НАВАЖДЕНИЕ

НАВАЖДЕНИЕ

Мучителен у мужчины позыв страсти, непреодолимое стремление к женщине, даже если он любит другую.

Я тогда без памяти был влюблён в Татьяну, потом мою будущую жену. Казалось сначала, ну что такого, обычный курортный роман, которых раньше у меня было не мало. Но молодая девушка с такой болью переживала наше расставание, что не мог я вытерпеть и дня после её отъезда в свой Саратов, бросил всё и вылетел вслед.
Несчастная зарёванная любовь моя упала без сознания при моём неожиданном явлении, и не было никакого сомнения, что надо объединить наши жизни.

Через два дня улетел я к себе домой, на Урал, чтобы привести в некоторый порядок мои дела и подготовиться к осуществлению серьёзного шага в моей жизни.
Мы с Татьяной писали друг другу письма каждый день, я жил в каком то полусне, в ожидании очередного письма, в котором милая рассказывала, чуть ли не по минутам, свою немудрёную жизнь, и в каждом слове сквозила мучительная тоска, что рядом нет меня.
Девятнадцатилетняя девушка настолько прониклась ощущением безысходности своей судьбы, что внушила себе сумасшедшую идею, о которой поведала мне однажды, когда мы были уже мужем и женой:
– Знаешь, я тогда запаслась крепкой верёвкой, которую засунула под матрац. Если бы что то не вышло у нас, я бы повесилась.

Наконец, всё было готово и мне надо было ехать в Саратов, чтобы привезти невесту.
Тут подвернулся случай. Меня послали в командировку в Полуночное, город в Ставропольской области, оттуда я мог возвратиться домой через Саратов. Я обрадовался, не надо было отпрашиваться в административный отпуск, тратить деньги на билеты, далеко не лишние для нашей будущей семейной жизни; кроме того, хоть Полуночное и не на берегу моря, где мы встретились с Татьяной, но так хотелось вновь проникнуться этой южной природой, чтобы всколыхнуть впечатления наших встреч.
Такой уж я человек, что люблю в одиночестве бесконечно переваривать воспоминания о волнующих моментах жизни, представлять в памяти и созерцать, как наяву, прошедшие картины, упиваясь страданием о их неповторимости и бесценности.

С таким романтическим настроением бродил я по городку, напоминающим Геленджик – место нашей встречи с Таней, срывал ажурные веточки вечнозелёной туи и медленно пережёвывал их зубами, наслаждаясь терпким ароматом южного растения. Пряный запах воскрешал чудные видения наших объятий с любимой вечерней порой на зелёном склоне в пансионате, сплошь усеянном субтропическими зарослями.
– Непременно, наберу букет этих веточек и преподнесу их Тане, как привет с благодатного юга, – подумал я.

Надышавшись до одури свежим, но сохраняющим дневное тепло, октябрьским южным воздухом, прикупил я бутылочку любимой золотистой мадеры и вернулся в гостиницу.

На втором этаже, рядом с дверью моего номера, мучилась с неподатливым замком высокая красивая черноволосая девушка. Она крутила ключ и так и сяк, изящно изгибая при этом стан, как будто танцевала, я невольно залюбовался плавными движениями её впечатляющих округлых бёдер. Замок не поддавался, наконец, она выбилась из сил и, повернувшись от двери, заметила меня.
– Что смотришь? Мог бы девушке помочь, – несколько бесцеремонно, на ты, – обратилась она ко мне.
Я улыбнулся:
– Сейчас откроем.
Секрет ключа оказался прост, умаянная соседка давила на него, что есть силы; замок, видимо, поизносился и бороздки не совпадали, усвоив это, я открыл его с третьего захода.
– Ну надо же! – одарила меня девушка счастливой улыбкой.
Лицо её светилось искренней благодарностью, она даже всплеснула руками, намереваясь обнять меня и, еле опомнившись, отняла руки в последний момент.
Девушка была полной противоположностью моей блондинке-невесте, хотя, примерно, такого же возраста; чёрненькая, выше Тани на голову, вся кипучая и стремительная, не могла ни на секунду устоять на месте; Таня, наоборот, обычно была спокойна и задумчива.
Задорные сполохи чёртиков так и прыгали в глазах незнакомки. Я поймал, вдруг, себя на крамольной мысли, что … очень хочу поцеловать её.
Смутившись, хотел я ретироваться в свою комнату, но девушка, заметив бутылку, которую я опустил на пол при махинациях с замком, воскликнула:
– Как здорово! У меня в сумочке такая же бутылка, заходите в гости!
– Значит наши вкусы сходятся! – с неожиданным для себя подъёмом в душе, произнёс я, – только зачем же на Вы, когда уже было на ты?
Я чувствовал, что меня понесло на привычной смелой волне чуть нахального отношения к женщине, которое позволяет быстрее всего добиться её.

Мы сели за столом рядом на стульях, углом друг к другу.
Брюнетку звали … тоже Татьяной. Совпадение имён, вообще широко распространённых, с одной стороны неловко взволновало меня, а с другой, обращаясь к ней, я, как бы, находился в привычном русле раскованного общения с моей невестой.
Через полчаса задушевной беседы, с возлиянием божественного напитка, мы знали друг про друга почти всё. Таня, не смущаясь, рассказала мне про свою любовь с женатым капитаном из милиции, что, тот давно бы развёлся с женой ради неё, если бы не ожидание майорской звезды.
– Но он сказал мне, что, когда я вернусь из командировки, то звезду уже будем обмывать.
– Знаешь, у нас похожие судьбы. Ради любимой, мне тоже пришлось развестись с женой. Правда давно у нас нелады. Но у меня, ведь, дочка.
– У него тоже дочка. Ну что ж, придётся совместить и жену и дочку, – усмехнулась она, впрочем, задумчиво.
– Куда заносит нас любовь…
– Понимаешь, такое облегчение, что откровенно поделилась с тобой, как будто знаю тебя всю жизнь.
– Ну у нас с тобой откровенность, как у случайных попутчиков в поезде, они знают, что больше не встретятся.

В комнате смеркалось, свет мы не включали.
Внушительный профиль Татьяны с ошеломительно выступающими округлостями будоражил всё моё мужское естество, стосковавшееся по обладанию женщиной. Она пошевелила коленом и нечаянно коснулась им моего. Только непосредственного контакта тел не хватало, чтобы взорвать ситуацию. Я передвинул стул ближе и обнял её за плечи. Закружилась голова от тёплого винного дыхания девушки, шестым чувством я ощутил в темноте, как зарделось её лицо.
Мы переплелись губами, судорожно нащупывая языки и зубы друг друга. Я вжал в свою грудь, что есть силы, огромные горячие шары её грудей с проникающими сквозь ткань одежды твёрдыми возбуждёнными сосками.
– Таня… – прошептал я.

И в это миг, как будто я обратился не к ней, а к той другой, зыбкий печальный образ моей невесты белесым туманом завис между нами.
Я вздрогнул и разжал руки.
– Она? – спросила, эта, Таня.
– Ты тоже видела её?
– Да, ОНА здесь.
Я молча налил и выпил ещё стакан вина и пожелал девушке спокойной ночи.
Спал я счастливым безмятежным сном, как бывало в детстве. Наваждение покинуло меня, как будь-то его и не было.

Прошло много лет. С Таней мы разошлись.
И жалею я сейчас не о ней, а о той, другой Тане, чьё роскошное тело не удалось мне испить до конца…

Март 2004 Эдуард Снежин (С)

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.