Как один мужик иностранца обманул, и как России через это великая польза вышла.

В облике Аристарха Феофилактьевича Натанзона не было ничего, соответствующего фамилии: круглая, свекольного колеру, харя, нос картофелиной сорта \”Синеглазка\”, грязные патлы вида линялой пеньки под латаным-перелатанным собачьим треухом. Да и не был Аристарх, по совести, никаким Натанзоном, Кузькиным был по рожденью и по пачпорту. Да вот незадача: служил он, стало быть, в одном научно-исследовательском институте. Сторожем, понятное дело, не исследователем там или ученым. То есть, начал-то сторожем, а потом… Разбежались сотруднички, кто помозговитей – в Америцу, заокеанскую науку двигать, кто породовитей – в Израиль, мацу да форшмак кушать, прочие же – в Турцию челноками. Один остался Аристарх, с берданом верным обнявшись. И так уж вышло, что какая-то начальственная длань, а всего вернее – длань Судьбы, заполняя дыры в штатном расписании, двинула нашего героя из \”ночных директоров\” – в директора натуральные. А и то: исследований никаких в ближайшей перспективе не предвиделось, исследователей не осталось, от директора в таких условиях что требуется? Верно, сохранить вверенное имущество до лучших, ежели настанут, времен. Так что двинули Аристарха справедливо.
А где такое видано, чтоб директора института фамилия была Кузькин? Тут уж пусть не Эйнштейном, но хотя б Натанзоном зваться изволь.
И как он есть теперь директор ученого заведения, да еще к тому ж приобрел ученую фамилию (с такой фамилией он чуть было сам за рубеж не убег, да с берданом в ероплан не пустили), то стал его к себе Генеральный Президент приглашать, о науке посоветоваться, то да се.
И как-то застал Аристарх руководителя страны в кручине беспримерной, да и в ноженьки – бух:
– Не вели, батюшка, казнить, коли прогневал чем!
– Буду краток. Надумали в Европах да Америцах державу нашу в цивилизованные записать. Считать нас равными, и ежели нужда какая – деньгами ссужать, а возврату требовать не шибко.
– И в чем, мил-государь, кручина? – Как частый гость, с Президентом Аристарх был запросто. Встал, коленки отряхнул – и беседует.
– А вот в чем. Назначили нам, брат Натанзон, испытание: доказать, что достойны мы такого обращения. А проверять сие не сегодня – завтра прибудет иностранец…
– И што ж за насранец такой?
– Никто не знает, что он за человек. Зовут не то Грегор, не то Арнольд, а то и вовсе Роберт.
– Херманец?
– Откуль я знаю, да и не один ли ферт? Потрясти гостя соплами звездолета али кусок марсиянского грунту предъявить – это мы всегда пожалуйста, благо, пара ржавых ведер да ноздреватый булдыган в любом хозяйстве отыщутся. – Президент воздел очи горе. – Не видать нам легкой жизни, коли не продемонстрируем иностранцу… – Президент нахмурил лоб, вспоминая заковыристое слово. – Нематод… номен… Уф, запамятовал. – Достал из кармана мятую бумажку и, щурясь, прочел. – Нанотехнологию. О!
Короче, поручено было нашему Аристарху гостя зарубежного принять и нанотехнологиями того удивить.
– А коли недоволен чужеземец будет, и через это державы иностранные станут с нас долги снова-здорово требовать – гляди у меня! Чую я, ты хоть и Натанзон, да необрезан, поди? Ну так я тебя обрежу. А дрогнет рука, да пару вершков лишних оттяпает – не обессудь!
Побрел Аристарх в институт – делать неча! Рубаха вся от слез промокла, от соплей осклизла: что за технологии такие, где их взять, да как продемонстрировать? Думал, думал Аристарх, да с горя в книжку уткнулся: \”Эрих Дрекслер. Машины создания\”. А как одолел сей том, повеселел, надел рубаху новую, красную, сапоги со скрипом, за голенище балалайку сунул, треух на затылок сдвинул: смотри, мол, гость – Рассея-мать, не Гонолупа какая-нибудь! В таком виде и в еропорт явился, дирижабль с гостем встречать.
Глядь, не один он зарубежного рейса ждет – девица стоит, в шубу кутается, всем видом своим понять дает: мол, не подходит мне климат рассейский, загнусь без жениха забугорного.
– Кхгрм! – Прокашлялся Аристарх. Дама удостоила его недоуменным взглядом.
– Дерижопеля, говорю, ожидаете? – Оживился тот.
– Дирижабля, – буркнула девица, кутаясь в норковый воротник.
– Ась?
– Верно говорить – дирижабля! – Собеседница показал из-под ворота нос.
– Ди-ри-жа… – Аристарх покатал словечко на языке, будто пробуя на вкус. На последнем слоге озорно подмигнул. – …бля!
А тут, как раз, аппарат прилетел. Подали трап. Едва сошел иностранец на землю – девица, в шубу закутанная, взревела: \”Хау дую ду!\”, а из-под толщи меха вырвалось лишь:
– У-ууу! – И бросилась навстречу гостю. Тот, увидев, что на него несется эдакое меховое чудо, опешил, да и бухнулся наземь. Девица об него споткнулась – и в сугроб.
Аристарх гостя под рученьки поднял, отряхнул деликатно:
– Здраствуй, братец-херманец! Шпрехен зи дойч?
– Я-я… и по-русски изъяняться мочь… Это: \”ууу!\” – есть феликий русский медфедь?!
Натанзон в ответ лишь пожал плечами.
– Надо пиф-паф, – возбужденно верещал иностранец, то хватая Аристарха за берданку, то норовя достать из под одежд пистолет. – Пиф-паф!
– Да не пужайтесь вы, ваша иностранность, Ведмедь – он што? Скотина умная, ежели чего – хряпсть ему балалайкой по носу, мол, не зарывайся…
В общем, насилу успокоил гостя. А не то б дура эта расфуфыренная к тому, что без жениха осталась, еще бы и пулю схлопотала.
В институте Аристарховом иностранец и вовсе отошел от происшедшего, ходит гоголем:
– А покажите мне ваших наноботофф, а то без наноботофф мы ффас в цифилисоффаный оппщестфф принять никак не мочь.
– Изволь, братец-херманец! – Протянул Натанзон блюдо, на коем лежала огроменная куча, пардон муа, дерьма. Гость брезгливо сморщил нос и выгнул вопросительно бровь.
– Задирантом обдрызгайтесь, не тушуйтесь. В этой бутылочке, – \”ученый\” потряс перед носом иностранца пузырьком из-под витаминок. – Нанороботы, или по-нашему – наноботы. Да вы не щурьтесь, не разглядите – наноботы столь малы, что даже в самый сильный микроскоп не узришь. В електронный, разве… Ну так вот, сии малые молодцы сейчас расщепят молекулы дерьма (ох, и пригодилась умная книжица), и соберут из атомов превкусное кушание… Митюня! – Гаркнул Аристарх, и в комнату, где происходила демонстрация, вошел хлопчик лет двенадцати. – Ну-тка, Митюня, отведай, и доложи нам с гостем, скусно ли?
Митюня брезгливо опустил в дерьмо палец, облизнул:
– Скусно.
– А раз скусно, так и ешь…
– Оу! – Подал голос иностранец. – Хоули шит! А мошно ли мне этот великолепный вкушаний отфедать?
– Э, нет! Ты с кушанием и нанобота нашего уплетешь, да в Херманию свезешь, знаем мы вас, шельм, прости, мил друг, за прямоту.
Гость прям юлой вокруг блюда ходит, все норовит щепотку урвать, да Аристарх Феофилактьич зорко следит, до и молодец быстро ложкой работает. Раз, раз – и пусто на блюде.
– А теперь, херманец, рази этого вьюношу, насмерть рази! У него теперь внутре наноботов не счесть. Они его раны вмиг залатают.
Митюня такого поворота никак не ждал и бочком, бочком стал к двери пятиться.
– Вот молодец, сообразил, что скушно насранцу в стоячего палить, – Похвалил мальца Аристарх, а сам хвать за ухо и чуть слышно. – Потерпи, голубчик, заради державы ведь. – И уже в полный голос. – А то Камаринского пляши, ну-ка! Ой, ты сукин-сын, Камаринский мужик!.. Палите, ваша иностранность, палите, не бойтесь!
Бабах! – То гость из леворверта своего хлопцу в бок угодил: – Ай! – Бабах! В руку: – Ой-ой! – Бабах! В живот: – Ах… Рухнул парнишка, не шевелится, только лужа кровавая под ним натекает.
– Ну и здоров ты, братец-херманец, стрелять!.. Задал наноботам работы. Ничего, ничего, сейчас… – И незаметно щелк выключателем. Свет погас. Щелк! – включился. – Это ничего, это у нас случается.
– Это и у нас, в циффилисофан странах перебой электричеств бывайт… – Согласился иностранец.
– А вот и Митюня, живехонек. – И действительно, стоит посреди комнаты малец, будто и не палили в него вовсе.
– Это есть чудо! Это даже наш нанотехнологий делать очень медленно. Ви есть феликий русский ученый! Я обязательно напишу, что Россия есть феликий научный держав!
– Ну-ну! То есть обязательно напишите. Но спервоначалу – банкет.
– Оу, банкет! Водка, икра, балалайка! Соувенир!
– Точно, сувенир. – Аристарх достал из-за голенища балалайку, обтер рукавом. – Держи.
– Благо-дарс-твую! – церемонно выговорил гость.
– Ну, ступай, братец-херманец!..

…-Ушел насранец-то, Петюнь?
– Ушел, Аристарх Феофилактьевич.
– Ну и славно. Да ты чего ревешь-то? Ты радоваться должен: брат твой, близнец, Митюня, заради России полег, заради всего народа. Теперь, глядишь, через смерть его вся страна заживет как белые люди… Ну-ну, ништо, ништо, не реви… На-ка треху, гуляй. Можно.

…На банкете в честь иностранного гостя, сам Генеральный Президент, улучив момент, поинтересовался у виновника торжества:
– Что ж вы, уважаемый, не кушаете? Повара так старались… – Оу… – иностранец окинул взглядом две сотни с лишним блюд, подумал: \”А что, если они все – из дерьма?\” Покачал головой, опрокинул стопку, другую, поморщился. И приступил к дегустации.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.