Последний раз зима затихнет на рояле,
наполнив чувствами мелодию свою,
слегка касаясь хрустальными боками
лесов, посеребривших наяву
макушки голых очертаний
и силуэты хвойных дев,
под тонкими и длинными ногтями,
скользя по кромке клавиш ледяных,
выскакивает цепенея,
последний звук,
звук чистый и сухой,
дрожит, кружит и сиротеет,
секунд-послушниц не стыдясь,
рыдает, богу помолясь,
любовник верный — старый ветер
захлопнет нотную тетрадь,
вспугнув снежинок вороватых,
обосновавшихся там спать,
черкнет заиндевевшей веткой дату,
узор автографом сверкнет,
чуть нехотя, прощальным взглядом
окинет речку, кованную в лед,
не торопясь,
величественным взмахом
построятся колоннами ряды
служителей морозного дыхания,
безмолвия царского и ревностной пурги,
и арьергард отступит,
блеснув гирляндами огней,
нахлынет тишина, безвластье,
погромы, мародерство, беспредел,
пока к законной власти
придет она,
распутница – весна.
