Вбирает память все подряд,
Потом стирает, чистя ленту.
А дерзновенный стройотряд
Уходит в песню и в легенду.
Идем, улыбками слепя,
В которых кристаллизовалось,
Что мы построили себя,
Хоть что-то где-то там осталось.
Мы главное несем в себе.
А на штормовках цвета хаки
Эмблемы — вызовом судьбе…
Наш символ веры: на журфаке
Теперь прибавилось бойцов,
Объединенных общей тайной.
И мы восславим мудрецов —
Учителей, необычайной
Шлифовке душ подвергших нас…
А результат — неоценимый:
Теперь осилим и Парнас
Уж если стройотряд смогли мы…
Москва встречает суетой,
Но в каждом взгляде пониманье:
Семестр был явно непростой…
Подарок: переносим в зданье
За Мишиной спиной столы…
Да, у журфака новоселье.
А у Москвы и у страны
Надежда: славное заделье,
Как Миша некогда мечтал,
Плеяду собственных Платонов
К нему взведет на пьедестал…
… Высоцкий из магнитофонов…
Гастроли: венский «Айс-ревю»…
Аншлаг во ИМХАТЕ — «Сталевары»…
Семидесятый год в Москву
Несет Любовью Мы целовали
Любимых, как до нас никто…
Теперь, когда мы жизнь познали,
Грубее стали мы, зато
Сильнее нежностью пылали…
Еще успеем показать
Себя в штормовках, обновленных
На родине… Отец и мать —
Поймем из взглядов удивленых —
Вполне способны оценить,
Как мы душой преобразились…
— Что ж так могло вас измнить?
— Секрет! — лишь грустно извинились
Не рассказать, не передать…
А и расскажем — кто поверит? —
Что пережить, перестрадать,
Перетерпеть пришлось… Примерит
К себе не каждый тот урок,
Что мы усвоили за лето,
Переступив в себе порог,
Где сто выопросов, ноль ответов.
Всю жизнь отверы добывать…
Пока ж узнали из вопросов —
Их стали резче задавать, —
Что мир не черен и не розов….
Мы наступаем на порог
Дворца, что за спиною Миши…
Откроем дверь, пойдем, браток
Быстрее, дальше, резче, выше…
