Стихи и голос
в атомном ядре
И емкость слов,
их четкость и порядок.
Он братом был:
ему, тебе и мне,
Пел на окраинах
и очень близко, рядом…
Кто может перепеть,
переболеть,
Сжигать себя, так честно,
под гитару,
Кровотеченьем совести алеть,
Перекричать
надорванной гортанью.
Ходить по правилам,
не зная исключений,
С ободранною правдою и нервом,
Плыть вопреки, наверх,
против теченья,
В строю неровном,
стать средь первых – первым.
Кто мог спеша куда-то, гнать
Коней в стремительном накале,
В комок всего себя собрать
И прыгнуть вверх,
по вертикали.
Шагать напрополую,
а не вспять,
Обледеневшие,
буравить сердцем, тверди.
Из сухожилий струны обрывать,
Петь на краю
и до,
и после смерти.
Магнитифон, земля, цветы..
Взрывает мир хрипящая аорта.
Вернулись все друзья,
а ты –
Продлил на жизнь,
обещанных полгода.
На Ваганьковском
внезапно встали кони,
Сорвался крик
на ноте болевой..
Я напою их, привередливых,
с ладоней,
Прикрою нерв ромашкой полевой.
«Прикрой нерв», Ромашка.
!
«На ноте болевой».
Вот что вспомнилось:
А я был странник в израненной странной стране,
Где продажное «да» и на нет сводят «нет»,
Где на тысячу спящих один, что распят
И пятьсот, что плетутся вдоль стен.
И если ты не эстет в ожиданьи конца,
Лей кастет из свинца и налей-ка винца,
И мы выпьем с тобою
За тех, кто прибит на кресте.
(Ю. Наумов «Сказка о Карле, короле рок-н-ролла»)
Странно, да?