Мальчишка, 20 лет, цвет – как слова – на ветер. Уже автопортрет : один, другой и третий. Еще он юн и зол, и высказать не в силе... Студент различных школ, слепой искатель стиля. Часы еще идут. Постель еще не смята. «Автопортрет в аду» страшнее, чем распятый. Откуда этот пыл? Что глаз его увидел? Как он себя любил! Почти как ненавидел. * Вот с кисточками сам глядит легко и чисто, как возведенный в сан ручного живописца. В блистательный багет богемой разодетый. Но был еще портрет с зажженной сигаретой, с бутылкою, и с той, что не была прекрасна. Вибрирует, как стон, зеленое на красном. Сгущается на крик спиральное пространство. Мерцает женский лик – венец непостоянства. Надергаешься всласть невыраженным словом. Власть женщины – как власть кармина над лиловым! Так раненый Марат мешает пурпур с болью. Никто не виноват: ты сам искал неволю. * «Акт с поднятой рукой» и жизнь опять на взводе! Но странный непокой, Откуда он исходит? Сияющий атлет стоит после купанья... Еще один портрет как акт самокопанья. Художник и модель – знакомая картина. Художник как модель – такое нетерпимо! Художник как объект: раскрашенная рана. И этот диалект ван гоговского плана. Сходящие на нет цвета дурного толка. Портрет, портрет, портрет... И дальше без умолка. Устойчив как собор холстину кистью мажет. Что сделал он с собой? Кому себя покажет? Никак в чертах лица не выискать ответа. Но честен до конца певец автопортрета. 17.05.05 Стокгольм |
Сделать стартовой
Немного о дежурном