногда один пытался выдернуть удочку и уйти, но маленькая блесткая рыбешка заставляла кинуть крючок обратно.
Иногда проплывали лодки с туристами. Из громкоговорителя каждой из них до Лехи долетала примерно одна и та же фраза:
«…В 1714 году… А с правой стороны, в одном из домов, известная поэтесса Анна Ахма…»
Сам Леха ни разу на прогулочных катерах не катался. Поэтому ему было неведомо, в каком именно из домов и что конкретно делала известная поэтесса Анна Ахма…
Леха, как обычно, проводил лодку взглядом, пока она не скрылась за чуть приплюснутым мостом, закрывающим вид на Неву.
— Тебе никогда не приходило в голову, что этот мост немного приплюснутый?
Леха вздрогнул, и увидел справа от себя девушку.
— Да… Пожалуй… — несколько растерянно сказал он.
— А как ты думаешь, когда улетит вон тот воробей?
— Который сидит на оградке?
— Да!
— Я думаю через три секунды…
— А я думаю — через двадцать…
— Давай проверим! — сказал Леха. — Раз… Два… Три…
Направленно брошенный бычок согнал воробья с перил на четвертой секунде…
Посмеялись…
— У тебя есть сигарета? — спросила ОНА…
Закурили…
— А как ты думаешь, правда, что в одну и ту же воду нельзя войти дважды?
— Можно. Только нужно знать скорость течения.
— А образно?
— В смысле, это как два раза наступить на одни и те же грабли?
— Да.
— Это еще проще. А уж если кто-то будет грабли каждый раз перекрашивать – они покажутся разными…
— А ты пробовал наступать на грабли?
— Да каждый день…
— Я имею в виду настоящие.
— Нет. А ты?
— А я пробовала. Специально.
— И как?
— Не очень больно. Правда. Хотя я сильно наступила…
— Я бы не решился.
— Я тоже так думала… Самое сложное — не выставить перед собой руки… Но я их сама себе связала.
— Забавно… — сказал Леха…
— Я люблю лето. А ты? — спросила ОНА.
— Я люблю любое время года, когда мне не мешают…
— Если бы я знала тебя чуть хуже, я бы подумала, что это намек.
— Мы знакомы?
— Нет. Но я хорошо тебя знаю. Ты такой же как я… — ОНА встала и медленно пошла вдоль оградки, похлопывая ладонью по черной поверхности чугуна…
Первым движением Лехи было встать и пойти за ней…
Он боялся…
Слишком уж она была похожа на НЕЕ…
Леха полез в задний карман джинсов и достал небольшую теплую монетку.
— Орел — пробурчал Леха, и подбросил монетку в воздух.
Выпала решка.
Леха встал, и неторопливо направился в другую сторону. Проблему выбора он всегда решал монеткой. Ей он верил безоговорочно. Шансы поступить правильно и ошибиться были пятьдесят на пятьдесят. Во всех остальных случаях вероятность ошибиться была намного больше. Леха приучил себя не сомневаться в монетке. Результат оценивался как приказ…
…И все-таки он вернулся…
На скамейке сидела ОНА. Ноги в белых босоножках Леха увидел издалека, все остальное было скрыто квадратным кустом…
— Покурим? — сказал он и сел рядом.
— Всяко…
Дым объединился и тихо поплыл в сторону Фонтанки…
— Вот видишь: ты — это я… Мы оба ушли и оба вернулись…
— Ты ушла специально…
— Я тоже кинула монетку. Но только чтобы вернуться.
— А если бы выпало — уйти?
— Ушла бы…
— Ты боишься пауков?
— Нет, хотя вопрос настораживает…
— По твоим прекрасным волосам ползет паук…
— Сними, я разрешаю. И больше не пытайся делать таких натянутых комплиментов. Я легко обхожусь без них…
— А чем ты вычесываешь солнце из своих волос?…
— Я же попросила!
— Тогда мне не остается ничего, кроме вопроса — а не пьешь ли ты пиво?
— Пью…

* * *

Ломоносовский мостик позвякивал цепями. В каменной нише моста копился мусор.
— Я люблю здесь пиво пить… — сказал Леха.
— Хочешь, скажу почему?
— Потому что…
— …здесь тебя не заденет случайный прохожий!
— Да.
— А тебе не кажется, что вон то облако похоже на лошадку?
— Нет, скорее оно похоже на… на жирафа! Видишь, какая длинная шея!
— А ты — слишком похож на меня! Стремление перечить перебивает в тебе даже здоровую логику…
Леха усмехнулся.
Все это вместе было слишком похоже на правду…
— Слушай… Я же не спросил…
— Как меня зовут?
— Да…
— А, по-моему, это совершенно неважно…
— Почему?
— Ведь завтра опять бросать монетку… Значит, и звать нас завтра будут по другому… Я не права?
— Права…
— Ладно… Я пошла… С тобой было очень приятно провести время…
— Я… это… я… провожу…
— Это необязательно. Потому что недалеко. — ОНА поймала первую же машину, проезжающую через мостик, и уехала…
Леха пошел домой пешком.
Он знал, что любви — нет…
Однако домой пришел поздно, без чая и сахара…

* * *

Открыв ключом дверь своей комнаты, Леха увидел чистого и бритого Нафаню. Он выглядел, как ребенок, который знает, что сегодня Новый Год и он по-любому получит подарок – нужно только подождать.
— А чего это ты к своей… этой… как ее зовут-то?
— Лена!
— …к Лене не пошел?
— А она сама сейчас сюда придет. У нее дома чего-то не получилось. Отец строгий!.. — доверительно поделился Нафаня.
— Да уж… строгие отцы, как правило, против животного секса в своем присутствии…
— Брось! Ты жратву купил?
— Забыл… — ответил Леха, залез на кровать и прикрыл глаза…
— Да ты никак накуривался? — восхищенно спросил Нафаня.
— Отстань.
— Слышь, а ты че, собственно, спать завалился? Ко мне сейчас девушка придет, а у тебя носки драные!
Леха спрыгнул с кровати.
— Действительно, чего это я… Пойду к Сереге… А то я вам тут мешать буду…
— Останься, я тебе говорю! Ладно, не поехал — лень было, а тут девушка прямо на дом к тебе приходит!…
— К тебе!
— Нет, к нам! Она и на тебя тоже посмотреть хочет!
— Обойдется!
— Не будь таким злым! Вот уже и в дверь стучат!
В дверь, действительно, стучали. Тихо так…
— Ну ладно, пока! Я у Сереги. Утром увидимся! — Леха открыл дверь, и увидел ЕЕ.
— Проходи, Лена! — по-собачьи обрадовался Нафаня. — Лена, это Леха, Леха, это Лена! — и громким шепотом — Я тебе про него вчера рассказывал!
— Ну… я пойду… — неуверенно сказал Леха, и перешагнул порог.
— Лена, ну упроси его остаться! — Нафаня взял Леху за руку.
— Я, все-таки, пойду. Сильно спать хочу… — Леха с силой вырвал руку и быстро зашлепал тапками по коридору… Услышал ЕЕ:
— Взрослый человек, захочет — вернется…
Затем фанерная дверь два раза щелкнула замком…
…Леха остановился в темной арке коридора. Слева играла \»Нирвана\». Справа — \»Дорз\»…
— Жизнеутверждающий репертуар… — пробормотал Леха и достал монетку…
…У Сереги он так и не заснул…

* * *

…Назавтра Леха снова пошел в Летний Сад.
Там ЕЕ, конечно, не было.
Но все равно Лехе стало спокойнее.
Шорох шагов по асфальту – как стук в дверь поздно ночью. Кого еще черти?…
— Извини, я опоздала…
— Да… нет… ты… вовремя…
— Неправда. Я же пришла позже тебя…
— Как вчера посидели?
— Хорошо…
— Понятно…
Леха совершенно не знал, о чем говорить…
— Совершенно необязательно что-то говорить… — сказала ОНА…
«…В 1714 году… А с правой стороны, в одном из домов, извест…»
Леха решился.
— Почему люди любят?
— Почему люди любят? – переспросила ОНА. – А что ж им еще делать? Думаешь, им действительно интересно знать, что делала в одном из этих домов известная поэтесса Анна Ахма?…
— Я…
— А меня ты — не любишь. Я не то, что тебе надо. Ты ошибся. Мы с тобой слишком одинаковые… Я понимаю тебя, а ты – меня. Скучно. А любовь – это постоянное движение. Когда движение прекращается, начинается инерция… Она может длиться годы, но это уже не любовь…
— Нет, я не…
— Не притворяйся… Все ты понял…
— Я…
— Если ты мне не веришь — кинь монетку…
— А если выпадет, что прав я?
— Нет. Не выпадет…
— А если выпадет?
— Если выпадет — у нас с тобой еще будет о чем поговорить…
Леха достал из заднего кармана светлую потертую монетку…
— Орел?
— Решка!
Леха положил монетку на большой палец правой руки…
Он посмотрел на НЕЕ…
Золотые волосы и серо-голубые глаза…
Это, конечно, ОНА…
Только вот Леха — не ОН…
…Леха привстал со скамейки и запустил монетку в реку…
— Знаешь… Ты, пожалуй, права… Только я все равно не хочу знать, что выпало на той монетке… Если ты, конечно, не против…
— Нет… Я не против…
— Ну ладно… Я пойду… Дома ни сахара, ни хлеба… Надо купить… Пока, наверное…
— Пока!…
Не обернуться Леха не мог… Впрочем, когда он обернулся, ЕЕ на скамейке уже не было…

Добавить комментарий