* * * Март бредет, босяком одетый, по развалу своих развалин. Прибывает воды и света. Вот и снова отзимовали - без начальства и без охраны - отоспались, поджавши губы. Отсиделись ушанкой драной в рукаве енисейской шубы, от которой теперь – лишь клочья… Лед, как молью, изъеден тленом. И река себе этой ночью глухо вскроет больные вены. Одиноко скулит борзая, чуя скорый блицкриг распада. Зайцы кличут в лесах Мазая, и без пастыря бродит стадо. И созвездья в своей пустыне слепо тычутся в туч завесу. Оглашенный кустарник стынет в непросохшем притворе леса. Землеройка на сеновале продирается к лучшей доле. Вот и снова отзимовали. Вот и снова – земля и воля. Продырявит подзол коряга. Взбеленятся озера-реки. Что ж, по новой нам звать варяга и емэйлить посольство в греки? Иль, как прежде, лупить в кимвалы про былинные про победы. Здесь Благая не ночевала. Да и Ветхий не проповедан. И апостол сюда едва ли по распутице доберется. Отсиделись, отзимовали… Перетопчется, перебьется… Справим лодку, найдем Мазая и поедем к ушастым в гости… Не скули, не рыдай борзая над своей непочатой костью. | 
Сделать стартовой
Немного о дежурном