Литературный портал

ПОПЫТКА БЕССМЕРТИЯ

 

Когда холодало и окна чужие желтели,

Хмелил - терпковатый, на розлив отпущенный, - вечер,

За кровлями кроясь, залётные ангелы пели

Битловское что-то, - я был гениален и вечен.

 

Вцепиться, вдышаться, плющём неотвязным увить их,

Навзрыд и навеки, - врастая и не отпуская,

Но всё же - не вспомнить, а вам - и во сне не увидеть:

Какими судьбами меня подымала Сумская,

 

Какими стихами, да нет, - не стихами, а - снами,

Не снами, а - взрывом - вздымалось и по ветру рвалось

Ночей одиноких - отчаянно-чёрное знамя

Тоски и свободы... И всё это - юностью звалось...

 

Там веяла - вечность... Там жизнь торопливо листала

Страницы пророчеств, сверяясь по судьбам и датам,

Там Гоголь, - вороной, - нахохлился над пьедесталом

И крыши вгрызались в холодную мякоть заката...

 

...Прозрев, опознаешь - дворов обмелевших колодцы,

Слепых переулков фонарную жёлтую слякоть,

Но что остаётся? - о давние дни уколоться

И, в строфах протяжных, - былое бессмертье оплакать...

 

...Детей не пускайте - в бездонные каменоломни

Ночей одиноких! Забейте крест-накрест ворота.

С какою по счёту, - простите, родные, не помню, -

Я жизнью прощаюсь, - отныне и бесповоротно,

 

Но та была - первой… И - заново, сызнова, снова

Твердит, не сгорая, - над пеплом, что теплится еле,

Прозревшая зрелость, заложница зримого слова:

"Когда холодало и окна чужие желтели..."

 

1978-2003

 

 

ИЗ ХАРЬКОВА - С ЛЮБОВЬЮ

 

С хулиганистыми малышами,

В городишке, почти миллионном,

Полируя Сумскую, - клешами,

Что выкраивал Эдик Лимонов, -

Был я - юным, а значит, - хорошим,

(Пять – по пению и - по рус. литу.)

…Ливерпульским плюгавым гаврошем

Я кадрил центровую лолиту.

 

И казалась мне трёха в кармане

Крейзанутым сокровищем Креза…

Если “You never give me your money”,

То, хотя бы, - давай “Сome together”…

И крем-соды шипучая пенка

(Два – с тройным! Озорно - и резонно.)

Увлекала нас – к саду Шевченко…

…Ах, какие там были газоны!..

 

Под покровом природы счастливой

Совершалось – эдемской пропиской –

Единенье - девчонки сопливой

И мальчишки с торчащей пипиской…

…И, – всё та же природа, - в итоге

Нам даров отвалила, – по-царски:

Мы, бессмертны как юные боги,

Шли по Рымарской, - вниз, - до Кацарской…

 

…Непохожи на прочих - в начале,

Вы - и миру – не стали своими,

Дорогие мои харьковчане,

Хоть в Москве, хоть в Иерусалиме…

…Ну, а я, удивляясь порою

Долгой жизни, – прекрасной и странной, -

Не спешу – расставаться с землёю

Нэзалэжной, но - обетованной…

 

 

ПОДМОСКОВНЫЕ ВЕЧЕРА

 

В мутноватом отстое похмельного дня

Я бы сменщиц твоих, дорогая,

С электричкой сравнил – лишь уходит одна,

Неизбежно - приходит другая.

 

С диким воем и рёвом - зовут за собой…

Вслед – рукой помашу им – «счастливо!»,

Чтобы в кротком Загорске, с больной головой,

Изучать жигулёвское пиво.

 

Покемарю, уткнувшись в колени твои,

И воскресну – легко и беспечно…

…И смолистые шпалы в ознобе хвои

Убеждают, что жизнь - бесконечна…

 

Я стою на перроне, не силах уйти:

Обступили - друзья и соседи…

…И Великий Диспетчер - разводит пути,

Улыбаясь неспешной беседе…

 

 

ЧАСТНЫЕ УРОКИ

 

Бесконечного лета – в начале,

Завершает уроки свои

Выпускник факультета печали

С золотой медалисткой любви.

 

Их продолжить, - казалось, – не поздно,

Но – в спираль обращается круг:

Аспирант, волевой и серьёзный,

Угодил – в кандидаты разлук.

 

Ни карьеры, ни славы, ни денег,

Лишь бы там,– за последней чертой, -

Повстречался - тоски академик

С ученицей своей золотой.

 

 

ПРЕДЧУВСТВИЕ ПУТИ

 

Жжёт – отметиной ножевою,

Плотность плоти развороша,

Неприкаянное, живое,

Называемое – душа.

 

Неявляемое воочью

Запредельным огнём горит:

То ощерится – пастью волчьей,

То - по-ангельски говорит.

 

Ворожащей – впотьмах - девчонкой,

Вопрошающей о судьбе,

И догадывается о чём-то,

И не верит – сама себе.

 

Помраченье превозмогая,

Ты бормочешь – при свете дня:

Что затеяла ты, родная,

Распинающая меня?

 

Неужели – необходимо,

Неуживчивой и нагой,

Невозможного мира – мимо,

Вечной бабочкой – на огонь,

 

В непроглядные - для невежды -

Как чернобыльская зола,

Невменяемые надежды

Догорающего дотла,

 

Где, пресветлой стезёй Господней

Преисполнясь, - озарено

В поднебесье – из преисподней -

Прорастающее зерно.

 

(Страстная седьмица. 2005)

 

 

ОТЩЕПЕНСКОЕ

 

Уязвлённой душою взглянув окрест,

В нестерпимой и нетерпеливой дрожи,

Я, дежурным вороном здешних мест,

Горевал над отческим бездорожьем.

Nevermore, касатики, nevermore,

Но крамольную карму - в кровях отхаркав,

Не Вермонт, Исаевич, не Вермонт,

Мой корявый, мой краеугольный Харьков.

 

Не влипая в казённое толокно,

Здесь ныряли юные торопыги

Под молчанье - пыльное, как сукно,

За слова - угрюмые, как мотыги.

Воскресать - позорникам - не впервой,

И в гробах - резоны себе отыщем,

Чтобы вновь - богородицыной травой

Прорастать - над чёртовым пепелищем.

 

1976. 2006.

 

 

МОЛЕНИЕ О ЧАШЕ

 

На краю поднебесной чужбины, -

Сострадатель сомнений сыновних, -

Что забыл ты в снегах Украины,

Гефсиманского сада садовник?

 

Ведь не вера – надежда, скорее,

В нас, изгоях, горит не сгорая…

Чем - иззябшие души согреешь

Дезертирам из светлого рая?

 

...Здесь живут - исподлобья, насупясь,

Но во тьме, - по-хохляцки упорны, -

Сквозь сырую славянскую супесь

Прорастают - вселенские корни...

 

Пояса подтянувшие туго,

Сохраним, возлюбившие много,

И поллитру – для верного друга,

И молитву – для вечного Бога,

 

Соль земли – не в краюхах, а в крохах

Чернозёмного чёрствого хлеба…

…И - в распутицу – в наших дорогах

Отразится – библейское небо.

 

ARS REGIA

 

Озноб свободы, - а не сласти власти, -

Нам позднее признанье принесло…

Любезный брат, чернорабочий Мастер,

Благословенно наше ремесло!

 

В родстве с неторопливыми веками,

Преобразуя в золото свинец,

Ты сам себе – и каменщик, и камень,

Творение Господне - и творец.

 

Трудов - вседневных - светлая основа

Сближает, – на последнем этаже, -

Звучание утраченного слова

И графику небесных чертежей.

 

Дорога к Храму, - долгая дорога, -

Смиряет ученический азарт...

И, - с наших лиц, – взыскующе и строго, -

Глядят Хирама вечные глаза.

 

02. 03. 2003. Киев.

 

 

ПОСТСКРИПТУМ (После написанного).

 

Как отвес,

поперечен –

плоским земным основам,

Между двух огней,

в их участии половинном,

Я живу,

искровой зазор –

между телом - и Словом,

Самозванный провайдер

между

Отцом и Сыном…

 

Самиздатовский

тощий сборник, –

в шкафу мировых поэзий, -

В упокой

упакует -

земную мою истому,

Умолчав - о свойствах

небезопасных

лезвий:

Перечёркивать вены –

червоным - по голубому...

 

Уходя,

выключаю свет,

сразу - во всей вселенной.

Иногда возвращаюсь,

чаще -

вином и хлебом,

Ради – девочки вечной,

пресветлой

и неизменной,

На живую нитку –

сшивающей –

бездну с небом...

 

 

БАБЬЕ ЛЕТО

 

1.

Ничего не придумано - лучше

Просветляющих дней сентября.

Пусть - надежды измученный лучик,

Напоследок, - согреет тебя.

 

В непомерных Господних щедротах

Неприметно продвинулись мы

От весеннего солнцеворота

К равноденствию света и тьмы.

 

Не пророчества - так примечанья,

Воплощаясь, тоска принесла,

Променяв - первородство молчанья

На голодный оскал ремесла.

 

Но - плачевна творимая вечность,

Если - заживо - недосказать

Про твою терпеливую верность,

Про твои золотые глаза.

 

О грядущей зиме не тоскуя,

Не жалея - почти ни о чём, -

Оставляю свою мастерскую,

Ухожу - за последним лучом.

 

(2002. 2005.)

 

2.

Как сказал бы торгаш - "мимо кассы",

Суемудрой своей головой

Я нырнул - в лозовые черкассы

Как последний черкас лозовой.

 

Но - живой и частично-здоровый,

Я на звёзды гляжу, не дыша,

И, доверчивой сучкой дворовой,

На пришельца косится душа.

 

Про земную недолгую славу

Бормоча нелюдские слова,

Бродит огненный зверь чау-чау

С головой изумлённого льва.

 

Скрежеща под живыми ногами,

Кочевая промёрзшая степь

Печенежскими злыми снегами

Пожирает всемирную сеть.

 

Но колотится - в сонные рамы,

Пробуждая пожар вдалеке,

Жаркий благовест - ближнего храма,-

Как синица в озябшей руке,

 

Освящая любовью всевышней

Своеволье оседлых свобод:

Метить окна - сиренью и вишней,

На холмы громоздя небосвод.

 

Несподобленный укорениться

Наступая в чужие следы,

Обожду - у мужицкой криницы

Ломозубой крещенской воды,

 

Лишь, до вешнего бабьего лета,

Отче, - в малую чашку - налей

Незакатного тёплого света

Для продрогшей подруги моей.

 

село Черкасская Лозовая,

Дергачёвский район Харьковской области.

(январь-февраль 2006 года.)

 

 

МИР БЕЗ МЕНЯ

 

"...и на глазах прокладывает русло

прекрасный новый мир уже без нас"

Алексей Петрович Цветков

 

Невпихуемый - в Харьков ли, Киев ли,

От бессмертия навеселе,

Как Евгений Борисович Иевлев

Я воскрес в поднебесном селе,

 

Где, в гордыне своей недоверчивой,

Одинокой слезы солоней,

Через трещинки зрелого вечера

Невозможный сквозит соловей.

 

И едва догорит бриллиантовый

Переполненный звёздами пруд,

Про меня деревенские ангелы

Деревянные песни поют.

 

Здесь невенчанной беглой невестою,

В сумасбродной свободе своей,

Голубою побелкой небесною

Мне забрызгала стёкла сирень.

 

Немотой, прокалённою дочерна,

Затыкая прорехи в груди,

Бормочу: беспризорная доченька,

Что ж дрожишь у дверей? Заходи...

 

.................................................

 

...Но когда втихаря настрадаемся

По своей непроглядной судьбе

По чугунным листам Нострадамуса

Ни черта не прознав о себе,

 

За последней межою распаханной,

Запоздавшей надеждой маня,

Вспыхнет - обетованный, распахнутый,

Ослепительный мир - без меня.

 

май-июнь 2006, село Черкасская Лозовая

 

 

Номинация: стихотворение.

Название: Псалом 151.

 

ПСАЛОМ 151

 

На краю помрачённого мира,

Молодое дразня вороньё,

Мне хвалить бы, - на трубах и лирах, -

Изначальное Имя Твоё.

 

Над горелой и голой равниной,

На недолгой своей высоте,

Возглашать - о глухой и ревнивой,

Нестерпимой Твоей правоте.

 

Чтобы снова, разодранный в клочья,

Непрощённою кровью томим,

Страшный край, именуемый - отчим,

Стал последним оплотом Твоим,

 

Чтобы выжив, - блажным и недужным, -

Жаркой веры скудельный сосуд

Хриплым голосом, злым и натужным,

Возвещал Твою правду и суд,

 

И, взыскующий нового неба,

На усохшую землю ступил

Соискатель насущного хлеба,

Созерцатель усопших светил,

 

Собиратель - прозрений заветных

В ветхом мире, идущем на слом,

Став одним из достойных и светлых

За Твоим небогатым столом.

 

Но в упрямстве непреодолимом,

У безглазой беды на краю,

На развалинах Третьего Рима

Я напрасные песни пою.

 

Через вой - человечий и волчий,

В трёх шагах - не расслышать меня

Несподобленным видеть воочью

Чертежи нерождённого дня.

 

Сотворённый из боли и света

Слабый прах - расточи и развей,

Чтобы подлою кличкой поэта

Не поганил - планиды своей,

 

Но, в пронзающем свете с Фавора,

Вечный циркуль зажав в кулаке,

Золотые стихи Пифагора

Прошептал - на родном языке.