Не спи, овца!

Бывало у вас такое – выпьешь чашечку кофе и хочется еще? И, неважно какой кофе –
растворимый с молоком или черный молотый без сахара. Лишь бы кофе и чтобы в больших чашках. Пьешь маленькими глотками и чувствуешь – бессонница обретает над тобой власть. Поутру – легким будоражащим ощущением, днем – плотным кольцом ясности и силы, а к вечеру – обременяющим уши и темечко давлением. Ночью одна мысль: зачем пить так много кофе? Но утром все начинается снова. У меня такое произошло совсем недавно. После встречи с одним старичком.
Иногда посмотришь на человека, и сразу становится понятно – нет у него сил, чтобы жить дальше. Этот тоже поначалу таким показался – в помятых, замызганных брюках, до отвращения грязной рубахе и шлепанцах на босую ногу. Ноги, к слову, были весьма нечистоплотными – с темными дорожками старой, плотной пыли на пальцах и большими, загнутыми почему-то кверху ногтями. Глянув на него, так и подумала – нет у него сил. А он посмотрел на меня внимательно и вдруг говорит:
— Не спи, овца!
Я встрепенулась – не поверила. Я и овца? Ненормальный старикашка. А он смотрит на меня, такую в белых брюках и прозрачной цветастой кофточке, и улыбается. И столько силы в его улыбке! Я возьми и улыбнись ему в ответ. А он вдруг подпрыгнул и перевернулся в воздухе. Тут все и началось. В эту же минуту остановилась возле меня машина, и водитель поинтересовался: куда ехать? На годовщину свадьбы, говорю. Сама, как в тумане. А он: садись, довезу. Уселась в машину, а перед глазами — старикашка в воздухе. И вот что интересно, за то короткое время, пока он в воздухе, кувыркался, умудрился еще издать странный звук: «меееее». О том, что водителю не сказала адрес, я вспомнила, когда он припарковался возле большого летнего ресторана, куда мне и надо было. Вспомнила только потому, что, выбираясь из машины, больно стукнулась лбом о дверь. Вот аккуратно в ту секунду, как стукнулась, сразу и вспомнила – адрес не сказала. Панический страх тут же охватил меня, правда, не успев оформиться в членораздельную мысль, потому что водитель рванул с места, не взяв с меня денег.
— Ну и дела! – все, что смогла пробормотать. Идти на праздник расхотелось. Но «молодые» увидели меня издали, и давай размахивать руками, кричать что-то приветственное. Я и пошла «на голос». Вручила друзьям подарок – китайский сервиз, от которого они пришли в несказанный восторг, и уселась за один из столиков.
Пятнадцать лет семейной жизни – не бог весть, какой срок. Но все же срок. За это время у моих приятелей все еще не успел развиться синдром привыкания ко всем черточкам и пунктирам их характеров. Частенько они ссорились. Их раздражали внешний вид и образ жизни друг друга. Марина никогда не работала, была полной и розовощекой хохотушкой, любительницей пиццы и вареников с мясом, а Виктор – худым, слегка потасканным от немереного принятия дозы банковской работы на единицу площади своей судьбы. А еще он не выносил «на дух» жирную пищу. И какими, собственно говоря, я ожидала их увидеть? Особенно если они вдвоем приходили позавчера к нам с мужем в гости, чтобы пригласить на свой юбилей, и умудрились поссориться. Но почему-то увидела их сегодня и удивилась. Да они ли это? Неприятно заныл лоб.
— Вот дурацкие мысли! – подумала и выпила рюмку водки. А потом вторую. Боль немного утихла. Я расслабилась и даже съела что-то, что на тарелку положили. То ли кусочек сыра, или колбасы. И вдруг услышала:
— Мееее…
Надо отметить, что когда меня что-то сильно впечатляет, стараюсь реагировать на это, как можно медленней. Поэтому в первые секунды даже ухом не повела. А потом вальяжно, почти небрежно повернула голову и… Впрочем, это был всего лишь официант – смешной, веснушчатый парнишка в белоснежной рубашке, напевавший что-то себе под нос, хоть и совсем рядом с моим ухом.
— Ваши духи опьяняют, — улыбнулся он мне, и я сразу же вспомнила, что опрыскала себя сегодня ими так же обильно, как опрыскивают куст картофеля средством от колорадских жуков.
— Ага, жуки дохнут, — мрачно молвила я.
— Жуки дохнут, а недруги сохнут, — глубокомысленно изрек он и удалился.
Есть почему-то расхотелось. Вспомнила о муже. Он остался дома, только потому, что не любит скучные, однообразные компании и посиделки. А мне что прикажете делать? Ведь Маринка – моя подруга. Хоть и общаемся мы с ней в последнее время весьма поверхностно – раз в месяц за чашечкой кофе. Скучно. На всякий случай выпила еще рюмку водки. Тем более случай – очередной тост «за долгую и счастливую жизнь супругов».
Ко мне подсела дамочка лет пятидесяти с гаком, крепко скроенная, в красном платье, слишком тугом для ее фигуры. Представилась – Жанна. Весьма церемонная особа, но общительная. И начала бесконечный разговор о своих молодых поклонниках.
— Вот сколько лет Вы мне дадите? – вдруг спросила она, манерно стряхивая пепел сигареты на пол.
Ее вопрос застал меня врасплох. Говорить, что пятьдесят с гаком? Женщины не любят слышать о «гаках». Сказать, что пятьдесят? А вдруг ей сорок пять, но она неважно выглядит? А вот сказать, что сорок три можно, но… слишком очевидное вранье.
— Мне вообще трудно дать Вам сколько-то лет, ведь я не судья, а Вы не серийный убийца, — попыталась отшутиться я.
Лучше бы этого не делала! Жанна тут же переключилась на другую тему. Сказала, что знает одну серийную убийцу по имени Глаша – жену ее тридцатилетнего сына. Дескать, эта самая Глаша не одного парня довела до могилы. Но она, Жанна, еще пока не собрала все сведения о ее преступлениях. Сказала, что Глаша только и делает, что колдует над ее спящим сыном, а еще подмешивает ему в пищу и питье тааакое… Теперь у сына язва желудка, но он и слышать ничего не хочет о вредностях своей коварной жены, так как сильно любит ее. Из-за этого он даже из родительского дома ушел вместе с «благоверной».
— Она пустое место! Так всем и рассказываю – если вы увидите моего сына, а рядом с ним пустое место – это его жена, — с жаром воскликнула Жанна.
— Мееее, — послышалось над моим ухом.
В этот раз резко повернула голову и увидела мужа еще одной моей подруги Алины с… черноволосой незнакомой мне девушкой.
— Вит.. Виталик? – запинаясь, выдохнула я.
— Вы меня с кем-то спутали, — произнес Виталик и буквально потащил свою спутницу к выходу.
В моей душе сразу же что-то сплющилось, подобно прессованному картону. Теперь было не до рассказов Жанны. Одна мысль буравила темечко:
— И не думай Алинке рассказывать! И не думай Алинке рассказывать!
А тем временем гуляние обрело свою полную силу. Весьма тепленькие гости отплясывали на маленькой танцевальной площадке, подобно большому табуну лошадей в загоне. Пот стекал по их радостным лицам, и в этом скопище ног, рук, туловищ и голов я узрела… того самого старичка. Никогда не видела, чтобы кто-то выделывал подобные «па». Создавалось впечатление, что части тела ему не повинуются, а живут своей отдельной жизнью. Он неуклюже изгибался, крутил по-птичьи головой, приседал, выбрасывая вперед ноги (причем совершенно не в такт музыке), и дрыгал всем своим туловищем, напоминая скорее молнию, нежели человека. Причем, на какую-то долю секунды мне показалось, что это молоденький, веснушчатый официант.
— Мееее, — периодически вопил он, чем приводил в великий экстаз танцующих. Они хохотали и отплясывали еще интенсивней.
— Чертов дед! Что он здесь делает? — разозлилась я и направилась к нему, расталкивая людей.
Он смотрел на меня хитро, но по-доброму.
— Ну, и что надо? – глядя ему в переносицу, поинтересовалась я.
— Мне ничего. А тебе? Могу выполнить одно твое желание, – улыбнулся он и сделал это настолько мило, что я даже почувствовала к нему расположение.
Немного помедлив, ответила:
— Мне тоже ничего не надо. Пусть все идет своим чередом.
— А знаешь ли ты, что «своим чередом» совсем не означает «как прежде»? – загадочно произнес старичок.
— Да? А мне казалось, что «своим чередом» предполагает некую очередность связанных между собой событий.
Он молчал и только улыбался. Тогда я спросила:
— А почему ты назвал меня овцой?
— Тебе же не нравится, когда людей сравнивают с овцами. Вот я и сказал, чтобы ты «включилась» и запомнила…
— Запомнила что?
— Сегодняшний вечер…
…Домой я пришла часам к двенадцати ночи. Сын спал, а муж работал за компьютером. Поинтересовался, каким был праздник. Ответила ему, что «как обычно» и улеглась спать. А наутро… наутро захотелось крепкого кофе. Пока наслаждалась его ароматом и вкусом, позвонила Маринка.
— Ну, и почему вы не пришли на годовщину нашей свадьбы? – первое, что спросила она. Причем, с такой злостью, что на голове зашевелились волосы и осип голос.
— Это что, шутка? – говорю.
— Хорошая шутка! Мы прождали весь вечер. Просила же, как людей, хоть на пятнадцатилетие приходите. Мы же три года не виделись, только по телефону общаемся. А живем, между прочим, через два квартала друг от друга, — обиженно произнесла она.
— Как три года? Ты же с Витей приходила к нам несколько дней назад, приглашала на праздник. И вообще, я у тебя дома бываю почти каждый месяц. Ты меня своим фирменным кофе угощаешь.
— Ты что, бледных поганок объелась? Я тебя по телефону приглашала! И не виделись мы три года. Кофе тоже не пью три года. И вообще я на работу устроилась и на диете «сижу». Ни хлеба, ни сахара, ни соли. Похудела на семнадцать килограммов. В отличие от Витьки. Он хорошо прибавил в весе.
— Как похудела? Вчера была еще полненькой. А Виктор – сухим, как щепка.
— Ты шутишь?
— Скажи, а Жанна вчера была на вечеринке?
— Была. Откуда ты ее знаешь? Я с ней только несколько месяцев назад познакомилась… — удивилась Маринка.
— У нее очень плохие отношения с невесткой, да?
— Ты что! Она ее обожает. Носится с ней, как с писаной торбой: «Ах, Глашенька, ах, милая». Дочкой зовет. Чего это ты решила, что у них плохие отношения?
— Она сама мне об этом рассказывала!
— Когда?
— Вчера, на вашей годовщине.
— Иди ты в ж.пу! – разозлилась Маринка и трубку бросила.
Захотелось еще кофе. Через несколько минут позвонила Алина. Вспомнив, что вчера в ресторане видела ее мужа с темноволосой девушкой, решила молчать об этом, как самая, что ни на есть глубоководная рыба. А она мне:
— Вчера так здорово с Виталиком отдохнули. Сбежали вечером от детей в один летний ресторанчик.
— «Приморский» что ли? – вырвалось у меня.
— Да. А ты откуда знаешь? – удивилась она.
— Я там тоже вчера была, на годовщине свадьбы моих друзей, — вяло промямлила я.
— Странно, что мы не встретились. Мы с Виталькой зашли туда ненадолго. Правда, столько народу было. Но все равно весело.
— А необычного там ничего не произошло? – осторожно спросила я.
— Ничего необычного. Хотя, когда мы собрались уходить, ко мне подошла какая-то девушка в белых брюках и прозрачной цветастой кофточке и назвала меня Машей. Потом еще долго не хотела верить, что я – не Маша. А кофточка у нее симпатичная, стильная. Тоже такую хочу.
Холодок пробежал по моей спине.
— Алинк, а среди танцующих ты не заметила странного такого старичка, который нелепо отплясывал и вопил: «меее»?
— Как же, не заметила! Он мне так на ногу наступил, что я умудрилась забыть, как вообще в этом ресторане оказалась. Думала, что сидела в это время с детьми дома. Но потом ничего – пришла в себя. И Виталика он сильно по спине ногой треснул, что тот не мог полчаса прийти в себя и очумело смотрел на меня, словно я с того света вернулась…
…Кофе хотелось все сильнее. Какое-то наваждение. Наконец решилась спросить мужа, была ли я на годовщине свадьбы у Маринки.
— Ты же не хотела идти и меня уговорила остаться дома! Говорила, скучно будет, – воскликнул он удивленно.
— И мы сидели весь вечер дома?
— Ну да… Но ты ходила мусор выбрасывать и через пять минут вернулась. И еще сказала, что какой-то бомж тебя обозвал овцой. Неужели не помнишь? — не понимая моих вопросов, воскликнул он. На всякий случай, утвердительно кивнув головой, я молча направилась в кухню за очередной порцией кофе.
… Вот так, совсем неожиданно для меня самой, я заделалась неистовой кофеманкой. Муж ругает меня, говорит, что вредно. Но пью зачем-то. Через несколько недель после этих событий мы выбрались в гости к Марине с Виктором. Она в самом деле очень похудела, стала симпатичней, моложе, а ее супруг превратился в солидного, спокойного мужчину. Они ворковали, как голубки, и были очень рады нам, поэтому простили неявку на их праздник и мое странное поведение. В конце вечера Маринка решила почаевничать и поставила на стол китайский сервиз, который я подарила в день годовщины их свадьбы. Вот только сетовала, что не помнит, кто сделал им такой великолепный подарок. Виталик тоже пожимал плечами. И муж мой ни сном, ни духом. Я, как вы, наверное, догадываетесь, от чая отказалась и попросила заварить мне крепкого кофейку…